- Не двигайтесь, - мягко сказала она. - Положите деньги на стол.

Какое- то время я смотрел на нее и на пистолет. Он был нацелен прямо мне в грудь. Впервые в жизни я стоял перед дулом пистолетами нельзя сказать, чтобы это мне нравилось.

- Вы бы лучше положили пистолет, - сказал я хрипло. - Он может выстрелить.

- Он выстрелит, если вы не положите деньги на стол.

Она чуть- чуть передвинулась влево, не спуская с меня глаз и все еще держа меня на мушке, и включила старый приемник, стоявший на столике у стены. Громко зазвучал джаз.

- Мы здесь одни. Никто ничего не услышит. Положите деньги на стол, или я застрелю вас. - В ее голосе прозвучала непреклонность.

Я продолжал смотреть на нее как зачарованный. По выражению ее лица я понял, что она не намерена шутить.

- Вы не уйдете далеко, - сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. - Вас схватит полиция.

- Не дурите, - улыбнулась она. - Если вы расскажете полиции обо мне, я расскажу им о вас. Оскар не единственный, кто кое-что знает… Я тоже знаю. Я не шантажирую вас, но мне надо срочно уехать.

В глазах у нее я прочитал отчаянную решимость. Я положил деньги на стол.

- Повернитесь лицом к стене и не двигайтесь.

Я повиновался. Она прошла в спальню, очевидно, чтобы взять чемодан. Вернувшись в гостиную, с минуту постояла, а затем направилась к двери.

- До свидания, мистер Скотт, - сказала она. - Извините, что пришлось вас обмануть, но, если вы так глупы, что попались на удочку, вините самого себя.

Дверь захлопнулась, и я услышал, как в замке повернулся ключ. Я отошел от стены и, достав платок, вытер пот с лица.

Потом я выключил радио. Тут я услышал, как в коридоре вскрикнула Долорес: «Нет! Оставьте меня! Нет… не надо!…» В голосе ее звучал страх. Я замер у двери. В коридоре послышался шум возни, а затем раздался звук падающего тела.

Она снова закричала. До сих пор иногда я слышу этот крик в ночных кошмарах.

Потом все стихло. Через некоторое время я услышал шум спускающегося лифта.

Где- то на улице заревел мотор автомобиля. Я все еще стоял у двери, прислушиваясь.

Через несколько секунд я услышал ее хрип. Предсмертный. Кровь застыла у меня в жилах.

Глава 10

Я все еще стоял, уставясь на запертую дверь, когда зазвонил телефон.

Этот звук, раздавшийся столь неожиданно, заставил меня вздрогнуть.

Я кинул взгляд на телефон и попробовал ручку двери. Дверь была надежно заперта. При этом она была весьма основательной, и у меня не было никакой надежды вышибить ее без шума. Да кроме того, это потребовало бы много времени.

Я подбежал к окну, отдернул занавеску и посмотрел на мостовую, от которой меня отделяло расстояние в три этажа.

Здесь выхода не было. Я прошел в спальню и посмотрел в окно: там тоже невозможно. Я снова вернулся в гостиную. Непрерывно звонивший телефон начал действовать мне на нервы. Обследовав окно в кухне, я убедился, что через него смогла бы пролезть разве только кошка.

Не в состоянии выносить больше эти настойчивые телефонные звонки, я снял трубку и осторожно положил ее на стол.

Повернувшись, чтобы снова пойти на кухню, я услышал в трубке громкий мужской голос:

- Долли! Долли, это ты? Это Эд! Этот чертов поезд отходит через пять минут…

Я побежал в кухню и, открыв шкаф, стал искать какой-нибудь инструмент, чтобы выломать дверь. Ничего подходящего я не нашел и снова подошел к запертой двери. Нагнувшись, я заглянул в замочную скважину. Ключ все еще торчал в замке, из трубки, как в дурном сне, все еще доносился голос…

Я оглядел комнату. На одном из стульев я заметил газету. Оторвав от нее кусочек, подсунул его в щель под дверью. Бегом вернувшись на кухню, принялся рыться в посудном шкафу. В четвертом ящичке мне посчастливилось найти маленькие плоскогубцы. С их помощью я подтолкнул ключ так, чтобы он выпал. Он упал на газету.

Очень осторожно я втянул его внутрь.

В это время голос в трубке умолк и послышались короткие гудки. Я положил трубку на место. Затем отпер дверь и вышел в полутемный коридор.

Долорес лежала у лифта лицом вниз. Ее серое дорожное пальто задралось вверх, а красивые длинные ноги были раскинуты.

Так мог лежать только труп, и я похолодел, взглянув на нее. С полминуты я стоял на пороге и смотрел на нее, потом вернулся в гостиную, выключил свет и закрыл дверь.

Медленно, слыша свое хриплое дыхание, я пошел по коридору к тому месту, где она лежала.

Подойдя, я склонился над ней. Ее лицо было отвернуто от меня, но я разглядел кровь у нее в волосах. Я знал, что она мертва, но должен был удостовериться. Взяв ее за плечо, я повернул ее на спину.

Кто- то точным ударом в висок проломил ей череп. Удар был, очевидно, очень сильным, и смерть наступила сразу.

Закрыв глаза, я попытался побороть подступившую тошноту. Прошло несколько секунд, прежде чем я смог снова на нее посмотреть.

Я сунул руку в карман ее пальто, но пяти тысяч уже, конечно, не было, так же как и ее чемодана.

Я выпрямился. Достав платок, вытер лицо и ладони и пошел прочь. В голову мне пришла паническая мысль о том, что если кто-то увидит меня рядом с ней, то обязательно подумает, что это я ее убил.

С единственной мыслью поскорее выбраться из этого дома и уехать от него как можно дальше, прежде чем ее найдут, я начал спускаться по лестнице.

На середине второго пролета я вдруг увидел, что снизу навстречу мне поднимается какая-то девушка.

В первую секунду я, приостановившись, чуть было не бросился обратно наверх. Но мне удалось сдержаться, и я продолжал спускаться. На лестнице была полутьма, но я достаточно хорошо разглядел девушку, чтобы узнать при встрече. Думаю, и она бы вспомнила меня, если бы еще раз увидела.

Проходя мимо, она бросила на меня совершенно индифферентный взгляд и продолжала подниматься наверх.

Я продолжал спускаться.

Я подумал, что если она поднимается на третий этаж, то как раз наткнется на тело Долорес и своими воплями привлечет полицию раньше, чем я сумею выбраться из этого района. Оставшиеся ступеньки я преодолевал бегом.

Достигнув входной двери, я остановился и прислушался. Где-то наверху хлопнула дверь, но воплей не было. Наверное, ее квартира на втором этаже, сказал я себе и, осторожно открыв дверь подъезда, осмотрел улицу.

Затем быстро направился к тому месту, где оставил «бьюик».

Включив зажигание, я несколько секунд сидел неподвижно с закрытыми глазами, чтобы справиться с новым приступом тошноты. Вид мертвой Долорес сильно потряс меня.

Потом я услышал шум приближающегося автомобиля. Мимо меня проехало такси и остановилось у Мадокс Орлез. Из него вышел человек с чемоданом. Он расплатился с шофером, вбежал по ступенькам и вошел в вестибюль.

Я колебался, наблюдая за уезжающим такси. Уж не тот ли это Эд, который звонил по телефону?

Я резко тронулся с места и поехал вниз по улице, но на первом же повороте свернул в боковую улочку и поставил машину у тротуара в ряд уже стоявших там автомобилей. Если этот человек действительно Эд, сказал я себе, будет очень глупо с моей стороны не посмотреть на него поближе.

Я направился обратно в Мадокс Орлез.

Когда до входа оставалось ярдов пять, я остановился и, отступив в тень, стал ждать.

Прошло пять или шесть минут, и я увидел, что из здания торопливо вышел человек с чемоданом.

Я вышел из тени и пошел ему навстречу, как человек, возвращающийся с затянувшейся вечеринки и торопящийся попасть домой.

Человек с чемоданом чуть помедлил, увидев меня, затем повернулся и быстро пошел прочь.

Я следовал за ним, немного ускорив шаг, чтобы не терять его из виду, но в то же время не вызвать у негр мысли о преследовании.

В конце квартала он приостановился, кинув взгляд в мою сторону, и повернул налево.

Как только он скрылся из виду, я побежал за ним на цыпочках, и мне удалось заметить, как он перешел основную улицу и свернул в темный переулок.

Снова подождав, пока он скроется, я перебежал улицу и встал на углу, оглядываясь. Я засек его, когда он направлялся к стоянке такси, где в ряд стояли три машины. Он сел в первую.

Я бросился к той же стоянке, распахнул, дверцу второго такси и забрался внутрь.

- Следуйте за этим такси, - сказал я шоферу. - Получите пять долларов, если не упустите. Однако близко не подъезжайте. Не хочу, чтобы пассажир догадался, что за ним следят.

Шофер тронул с места прежде, чем я закрыл дверь.

- Мало надежды, что он не заметит нас, босс, - сказал он. - Нам не за кем спрятаться - движение маленькое. Я слышал, как он велел моему приятелю отвезти его в отель «Вашингтон».

- Он может передумать, - сказал я. - А я не хочу его упустить.

- Альф скажет мне, куда он поедет, - возразил шофер. - Лучше всего нам поехать прямо в отель, а то он непременно нас заметит.

Наверное, он был прав.

- О’кей. Тогда едем в «Вашингтон».

- Вот правильно, - одобрительно сказал шофер, сворачивая в переулок и увеличивая скорость. - А вы частный детектив?

- Да, - сказал я, зная, что, скажи я нет, мне пришлось бы объяснять, почему преследую это такси. - Если я упущу этого пария, то потеряю работу.

- Не упустишь, приятель, - сказал шофер, заворачивая за угол на такой скорости, что шины завизжали по асфальту. - Держись крепче, я тебя довезу.

До отеля мы доехали меньше чем за пять минут. Шофер остановил машину в пятидесяти ярдах от входа и с улыбкой посмотрел на меня.

- Он еще не приехал, но приедет. Мне подождать?

- Да.

Я достал сигареты и предложил ему. Мы оба закурили.

Мы ждали пять-шесть минут в молчании. Потом, когда я уже начал думать, что упустил его, я увидел, как к входу подъехало такси. Человек с чемоданом вышел из него, расплатился с водителем и быстро вошел в отель.

- Ну вот, - произнес шофер, - что я говорил.

Я дал ему пять долларов.

- Спасибо, - сказал я. - Пойду поговорю с этим шутником.

- Может, помочь?

- Нет, я справлюсь.

Поднявшись по ступенькам, я задержался у двойных стеклянных дверей вестибюля.

Человек с чемоданом разговаривал с ночным клерком, пожилым мужчиной, слушавшим его с безразличным выражением лица.

На человека с чемоданом как раз падал свет, и я хорошо разглядел его. Вряд ли это был тот тип мужчины, с которым, по моему мнению, Долорес решила бы отправиться в путешествие: толстый коротышка лет шестидесяти. Лицо его покрывала сеть тонких красных прожилок, что выдавало в нем пьяницу. Одежда была изрядно потрепана. Разговаривая с клерком, он все время вытирал лицо платком, и даже с того расстояния, на котором я находился, я мог разглядеть, что он нервничает и выглядит удрученным.

В конце концов он заплатил клерку, и тот подтолкнул к нему регистрационный журнал, где толстяк расписался. Затем, взяв ключи, брошенные клерком на конторку, и свой чемодан, он пересек вестибюль и исчез на лестнице.

Я стоял, раздумывая. Потом толкнул двойные двери и вошел в вестибюль.

Я облокотился на барьер, за которым сидел клерк, и изучающе поглядел на него. С этим человеком можно было говорить только однозначно. Одежда говорила о его бедности.

- Я хочу получить кое-какие сведения о человеке, который только что поднялся наверх, - сказал я резко.

Достав бумажник, я вынул десятидолларовую купюру и предоставил ему как следует ее разглядеть. Потом засунул ее между средним и указательным пальцами левой руки так, что она торчала, как флаг, и положил руку на конторку в трех футах от него.

Глаза клерка последовали, за купюрой. Он глубоко задышал.

- Мы не имеем права давать сведения о наших клиентах, - сказал он о ноткой колебания в голосе. - Кто вы такой, мистер?

- Человек, покупающий информацию за десять долларов, - ответил я.

Он приподнял плечи и закрыл глаза, размышляя. Потом, открыв глаза, еще раз посмотрел на деньги.

- Вы не полицейский, - сказал он, как бы говоря сам с собой. - И не частный детектив.

- Неважно, кто я, - сказал я. - Как его зовут?

Рука, которую он, по всей видимости, не мыл уже несколько дней, потянулась к деньгам. Когда до бумажки оставалось несколько дюймов, я отодвинул ее.

- Как его зовут? - повторил я.

Он вздохнул.

- Не знаю. Но уверен, что не так, как он написал в книге. - И он подтолкнул ко мне регистрационный журнал.

Я прочел: «Джон Тернер, Сан-Франциско».

- Он не сказал, как долго собирается здесь оставаться?

Клерк снова поднял плечи.

- Если бы я мог подержать деньги, мистер, это очень помогло бы моей памяти. Когда вы доживете до моих лет, вы будете удивлены тем, какой плохой станет ваша память.

Я бросил деньги на конторку.

- Пусть они лежат там, - сказал я. - Можете смотреть на них.

Он нагнулся над бумажкой, потом подул легонько на нее, потом поднял глаза и спросил:

- Так что вы хотели узнать, а?

Я повторил вопрос.

- Он сказал, что опоздал на последний вечерний поезд и поедет первым утренним. Просил разбудить его в семь часов.

- Куда он поедет?

- Не знаю. Не во Фриско. Туда нет поезда завтра в половине восьмого. Может быть, в Сан-Диего.

Я подумал немного, потом спросил:

- В каком он номере?

Клерк положил палец на купюру и очень медленно, очень осторожно стал подтягивать ее к себе.

- Комната 28, - сказав он, - но оставьте сумбурные идеи. Никто здесь не поднимается наверх, если не снял комнату.

- Комната 27 или 29 свободны?

Он оглянулся через плечо на ключи на щите и, не убирая пальца с купюры, левой рукой снял с крючка ключ от комнаты 29.

Он положил его передо мной, а затем молниеносным движением схватил с конторки десять долларов.

- Два доллара за ночь, - сказал он. - Комната неплохая, во всяком случае, лучше, чем его.

Я отсчитал два доллара и взял ключ.

- На случай, если я просплю, - сказал я, - позвоните мне в номер в половине седьмого.