Я провел бессонную ночь, размышляя. На следующее утро в конторе я был довольно рассеян и с облегчением убрал все со стола в конце дня.

Вошла Пат, неся мне несколько писем на подпись.

- Ради всего святого! Я думал, что уже подписал их все! - рявкнул я на нее.

- Всего несколько штук, - сказала она и положила письма на стол.

Я начал подписывать.

- Сейчас уже больше шести?

- Около половины седьмого. Ты уезжаешь, Чес?

Я пристально посмотрел на нее.

- Не знаю. Может, поеду поиграть в гольф.

- Надеюсь, ты хоть чуть-чуть отдохнешь. Ты не волнуйся так, Чес, ты прекрасно справляешься.

В любое другое время ее слова ободрили бы меня, но в теперешнем моем состоянии они только раздражали.

- Я не волнуюсь - резко сказал я. - До понедельника! - И, кивнув, вышел, оставив ее с широко раскрытыми от удивления глазами.

Когда я шел по коридору, из своего кабинета вышел Джо.

- Чес, подвези меня до остановки.

- О’кей.

Я не хотел, чтобы он ехал со мной, но не мог найти удобной причины для отказа, так как он знал, что по пути домой я проезжаю его остановку.

Мы вместе вышли к лифту.

Пока мы ехали вниз, Джо спросил:

- Едешь сегодня к Р. А.?

- Нет. Он отпустил меня на уик-энд. Я взял с собой телесценарий Вассермана. Хочу его просмотреть. То, что я успел прочесть, не так плохо.

- Почему бы тебе не отложить работу и не отдохнуть? - спросил Джо, когда мы пересекли вестибюль. - Ты становишься очень нервным. Что тебя терзает?

- Ничего меня не терзает, - коротко сказал я, прокладывая себе путь через запруженный народом тротуар к месту, где стоял мой «кадиллак». Джо сел рядом со мной.

- В последние два дня ты всем мылишь шею. Сегодня ты довел Патрицию до слез.

- Я три раза просил ее соединить меня с Вассерманом, а она не могла застать его на месте.

- Но она же не может творить чудеса.

Я завел мотор.

- Что это, Джо? С каких это пор ты стал меня критиковать?

- Так-так, - сказал Джо, откидываясь на подушку сиденья. - Нет уж, теперь моя очередь. О’кей, парень, если ты считаешь, что так ты станешь большим боссом, я не буду тебя останавливать, но послушайся моего совета и попробуй расслабиться. Уж очень ты налегаешь на работу.

Я знал, что он прав, и мне вдруг стало стыдно.

- Ты прав, Джо. Извини, старик. Я буду в полном порядке после уик-энда.

- Я сделал бы то же самое, - великодушно сказал Джо. - Работы у тебя сейчас, конечно, хватает. - И, сменив тему, продолжал: - Знаешь, я тебе завидую - такая красавица эта машина! Мне всегда хотелось иметь именно «кадиллак».

- Я заплатил за нее кучу денег, но она их стоит. Я пользуюсь ею уже восемнадцать месяцев, а она как новенькая.

- Я тоже хочу «кадиллак». Если выгорит работа в Нью-Йорке и если Р. А. повысит мне зарплату, обязательно его куплю.

- Если мы не упустим эту работу, Джо, я уж прослежу, чтобы ты получил прибавку.

- Каковы перспективы? Он больше не заговаривал об этом?

- Говорил. Вчера вечером. Думаю, дело в шляпе. Он спрашивал, как скоро я смогу собрать деньги.

- Ты думаешь, это стоит того, Чес, вкладывать деньги в его дело?

- Уверен. В Нью-Йорке дела плохо идти не могут. А при моем вкладе мне будут принадлежать пять процентов от прибыли плюс зарплата. Надо быть сумасшедшим, чтобы не воспользоваться таким случаем. Кроме того, я буду вести дело более или менее самостоятельно, на правах партнера. Это тоже даст мне возможность увеличить свой капитал.

- Да, тут нечего раздумывать, - сказал Джо. - Пять процентов прибылей! Этак ты станешь богачом, Чес!

Я сжал руль. «Я могу стать богатым, если меня не накроют, - подумал я. - Я, может быть, даже могу стать настолько богатым, чтобы забрать у Айткена Люсиль».

- Очень многое зависит от того, как мы справимся с работой здесь, Джо.

- Как скоро ты достанешь деньги?

- Я сказал своим маклерам, чтобы они продавали акции. Через несколько дней у меня будут деньги. На бирже сейчас как раз подходящая ситуация. Мне немного повезло, а вообще могло прижать.

Я притормозил, когда мы подъехали к остановке.

- Спасибо, Чес, - сказал Джо, выходя из машины. - Может быть, в грядущие светлые дни я смогу купить у тебя эту машину, - продолжал он, похлопывая «кадиллак» по крылу. - Ты в Нью-Йорке сможешь купить себе «эльдорадо». Подумай, может, продашь мне эту?

- Подожди, деньги надо сначала получить, - сказал я, улыбнувшись. - Но возможно, и продам. Ну, пока. Хорошего уик-энда.

Я быстро поехал к своему бунгало.

Без одной минуты девять я остановился у тяжелых ворот Гейблз. Люсиль стояла в тени, поджидая меня. Она проскользнула на место водителя, а я передвинулся на соседнее.

- Привет, - сказала она, улыбнувшись мне. - Вы замечательно пунктуальны. Нравится мой наряд? Я оделась так специально для вас.

- Он ужасен, - сказал я. - И вы тоже ужасно выглядите.

Она радостно засмеялась.

- Вы действительно так думаете?

- Да. - Может быть, в моем голосе прозвучало что-то, что удивило ее. Во всяком случае, она бросила на меня быстрый взгляд, но мое лицо было в тени, и она не могла разглядеть его.

- Ну, а куда же мы поедем? - спросила она. - Давайте к морю.

- Хорошо.

Этим вечером у нее, видимо, не было настроения ехать быстро. Она двигалась со скоростью двадцать пять миль в час, не убыстряя и не замедляя хода машины, и на этой скорости вела очень хорошо.

Мы свернули на боковое шоссе и медленно ехали по пыльной дороге, а затем, резко повернув, увидели впереди огромный песчаный пляж с пальмами и море, сверкавшее в лунном свете как зеркало.

- Чудесно, правда? - сказала она. Это были первые ее слова с тех пор, как мы отъехали от Гейблз. - Вы не представляете, Чес, как я наслаждаюсь! Это совершенно особое чувство. Я могу водить, да? Я ведь уже хорошо вожу, правда?

- Неплохо. Но прежде чем сдавать на права, надо еще попрактиковаться.

Мы выехали на дорогу, окаймлявшую пляж. Она притормозила, вывела машину на песок и выключила мотор.

Я сидел неподвижно, сжав руки, а сердце у меня бешено колотилось.

- Я хочу искупаться, - сказала она, выключая фары. - Вы будете? - Это было неожиданно и удивило меня.

- Вы же собирались учиться водить? У нас не так много времени. Уже без двадцати десять.

- Я сказала Роджеру, что иду в кино. Он ожидает меня обратно не раньше полуночи. - Она открыла дверцу и вышла на песок. - Здесь совсем никого нет. Пляж в нашем полном распоряжении. Если не хотите купаться, подождите меня в машине.

Она побежала к группе пальм.

Некоторое время я наблюдал за ней из машины. Что это, думал я. Уж наверное, она не привезла бы меня на этот пустынный пляж, если бы не предполагала определенного развития наших отношений. Где-то в глубине шевельнулось предостережение самому себе. Ты валяешь дурака с женой Айткена, сказал я себе. Не остановишься сейчас, будешь проклинать себя всю жизнь.

Но победить себя мне не удалось. Тяжело дыша, с колотящимся сердцем, я вылез из машины.

Люсиль стояла у пальмы. Вот она нагнулась, чтобы снять туфли, потом расстегнула молнию на платье и выскользнула из него. На ней был закрытый купальник.

Я обошел машину, открыл багажник, взял пару полотенец и плавки, всегда лежавшие у меня там. Раздевшись за машиной и оставив на песке одежду, я побежал за ней и догнал, когда она медленно шла к воде. Когда я подбежал, она обернулась и улыбнулась.

- Я так и знала, что вы придете. Я вам кое-что расскажу. Я всегда хотела купаться ночью при луне, но Роджер никогда мне этого не разрешал. Он считает, что это опасно.

- Кажется, вы делаете все, что нельзя, и все это со мной.

- Вот поэтому вы мне так нравитесь.

Потом, вдруг бросившись бежать, она пересекла полосу песка и плюхнулась в воду. И если водить она только училась, то плавала отлично.

Когда мы вышли из воды и направились туда, где она оставила свою одежду, она вдруг сказала:

- Что вы делаете завтра, Чес?

- Не знаю… Ничего особенного. Может быть, поеду играть в гольф.

- Я думала, может быть, мы можем встретиться? Меня пригласила себе подруга, но я могу отменить этот визит, и мы поедем куда-нибудь за город.

Теперь мы стояли в тени пальм. Я взял одно полотенце и протянул ей. Потом взял второе и стал вытирать волосы.

- Нас могут увидеть, - сказал я и сел на песок. Она стояла рядом, вытираясь.

- Мы будем осторожны. Я стану приезжать к вам на велосипеде, и мы можем держаться подальше от шоссе.

Я поймал себя на том, что в волнении комкаю полотенце.

- Думаю, что нам лучше не встречаться днем, Люсиль. Нас могут увидеть.

Она бросила полотенце и села рядом со мной. Потом обхватила руками колени и подтянула их к подбородку.

- Нескладно, да?

- Да, конечно.

- А хорошо было бы уехать куда-нибудь на машине на целый день! Мы могли бы устроить пикник. Может быть, рискнем?

- А вы хотели бы рискнуть? - спросил я неожиданно резко.

- Не думаю, что кто-нибудь нас увидит. Я могу надеть шляпу с большими полями и солнечные очки. Могу зачесать волосы наверх. Клянусь, меня никто не узнает.

- Вы ведь не хотите, Люсиль, чтобы ваш муж обо всем узнал?

Она положила подбородок на колени.

- Конечно нет.

- Как вы думаете, что он сделает?

- Он, конечно, будет в ярости, но давайте не будем говорить об этом. Слушайте, допустим, я приеду к вам. Мы можем провести вместе целый день. Ваш дом стоит на пустынном побережье. Мы можем устроить там пикник, будем купаться, и никто нас не увидит.

- Ведь вы не всерьез говорите все это?

Она задумалась, а потом вскочила.

- Нет. Не думаю, - сказала она. - Я замерзла. Буду одеваться. - Она подобрала свое платье и туфли и побежала к машине.

Я сидел как каменное изваяние, все еще сжимая в руках полотенце. Так я просидел минут десять, потом услышал, что она зовет меня.

- Чес…

Я не двинулся и не оглянулся.

- Вы не едете, Чес?

Я не оборачивался.

Потом я услышал быстрые шаги, и через несколько секунд она остановилась возле меня.

- Вы не слышали, как я вас звала? - спросила она, стоя рядом со мной. Ее длинные стройные ноги приходились на уровне моих глаз.

Я посмотрел вверх.

Теперь на ней было платье, но я знал, что под платьем у нее ничего нет.

- Садитесь. Я хочу поговорить с вами.

Она опустилась на песок рядом со мной, сев по-турецки.

- Да, Чес?

- Вы действительно хотите завтра куда-нибудь поехать и устроить пикник вдвоем?

Луна светила ей прямо в лицо. Она была удивлена.

- Но вы же сказали…

- Неважно, что я сказал. Вам действительно этого хочется?

- Ну конечно…

- О’кей. Скажите мужу, что вы хотите провести день со мной, и, если он согласится, мы поедем.

Она поежилась.

- Но я не могу этого сделать. Вы же знаете, что не могу. Ведь он… он не знает, что мы знакомы.

- Ну так скажите, что мы познакомились.

- Я не понимаю. - Она наклонилась вперед и внимательно посмотрела на меня. - У вас такой сердитый голос. Что случилось, Чес?

- Скажите ему, что мы познакомились, - повторил я не глядя на нее.

- Но я не могу этого сделать. Ему это не понравится.

- Отчего?

- Чес, прекратим этот разговор. Вы не хуже меня знаете отчего.

- Я не знаю. Скажите мне.

- Он дурацки ревнив. Он не поймет.

- Чего не поймет?

- Чес, вы ужасны. Что случилось?

- Я спрашиваю, чего он не поймет? - сказал я, поворачиваясь к ней, чтобы посмотреть ей в глаза. - Скажите мне, чего он не поймет?

- Он не любит, когда я хожу куда-то с другими мужчинами.

- Почему? Он не доверяет вам? - Она молча изучала мое лицо. - Думает, что вы будете ему изменять, уходя с другими мужчинами?

- Чес! Да что это такое? Почему вы так рассердились? Почему вы со мной так говорите?

- Он считает, что вы будете неверны, если поедете со мной?

- Не знаю, Чес. Пожалуйста, мне все это не нравится. Если вы собираетесь продолжать в том же духе, я уйду.

- Почему вам это не нравится? - сказал я, внезапно приходя в ярость. - Почему вы не хотите смотреть фактам в лицо? Вы замужняя женщина, так? Вы не девушка. Вы должны знать, что может думать мужчина, когда такая красивая женщина, как вы, привозит его ночью в уединенное место. Или вы настолько глупы, что не понимаете этого?

Она отодвинулась. На лице ее появилось выражение гнева. Я наклонился, чтобы внимательнее посмотреть на нее.

- Вы любите меня, Люсиль?

Она передернула плечами.

- Люблю вас? Нет конечно. Что вы говорите, Чес?! От горечи разочарования кровь бросилась мне в голову.

- Зачем же тогда вы привезли меня сюда? Зачем вы вешаетесь на меня? - почти заорал я. - Вы что, думаете, меня сделали из камня?

- Я ухожу…

Она поднялась. Я протянул руку, схватил ее за запястье и рванул к себе. Она упала мне на колени, запрокинув голову, так что лицо оказалось совсем рядом со мной, когда я над ней нагнулся.

- Чес! Пустите меня!

- Я не каменный, - сказал я, чувствуя, как кровь стучит у меня в висках. Я пытался поймать ртом ее губы, но она начала вырываться, и я с удивлением обнаружил, что она сильная. Я пытался укротить ее, но ей удалось высвободить одну руку, которой она со всего маху ударила меня по лицу.

Удар отрезвил меня.

Я отпустил ее. Она откатилась от меня и встала на ноги.

Я сидел на теплом песке, смотрел на нее и тяжело дышал.

Она повернулась и побежала к машине.

Я сидел все там же неподвижно, глядя на море, потом услышал, как заработал мотор «кадиллака».

Я вскочил.

«Кадиллак» тронулся с места.

- Люсиль! Не делайте этого… Люсиль!

Мотор взревел, машина описала резкий круг и помчалась по дороге вдоль побережья.

- Люсиль!

Я побежал, потом остановился и стоял, не шевелясь, сжав кулаки, прислушиваясь к ровному реву мотора, пока он не затих вдали.