К этому времени я уже достаточно овладел собой, чтобы поднять глаза и выдержать его взгляд.

- Что в ней такого особенного?

- Подожди, вот увидишь ее, поймешь, что задал самый глупый вопрос года. Что в ней особенного? Во-первых, в одном ее мизинце больше чувственности, чем в любой из девушек, которых я когда-либо видел. Ей наверняка не больше двадцати, а какая красотка! Меня убивает мысль о том, что она замужем за этим пропитанным виски, бесчувственным старым прокисшим зайцем.

- Откуда ты знаешь, может быть, она счастлива с ним?

- Если бы ты был молодой и красивой девушкой, ты был бы счастлив, живя с Р. А.? - ехидно спросил Джо. - Это, конечно, обычная история. Единственная вероятная причина, почему она вышла за него, это его чековая книжка. Ну вот, теперь она живет в доме с двенадцатью спальнями. Теперь Р. А. в ее полном распоряжении. Но я уверен, что она не может быть счастлива.

- А знаешь, что самое занятное: я никогда не слышал, что у него есть жена. Откуда она взялась?

- Понятия не имею. Может, из первого ряда какого-нибудь церковного хора. Он женился на ней примерно за год до того, как ты начал у нас работать, - сказал Джо. - То есть ей было едва семнадцать, когда он ее подцепил, заговорив ей зубы. Во всяком случае, советую тебе на нее посмотреть. Она действительно того стоит.

- Может, ты наконец перестанешь болтать и уберешься отсюда? - сказал я. - У меня всего десять минут до начала заседания.

Тогда у меня не было времени осмыслить то, что сказал Джо, но позже я серьезно задумался над этим. Было неприятно думать, что она вышла за Р. А. из-за его денег. Я чувствовал, что Джо был прав. Других причин этого замужества быть не могло.

Около трех я позвонил Айткену. Чувствовал я себя так, словно меня отжали в центрифуге. Заседание правления оказалось серьезнее, чем я предполагал, а Темплмен, обнаружив, что Айткена нет, открыл огонь из всех орудий. Но я справился с ним и со всеми остальными членами правления. В конце концов я заставил их согласиться с предложениями, на которых настаивал Айткен, а это уже была победа.

Итак, я позвонил Р. А., даже не заходя к себе в контору, и едва звонок успел прозвенеть в его доме, как я услышал щелчок и женский голос:

- Алло? Кто говорит?

Я почувствовал, что это она, и от звука ее голоса у меня сперло дыхание. Я так и сидел неподвижно, с трубкой у уха, слушая ее мягкое дыхание.

- Алло? Кто это говорит? - еще раз спросила она.

- Это Честер Скотт, - удалось выговорить мне. - Могу я поговорить с мистером Айткеном?

- Мистер Скотт? - сказала она. - Ну конечно. Подождите у телефона, пожалуйста. Он ждет вашего звонка.

- Как он себя чувствует? - спросил я, потому что хотел слушать этот низкий волнующий голос.

- У него все хорошо. - Было ли это плодом моего воображения, но мне показалось, что особого энтузиазма по этому поводу в ее голосе не слышалось. - Доктор им очень доволен. - Она переключила телефон, и через несколько секунд я услышал голос Р. А.

Глава 2

Я добрался до Гейблз после восьми. Пока ехал, я гадал, увижу ли ее опять. Мысль о ней вызывала сухость во рту и заставляла часто и нервно биться мое сердце.

Подъехав, я увидел, что кто-то выключил освещение в саду и подсветку бассейна, но в белом свете луны дом все же выглядел впечатляюще.

Я оставил машину у парадного въезда, поднялся по ступенькам и позвонил. После обычного промедления, Уаткинс открыл мне дверь.

- Добрый вечер, сэр, - сказал он. - Хороший вечер сегодня.

- Да, - сказал я и прошел мимо него в холл. - Как чувствует себя мистер Айткен?

- Вполне хорошо. Правда, сегодня он немного нервничает. Если я могу дать вам совет, я бы не задерживался дольше, чем это необходимо.

- Я постараюсь освободить его как можно скорее.

- Вы очень любезны, сэр.

Мы поднялись в лифте. Старик тяжело дышал, и я слышал слабое потрескивание его накрахмаленной рубашки при каждом вздохе.

Айткен сидел в постели, зажав в зубах сигару. На коленях у него лежала пара финансовых отчетов, карандаш и исчерканный блокнот. Казалось, у него небольшой жар. Лампа, стоявшая возле кровати, освещала капли пота на лбу. Углы рта были опущены, взгляд мрачный. В прошлый раз он выглядел лучше.

- Входите, Скотт, - произнес он, и тон его предупредил меня, что беседовать будет трудно.

Я подошел к кровати и сел в кресло.

- Как нога? - спросил я, сосредоточившись на открывании портфеля, который принес с собой.

- Все в порядке. - Он смахнул отчеты с постели на пол. - Хамильтон позвонил мне. Сказал, что вы хорошо поработали на заседании.

- Я рад, что он такого мнения на этот счет. Не очень-то мне удавалось сдерживать Темплмена.

Рот Айткена сложился в улыбку.

- Вы хорошо с ним расправились. Хамильтон мне рассказал. Старый дурак получил гвоздь в стул. Эскизы с вами?

Я протянул их.

- Пока я читаю, выпейте и налейте мне. - Он указал туда, где на столике стояла целая коллекция бутылок и стаканы. - Дайте мне виски. - По его интонации я понял, что лучше не спорить, так что подошел к столику и приготовил два виски. Потом вернулся и протянул ему один из стаканов.

Он внимательно посмотрел на него и нахмурился. Он был сердит как черт.

- Я же сказал, виски. Вы что, не слышали?

Я возвратился к столику, налил еще виски и принес. Он взял стакан, опять внимательно посмотрел на него и залпом выпил. Некоторое время он держал стакан в руке, глядя поверх моей головы, потом протянул его мне.

- Налейте мне еще и садитесь.

Я налил ту же дозу, поставил стакан на столик возле него и сел.

Мы посмотрели друг на друга, и неожиданно он засмеялся.

- Не обращайте на меня внимания, Скотт. Когда сломана нога, становишься беспомощным. В этом доме существует заговор обращаться со мной как с тяжелобольным. Я ждал целый день, чтобы вы пришли и дали мне выпить.

- Мне кажется, что более вредного желания для вас сейчас не может быть.

- Вы так считаете? - Он засмеялся. - Предоставьте мне судить об этом. - Он взял наброски. - Курите, если хотите.

Я зажег сигарету и отпил из стакана.

Просмотр и чтение текстов заняло у него минут десять, потом он положил их себе на колени и выпил еще.

- Хорошее начало, - сказал он. - Более того, я бы сам не смог со всем справиться лучше. Продолжайте в том же духе, и работа в Нью-Йорке ваша.

Это был стоящий приз.

- Теперь давайте посмотрим, как вы будете использовать деньги, полученные от них, - продолжал он. - Ваши предложения?

Я готовился к такому вопросу и обсудил его с заведующими отделов. В течение следующих тридцати минут я высказывал свои соображения по этому поводу. Он лежал неподвижно, потягивая виски и время от времени кивая головой. Я был абсолютно уверен, что говорю то, что нужно. Когда я закончил, он сказал:

- Неплохо, совсем неплохо. Но теперь я предложу вам лучший способ ведения дела.

Теперь была моя очередь слушать, и это был для меня настоящий урок. Он использовал все мои идеи, но чуть-чуть в другом аспекте, и я сразу увидел свои ошибки. Мой способ был куда более дорогостоящим. Его вариант давал нам выгоду в десять процентов, что говорило о том, что он был лучшим бизнесменом, чем я.

Но к этому времени часы уже показывали больше девяти, и я вспомнил, что мне говорил Уаткинс о нежелательности продолжительного визита.

- О’кей, сэр, - сказал я и начал укладывать бумаги в папку. - Я займусь всем этим. А теперь, если вы не возражаете, я исчезаю. У меня в десять свидание.

Он засмеялся.

- Вы обманщик, Скотт. Вы послушались этого старого дурака Уаткинса. Ну ладно. Можете ехать. Завтра в восемь приезжайте проведать меня.

Он прикончил свое виски и, ставя стакан, спросил:

- У вас есть девушка, Скотт?

Вопрос поразил меня. Я даже выронил из рук несколько бумаг. Нагнувшись, чтобы поднять их, я сказал:

- Ни одной более или менее постоянной, если вы это имели в виду.

- Я не о том. Мужчине время от времени нужна женщина. Не позволяйте им увлекать себя, а пользуйтесь ими. Вот для чего они существуют. - Циничность его тона разозлила меня. - Я не требую, чтобы вы все время работали. Я хочу, чтобы вы отдохнули, расслабились. Надеюсь, у вас достаточно жизненного опыта, чтобы знать, что женщина может быть лучшей формой отдыха, в том случае, конечно, когда вы не позволяете ей подцепить вас на крючок. Позвольте ей это, и вы пропащий человек.

- Да, сэр, - сказал я и засунул бумаги обратно в папку. Я был удивлен. От него я не ожидал подобных высказываний. - Завтра в восемь я буду у вас.

Он откинулся на подушки, внимательно глядя на меня.

- Вы можете отдыхать весь уик-энд. В пятницу вечером вы мне не нужны. Позвоните в понедельник утром. Что у вас сегодня? Составляйте планы на уик-энд, Скотт. Я хочу, чтобы вы отдохнули. Вы играете в гольф?

Я сказал, что играю.

- Прекрасная игра, если не принимать ее всерьез. Гольф - как женщина. Отнеситесь к тому или другому серьезно, позвольте хоть одному из них впасть вам в душу, и вы погибли. Вы прилично играете?

Я сказал, что в лучшие дни выбиваю семьдесят два.

Он уставился на меня так, как будто впервые видел.

- Э, да вы отличный игрок!

- Еще бы мне им не быть. Я играю с пяти лет. Мой старик был помешан на гольфе. Он даже мать приобщил к этому. - Я направился к двери. - Завтра в восемь я приеду.

- Приезжайте, Скотт. - Он все еще внимательно смотрел на меня, его глаза поблескивали. - И поиграйте в гольф на уик-энд. - Его тяжелый рот сложился в маленькую неприятную улыбочку. - И еще найдите себе хорошенькую девочку на ночь: гольф и женщина - лучшее в мире средство отдыха.

Я был рад вырваться наконец из комнаты. От его цинизма во рту у меня был неприятный привкус, и я колебался - воспользоваться ли лифтом или пойти по лестнице. Потом у меня в мозгу возникла картина того, как она стояла перед зеркалом, и я пошел к лестнице.

Там я остановился и взглянул на этаж ниже. Было темно, и меня пронзила боль разочарования. Потом я осознал, что всего десять минут десятого. Вряд ли она могла быть у себя в спальне в такое время.

Я вернулся, вошел в лифт и спустился вниз.

Уаткинс ждал меня в холле.

- Мне кажется, мистер Айткен выглядит сегодня плоховато, - сказал я, направляясь вместе с ним к выходу.

- У него небольшая температура, сэр. Я думаю, этого следовало ожидать.

- Да. Завтра я опять приеду.

- Я уверен, что мистер Айткен всегда с нетерпением ждет ваших визитов.

Я пожелал ему всего хорошего и вышел в душную лунную ночь. Тяжелая дверь закрылась за мной.

Медленно спустившись по ступенькам, я пошел к тому месту, где оставил свой «кадиллак». Когда я был на последней ступеньке, то повернулся и посмотрел на окна. Все они, кроме комнаты Айткена, где горел свет, слепо поблескивали, уставясь на меня. Я гадал, где она может быть. Не было ее дома вовсе или она была где-то в задних комнатах?

Весь день я ждал возможности увидеть ее. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не остаться стоять здесь, глядя на окна в надежде, что в одном из них вдруг загорится свет и я ее увижу.

Но я знал, что миссис Хеппл или Уаткинс могут наблюдать за мной из тьмы какого-нибудь окна. Поэтому я направился к машине, открыл дверцу, бросил папку на заднее сиденье и сел за руль.

Она была там! Сидела рядом со мной, зажав руки между колен. Хоть в машине и было темно, я видел силуэт ее головы, чуть склоненный набок; она смотрела на меня. Я знал, что это она. Это не мог быть никто другой, иначе я не чувствовал бы того, что почувствовал в тот момент. Мое сердце не билось бы так.

Секунд десять я смотрел на нее не отрываясь, ощущая легкий запах ее духов и слыша ее учащенное мягкое дыхание, и в эти секунды для меня больше ничего не существовало.

- Привет, - сказала она. - Я удивила вас? Не думала, что вы выйдете так скоро.

- Пожалуй, вы действительно меня удивили. - Голос мой звучал сипло. - Я не ожидал…

Она засмеялась.

- Это ваша машина?

- Да.

- Отличная машина. Я помешана на машинах. Когда я увидела вашу, почувствовала, что должна забраться внутрь… Она мне нравится больше, чем «бентли» Роджера. Уверена, что и скорость у нее больше.

- Да, это скоростная машина.

Она откинулась на спинку сиденья и посмотрела на потолок. Лунный свет, проникавший сквозь открытое окно, осветил ее профиль. От ее красоты дух захватывало.

- Роджер рассказывал мне о вас, - сказала она. - Он говорил, что вы будете его новым партнером.

- Это еще не точно.

Я сидел выпрямившись, крепко сжав руки на коленях. Я все еще не мог прийти в себя от того, что она здесь и говорит со мной, как будто знала меня всю жизнь.

- Он сказал, что это точно. Вам бы хотелось жить в Нью-Йорке?

- Очень.

- Я бы тоже хотела там жить. - Она подняла руки и сцепила их за головой.

Я видел, как ее грудь поднялась под тонкой шерстью свитера.

- Наш Палм-Сити отчаянно скучный городишко, вам не кажется?

- Думаю, он должен казаться таковым в вашем возрасте.

Она повернула голову и посмотрела на меня.

- Вы говорите так, как будто вы старый, но вы же не такой. Вам ведь нет еще тридцати, правда?

- Мне тридцать один.

- Вы, должно быть, очень умный. Роджер говорит, что вы вкладываете в дело двадцать тысяч долларов. Когда вы успели заработать такие деньги, если вам всего тридцать один год?

- Большую часть этих денег оставил мне отец. Остальные я скопил.

- И вы хотите все эти деньги вложить в дело Роджера?

Меня поражали ее спокойные прямые вопросы.

- Вы кажетесь очень заинтересованной, - сказал я.

- Я действительно интересуюсь. - Она повернула голову и улыбнулась. - Меня всегда интересовало, как мужчины делают деньги. Единственно верный способ для девушки стать богатой - это выйти замуж. Мужчины могут ходить на работу и делать деньги. Мне кажется, это более достойный способ. Конечно, вам повезло, что отец кое-что оставил, не так ли?