- Его постарались окружить всеми удобствами, сэр. Не могли бы вы подождать несколько минут, пока я сообщу ему о вашем прибытии?

Он вышел, а я прошелся по комнате, разглядывая корешки книг.

Через некоторое время Уаткинс вернулся.

- Мистер Айткен готов вас принять.

Схватив объемистую папку, врученную мне Пат, я последовал за ним по коридору к лифту, который поднял нас на два этажа. Мы пересекли широкую лестничную площадку и подошли к двери. Уаткинс постучал, повернул ручку и отступил в сторону.

- Мистер Скотт, сэр.

Айткен лежал на кушетке. Комната выглядела большой и стопроцентно мужской. Окна, выходившие на освещенное луной море, были задернуты шторами.

- Входите, Скотт, - произнес он, и по напряженности в его голосе я понял, что он сильно раздражен.

Айткен держался так же, как и всегда, разве что странно было видеть его лежащим. Он курил сигарету, а по постели были разбросаны бумаги. Его освещала лампа над кроватью, вся же комната была погружена в полумрак.

- Как вам это нравится? Придвигайте стул. Я заставлю некоторых идиотов заплатить за это. Я послал своего адвоката обследовать эти ступеньки: это просто ловушка смерти. Я возбужу против них дело, но это не поможет моей ноге.

Придвинув стул, я сел. Я начал было выражать свое сочувствие, но он прервал меня.

- Оставьте, - сказал он раздраженно. - Незачем об этом говорить. Мне придется пролежать по меньшей мере недели четыре, если верить этому дурачку врачу. В моем возрасте и при моем весе ломать ноги становится опасным. Если я не буду беречься, могу остаться хромым, а мне этого вовсе не хочется. Так что мне придется торчать в постели. Завтра заседание правления. Вам предстоит вести его. - Он посмотрел на меня. - Как вы думаете, справитесь?

Тут было не до скромности.

- Скажите, как бы вы хотели, чтобы оно прошло, и я проведу его.

- Бумаги с вами?

Мысленно я поблагодарил Пат. Если бы я не послушался ее совета, сейчас мне пришлось бы молчать как глухонемому.

Я достал бумаги из папки и протянул ему.

Он пристально смотрел на меня секунд десять, потом на его лице появилось подобие улыбки.

- Знаете, Скотт, - проговорил он, беря бумаги, - вы отличный парень. Что заставило вас предположить, что я не буду лежать пластом и смогу заняться делами?

- Я просто не мог представить вас бездеятельным, мистер Айткен, - сказал я. - Вы не тот человек, которого легко уложить.

- Это верно.

Я видел, что сказал как раз то, что надо. Он положил бумаги и нагнулся вперед, чтобы стряхнуть пепел.

- Скажите, Скотт, у вас есть какие-нибудь сбережения?

Этот неожиданный вопрос озадачил меня, и секунду я молча смотрел на него.

- У меня чуть больше двадцати тысяч долларов, - сказал я.

Теперь была его очередь удивляться.

- Двадцать тысяч? Так много? - Он довольно засмеялся.

Впервые, с тех пор как я его знал, я видел его веселым.

- По-моему, я оставляю вам слишком мало свободного времени. Вам некогда тратить ваши деньги, ха!

- Это не так уж плохо, - ответил я. - Да и потом, большая часть этих денег досталась мне по наследству.

- Я объясню, почему я спросил об этом, - сказал он. - Мне надоело работать на кучку дураков. Я хочу основать свое собственное дело в Нью-Йорке. В течение следующих четырех недель «Интернэшнл» будет находиться в ваших руках. Я скажу вам, что делать, и вам придется выполнить это, и будут возникать ситуации, когда вы должны будете быстро принять самостоятельное решение, не консультируясь со мной. И вообще, вам не к чему беспрестанно звонить мне и спрашивать, что делать и как делать. Я объясню вам общее направление работы, а вы должны будете взять на себя детали. Если вы преуспеете в этом, я, вернувшись, предоставлю вам такой шанс, за какой, не задумываясь, ухватился бы любой деловой человек. Я сделаю вас своим партнером в Нью-Йорке, если вы захотите вложить свои деньги в дело. Это будет означать, что вы поведете дела в Нью-Йорке, покуда я буду возглавлять «Интернэшнл». Так каждый из нас сможет заработать кучу денег, Скотт, как вы думаете?

- Конечно. - Я подался вперед. Сердце у меня колотилось. - Вы можете на меня рассчитывать, мистер Айткен.

- Ладно, посмотрим. Управляйте сейчас «Интернэшнл» без ошибок, и вы будете приняты. Ошибетесь в чем-нибудь - лишитесь работы. Поняли?

В тот момент мне некогда было думать над тем, что может значить для меня подобное предложение, так как мы сразу же перешли к обсуждению предстоящего заседания правления, но позже, когда я смог спокойно все обдумать, я понял, насколько это было для меня важно. Это давало мне возможность подняться на ту ступеньку социальной лестницы, на которой находились Айткен и ему подобные, и рано или поздно обзавестись собственным делом. При вкладе в двадцать тысяч долларов, при тех возможностях, которые открывал рекламный бизнес Нью-Йорка, и при поддержке Айткена мне действительно, как он сам сказал, предоставлялся редкий шанс.

Я провел у Айткена два с половиной часа, обсуждая планы проведения заседания правления и ту часть работы по управлению агентством, которую он намеревался сделать в течение следующей недели сам. Пат дала мне все необходимые бумаги. Она ничего не упустила из виду, и это произвело на Айткена большое впечатление. Около половины двенадцатого в комнату вошла высокая худая женщина в черном шелковом платье. Позже я узнал, что это миссис Хеппл, экономка. Она прервала наши занятия.

- Вам пора немного поспать, мистер Роджер, - сказала она с выражением непреклонности в глазах. - Доктор Скалберг подчеркнул, что вы должны ложиться спать в одиннадцать, а сейчас уже на полчаса больше.

Я думал, что Р. А. пошлет ее к черту, но он этого не сделал.

- Этот чертов шарлатан, - пробормотал он, не глядя на нее и подталкивая ко мне бумаги. - Так. Ну, ладно. Проследите за всем, хорошо, Скотт? - Покуда я убирал бумаги в папку, он продолжал: - Позвоните мне, как только окончится заседание правления. Следите за Темплменом - от него можно ожидать неприятностей. Завтра вечером приезжайте ко мне. Для меня еще важно, чтобы вы правильно повели себя с Вассерманом. Этот аспект и косметическое мыло требуют постоянного внимания, не то мы многое потеряем.

Я сказал, что позабочусь обо всем, пожелал ему приятных сновидений и ушел.

Я подошел к лифту и нажал кнопку вызова, но лифт не двигался. Очевидно, тот, кто пользовался им в последний раз, не закрыл внизу дверь. Я решил воспользоваться лестницей.

На полпути я оказался на площадке, на которую выходило несколько дверей. Одна из них была распахнута, из нее вырывался свет, падая на бело-зеленый ковер ярким треугольником. Этот толстый ковер на ступеньках заглушал мои шаги. Наверное, поэтому она и не слышала, что я спускаюсь.

Она стояла босиком перед огромным зеркалом, любуясь собой, чуть склоня голову набок. На ней была одна коротенькая распашонка, едва прикрывающая колени. Она была самым красивым существом, которое я когда-либо видел. Может быть, ей было года двадцать два, хотя я не дал бы больше двадцати. Она была молодой, красивой и свежей, и все в ней приводило в восторг, начиная от тяжелых длинных волос и кончая маленькими босыми ступнями.

Ее вид зажег во мне ту искру, которая тлела с тех самых пор, как я почувствовал себя мужчиной, и которую до сегодняшнего дня не удалось по-настоящему раздуть еще ни одной женщине.

Искра эта вспыхнула с такой силой, что совершенно вышибла меня из колеи и зажгла внутри пламя. Я почувствовал внезапную сухость во рту, гулкие удары сердца и затрудненное дыхание.

Я неподвижно стоял в темноте, глядя на нее, и понимал, что никогда еще не видел я женщины, которую желал бы так отчаянно, как эту.

Может быть, она инстинктивно почувствовала, что за ней наблюдают, но, так или иначе, она внезапно отступила в сторону, исчезнув из поля моего зрения, и дверь захлопнулась.

Секунд десять я стоял неподвижно, уставясь на закрытую дверь. Потом спустился в холл. Только там я остановился, чтобы достать платок и вытереть мокрое от пота лицо.

Уаткинс вышел из прихожей.

- Сегодня теплый вечер, сэр, - сказал он, сверля меня своим острым опытным взглядом. - Вы без шляпы?

Я положил платок в карман.

- Да.

- Вы на машине, сэр?

- Да.

Я направился к двери. Он открыл ее.

- Доброй ночи, сэр.

Я ответил и вышел в теплую тишину ночи. Я был рад наконец забраться в свою машину и сесть за руль.

Хотя она и была лет на двадцать пять моложе Айткена, я был уверен, что она ему не дочь и не любовница. Я всем нутром чувствовал, что она его жена, и сознание этого пронизывало меня острой болью.

Я мало спал в ту ночь. О многом надо было подумать. О предложении работать в Нью-Йорке, которое, я знал, вряд ли для меня подвернулось бы дважды. О завтрашнем заседании правления, которое могло принести массу неожиданностей.

В агентстве «Интернэшнл и Пасифик» было пять директоров. Четверо из них, банкиры, были всегда заодно и смотрели в рот Айткену. Пятый член правления, адвокат Селивин Темплмен, был надоедливым всезнайкой, и мысль о том, что придется сражаться с ним, серьезно меня беспокоила.

Кроме того, был еще и Джо Вассерман - крупнейший телевизионный продюсер на тихоокеанском побережье. Он был одним из важнейших наших клиентов, на него мы больше всего трудились, и он прекрасно это знал. Каждый раз он угрожал, что заберет заказ и отдаст его какому-нибудь другому агентству, но пока нам удавалось все улаживать. Айткен всегда сам имел с ним дело.

Теперь мне придется управляться с этим, что меня очень волновало.

Еще я думал о том, что с завтрашнего дня, в течение, возможно, четырех недель, я буду боссом «Интернэшнл», имея в подчинении сто пятьдесят мужчин и женщин и обслуживая двести трех клиентов, которые могли писать или звонить по своим вопросам в любое время и требовать от меня немедленного их разрешения.

До сих пор это меня не волновало, ибо я знал, что, если ситуация станет сложной, я всегда могу пойти к Р. А. и препоручить все трудности ему. Я и теперь мог бы, конечно, так поступить, но я знал, что, сделай я так, он вряд ли останется доволен. Человек, у которого сломана нога, не захочет возиться с каждой ерундой, за исключением проблем, требующих самого срочного решения. И это тоже меня беспокоило.

Я лежал в постели, в окно падал лунный свет, волны с шумом выплескивались на берег. Все мои проблемы казались мне очень сложными, пока я как следует к ним не присмотрелся. И тогда я понял, что действительная причина кроется в том, что в глазах у меня все время стоит жена Р. А. - такая, какой я. видел ее перед зеркалом.

Вот что не давало мне уснуть - воспоминание о том, как она убирала свои тяжелые каштановые волосы с белых плеч, силуэт ее груди под легкой распашонкой, ее юная свежая красота и понимание того, что она жена Айткена и при этом до боли нужна мне.

Почему Айткен женился на молоденькой девушке, годившейся ему в дочери? Я все время задавал себе этот вопрос. И что более важно: почему она вышла за него? Может ли молодая девушка полюбить такого человека, как Р. А.?

Не думайте, будто я не старался избавиться от всех этих мыслей. Я прилагал все усилия, чтобы не думать о ней. Я говорил себе, что она жена Р. А. и потому священна. Она не для меня. Она не может быть моей, я сошел с ума, если думаю о ней так. Но ничего не помогло. Я не мог выкинуть ее из головы.

На следующее утро я приехал в контору после девяти. Я вошел в здание, как раз когда Пат вызывала скоростной лифт, и мы поехали вместе. Нас прижали к стене, другие служащие окружали нас, и мы улыбались друг другу, но не разговаривали, так как кругом были уши, которые могли нас услышать.

О нью- йоркском проекте я рассказал ей только у себя в кабинете.

- О, Чес, замечательно! - воскликнула она. - Меня всегда удивляло, почему он до сих пор не основал собственного дела в Нью-Йорке. Подумать только, ты будешь возглавлять агентство!

- Это пока не точно. Я могу на чем-нибудь споткнуться. Даже и думать не смей, ибо я могу еще выйти из игры.

- Здесь все будет в порядке. Ты справишься. Не думай о неудаче.

- Я бы хотел, чтобы ты работала со мной в Нью-Йорке, Пат. Без тебя я не справлюсь с работой.

У нее загорелись глаза, когда она ответила:

- Тебе просто не удастся от меня избавиться. Я всегда мечтала работать там.

Я просматривал почту, когда вошел Феллоус.

- Привет, босс, - сказал он, улыбаясь. - Как вел себя старик?

- Разница только в том, что он лежал, а не похаживал взад-вперед, - ответил я. - Слушай, Джо, я занят. Через несколько минут заседание правления. Что ты хотел?

Джо сел на угол моего стола.

- Расслабься, парень. Подумаешь, заседание правления. Я хочу услышать, что старик воет от боли. Мне нравится думать, что он страдает. Клянусь, что он визжал, как поросенок.

- Нет, не визжал. Он истинный стоик. Уж извини, что огорчаю тебя, Джо, но теперь, если ты заткнешься, я продолжу разбор почты.

Джо не двинулся с места. Он уставился на меня с удивлением.

- Ты выглядишь взволнованным. Что тебя беспокоит?

Я работал с ним два года, он мне нравился. Он был лучшим дизайнером в агентстве. Часто он говорил, что ему бы больше хотелось, чтобы боссом был я, а не Айткен, и что, если я надумаю открыть свое дело, он будет работать у меня.

Так что я рассказал ему о нью-йоркском варианте.

- Отлично! - сказал он, когда я кончил. - Ты, Пат и я составим потрясающую группу. Если ты не добьешься этой работы, Чес, я тебя задушу.

- Ну, в таком случае я, конечно, приложу все усилия, - пошутил я.

Он слез со стола.

- Ты видел жену Р. А., когда был у него?

Я почувствовал, что мне становится жарко. Я в это время собирал какие-то бумаги, иначе, наверное, выдал бы себя с головой.

- Жену? - Я старался, чтобы голос мой звучал нормально. - Нет, не видел.

- О, ты много потерял. Лакомый кусочек! Я только однажды ее видел, но с тех пор она переполняет мои мечты.