Сна не было. Болели ноги, и мое возбужденное состояние не давало возможности забыться. Необходимо было принять снотворное.

Я открыл глаза. Светящиеся стрелки часов, стоящих на моем ночном столике, показывали три часа утра. Я вернулся совсем недавно. Свидание с Полли несколько затянулось. Она пригласила меня к себе домой, вероятно, чтобы я не очень сожалел о потерянных долларах, и мы провели там около двух изумительно приятных часов.

Я откинул простыни, встал, включил лампу на ночном столике и направился в ванную комнату в поисках снотворного. В эту минуту зазвонил телефон. Я снял трубку.

— Питер Ларм слушает...

Молчание, потом чей-то голос прошептал:

— Очень счастлив, что смог вас застать. Это Роберт Лоувел у телефона.

Я инстинктивно сжался. Вероятно, Кора Вилнер обо всем рассказала ему и по данному ею описанию он узнал меня. Необходимо тщательно продумать дальнейшую игру. Он продолжал:

— Я хочу немедленно увидеться с вами. У меня есть совершенно сенсационное сообщение...

Не скрывая своего дурного настроения, я спросил:

— Почему вы не говорите громче?

— Кое-кто... кое-кто не должен ничего знать, именно тот, кто находится в соседней комнате. Я знаю, что беспокою вас, но обстоятельства вынуждают меня к тому. Я вас вознагражу за все как следует... Через двадцать минут в вашей конторе, идет?

Я с трудом сдержался. Действительно, ночь пропала окончательно.

— Через полчаса. Мне же нужно время одеться,— ответил я мрачно.

— Согласен.

Я повесил трубку.

В очень плохом настроении я оделся и вышел из помещения, не позабыв захватить с собой маленький «Вальтер Р-33», совершенно новый, недавно приобретенный по случаю.

Чертыхаясь, я доехал до здания, в котором находился наш офис, открыл дверь своим ключом, и оставил ее немного приоткрытой. Ночью ни один из лифтов не работал, и я вынужден был подниматься по лестнице пешком, освещая себе путь карманным фонариком.

Пустынное и темное помещение производило мрачное и даже тревожное впечатление. Я беспрепятственно вошел в свою контору, включил свет в вестибюле и прошел в свой кабинет.

Устроившись в кресле на своем месте, я достал шоколад, сунул его в рот и закурил сигарету. Мне захотелось основательно все обдумать.

После возвращения из Нью-Джерси, начиная с полудня, я получил некоторое количество сведений, которые мне необходимо систематизировать, чтобы сделать какой-то вывод. Но мозг мой отказывался работать. Усталость давала себя знать.

Я находился тут уже добрых десять минут, ни о чем не думая, пожевывая шоколад, смешивая его вкус с табачным дымом. Внезапно погас свет.

Мой взгляд тут же устремился на открытую дверь в секретариат. И там была сплошная тьма. Света не было и в вестибюле. Потом в моем мозгу что-то щелкнуло, мускулы напряглись до предела.

Быстрый и молчаливый, как кот, я выскользнул из своего кресла, быстро вынул изо рта сигарету и положил ее на этажерку позади себя, направив ее горящий конец к двери.

После этого я неслышными шагами обошел письменный стол, дошел до стены со стороны секретариата и прижался к ней.

Все чувства мгновенно обострились, и я усиленно начал прислушиваться к звукам, которых инстинктивно ждал.

Тишина была полнейшая. Между тем, я чувствовал несомненную опасность. Я начал сожалеть о том, что повсюду распорядился постлать ковры, которые заглушали звук шагов, но тут до моего слуха все же донесся еле слышный шум трущейся материи.

Я бы солгал, если бы стал утверждать, что чувствовал себя совершенно нормально. Угроза неизвестной опасности, полнейшая темнота — это могло бы потрясти какие угодно, даже самые крепчайшие нервы.

Я задержал дыхание, достал тихонько из кармана свой «вальтер» и снял его с предохранителя. Потом с. ужасом подумал, заряжен ли он... Не могло быть и речи о том, чтобы проверить это. Характерный щелчок пистолета сразу же мог насторожить противника и обнаружить мое присутствие. Я видел красный конец сигареты, которая лежала на этажерке позади моего письменного стола.

Все должно было начаться в эти мгновения. Неизвестный был совсем уже близко, должно быть в двух шагах от двери. С напряженными до предела нервами я застыл неподвижно, как камень.

Неожиданно раздался какой-то новый шорох, короткий свист и глухой удар. Красная точка сигареты исчезла. Я был до такой степени напряжен, что мне понадобилось, по крайней мере, две секунды, чтобы овладеть своим телом.

Я понял... Было слишком поздно, кто-то уже убегал со всех ног. Я собирался броситься за ним в погоню, но тут заметил, что ноги меня не слушаются. Мне совсем, не стыдно в этом признаться. весь покрылся холодным потом. Старый инстинкт самосохранения,- который живет в каждом нормальном человеке, дал о себе знать. Колоссальным усилием воли я вернул обычное хладнокровие. Но теперь разум подсказывал мне, что слишком поздно заниматься преследованием. В темном здании у меня нет ни малейшего шанса на успех.

Кто-то определенно хотел убить меня, в этом не было никаких сомнений. У этого человека, вероятно, были веские причины избавиться от меня. Будет лучше, если я дам ему возможность думать, что ему удалась его затея. Безусловно, человек этот был мне знаком и, увидев меня живым, он непременно обнаружит себя.

Но все это были лишь «благоразумные размышления», а на самом деле мне было очень страшно.

Я нашел свой фонарик и .направил его луч на этажерку.

Примерно на уровне груди человека, который должен был находиться там, торчала рукоятка красивого кинжала.

Меня снова пробрала дрожь. С пистолетом в руке, тщательно освещая все темные углы, я отправился в прихожую и закрыл дверь на засов. Электрические пробки на щите были выкручены. Я исправил повреждение, потом сразу же потушил свет, подумав о том, что мой «убийца» может увидеть его через ставни окон.

Чтобы окончательно убедиться, что в помещении кроме меня никого нет, я обшарил все комнаты, не побрезговал заглянуть даже под кресла и кушетки. Потом, вернувшись на свое место, я еще раз взглянул на этажерку и, обессиленный, опустился в кресло.

Я решил подождать минут десять. Эта авантюра встряхнула меня и вернула обычную бодрость. Частный детектив, специализирующийся на уголовных делах, всегда имеет в прошлом врагов более или менее опасных. Но, определенно, совсем не в прошлом мне следовало искать имя моего противника. Теперь я был уверен, что именно он звонил мне по телефону, чтобы вызвать меня в мою контору. Был ли это на самом деле Роберт Лоувел? Думаю, что нет. Иначе он не назвал бы своего имени. Во всяком случае, из этого определенно следовало, что человек, чьей жертвой я должен был стать, был замешан и в это дело. Вероятнее всего, я был единственным, кто знал, что Мэри Лоувел — не самоубийца.

Но откуда убийца узнал о моих подозрениях? Вероятно, я сделал какую-то ошибку.

Я поворачивал обстоятельства и так и эдак, рассматривал их под разными углами зрения, но ни к чему так и не пришел.

Свинцовая усталость навалилась на меня, и я решил вернуться домой и поспать хотя бы несколько часов.

Мое внимание привлек кинжал, вонзившийся в дерево. Это было нечто вроде охотничьего ножа с разукрашенной рукояткой. Нелегко метать ножи в перчатках. Может быть, мой «убийца» оставил на ней отпечатки пальцев?

Я взял носовой платок и осторожно вытащил кинжал, потом так же осторожно положил его в ящик письменного стола и запер его на ключ.

Я покинул агентство и осторожно спустился по лестнице. Тяжелая дверь внизу оставалась открытой. Мой метатель ножей видимо очень торопился покинуть место убийства.

Выйдя на улицу, я огляделся. Никого, все вокруг было спокойно.

Через десять минут я уже был у себя дома ‘на Семьдесят второй улице. Не помню, как я разделся и рухнул в кровать. Была половина пятого утра.

Однако спать в эту ночь мне было не суждено. Мяуканье разъяренной кошки заставило меня вздрогнуть. Вне себя от ярости я повернулся на другой бок и зарылся в подушки.

Мяуканье с каждой секундой становилось все громче и громче. Я готов был сойти с ума от злости. Весь свет, казалось, ополчился против меня. Я отбросил одеяло в сторону и встал.

Прислушавшись, я пытался догадаться, где же мог находиться этот проклятый кот, и вскоре пришел к выводу, что он упал с пожарной лестницы ко мне на балкон. Я направился на кухню. Мяуканье становилось все громче и отчетливее.

Включив на кухне свет, я подошел к двери балкона, открыл обе створки, решив прогнать этого гнусного кота.

Я собирался уже сделать шаг на балкон, когда инстинкт самосохранения откинул меня назад. Но я немного опоздал. Страшный удар обрушился мне на череп, яркое пламя вспыхнуло в глазах, и я покатился по полу, теряя сознание.

Многие люди отказываются верить в провидение, и я принадлежал к их числу. Но теперь, после случившегося, я убежден, что совершенно бесполезно противиться судьбе, если что-то «там» уже решено. Многие могут пытаться вас убить, но у них все равно ничего не выйдет, если ваш день еще не наступил.

Я пришел в себя от страшной боли. В голове что-то горело и пульсировало, глаза застилала сплошная пелена тумана, к горлу подступала тошнота. Казалось, что со мной все кончено. Все тело было налито свинцовой тяжестью. Вдруг я услышал какой-то зловещий свист.

Не знаю, сколько времени мне понадобилось для того, чтобы связать воедино этот непрекращающийся свист и едкий запах, раздирающий мои ноздри. И вдруг я понял, что где-то открыт газ, который постепенно заполнял помещение, и я был на пути к смерти.

Это заключение произвело на меня впечатление прикосновения к оголенным электрическим проводам. Если до этого я ни о чем не думал и мне все было безразлично, то теперь я не хотел вот так просто подохнуть от газа.

Надо было двигаться. Я лежал на холодном полу кухни и широко открытыми глазами вглядывался во тьму. Нечеловеческим усилием мне удалось повернуть голову, и я увидел слева от себя смутный свет. Это было окно, разумеется закрытое, и в нем было мое единственное спасение.

Пошевелясь, я почувствовал что-то скользкое под ногой. Как будто я наступил на то, что там было.

Вероятно, я уже порядочно наглотался газа. Мои руки и ноги отказывались повиноваться.

И все же мне удалось перевернуться на месте, потом немного поползти. Я пытался ни о чем не думать, кроме этого спасительного окна, до которого надо было доползти во что бы то ни стало. Я заставил себя не слушать зловещее шипение газа, не думать о дикой боли, раскалывающей череп... Светящийся квадрат окна то приближался, то отступал и, казалось, этому кошмару не будет конца.

Моя слабость все возрастала, глаза застилал багровый туман. Где-то в подсознании шевелилась мысль, что этот кровавый ореол означает приближение смерти. Моя правая рука нащупала что-то похожее на холодильник, и если это было так, то до окна оставалось не более двух метров. Я собрал последние силы и подвинулся еще немного. Руки и ноги налились свинцом. Усилие, кото--рое я должен был сделать, чтобы продвинуться хотя бы на самое крошечное расстояние, стоило мне ужасных мучений. Кровавый ореол теперь уже превратился в красный шар. Легкие горели, голова была сгустком боли.

Я отчаянно ударил воздух правой рукой и этот жест сумасшествия спас мне жизнь. Рука задела какой-то предмет, он упал на окно. Раздался звон разбитого стекла... Я был спасен!

Струя свежего воздуха подействовала на меня, как сильное лекарство. Последним усилием воли я дотянулся до подоконника. Вытянув шею к разбитому окну, я всей грудью вдохнул свежий воздух. Моя рука натолкнулась на метлу. Это она упала на окно и разбила палкой стекло. Я воспользовался ею, чтобы выбить оставшиеся стекла. Звук бьющихся стекол звучал для меня чудесной музыкой.

Я немного передохнул, и мне наконец с трудом удалось встать на колени и повернуть шпингалет. Я открыл дверь и упал на балкон головой вперед.

Долго я лежал так, подставив лицо ночному воздуху. Газ, скопившийся на кухне, рассеивался. Как только я почувствовал в себе достаточно сил, я встал на ноги.

Нужно немедленно закрыть газ. Конечно, в другое время это было бы простым делом, но сейчас панический страх не пускал меня с балкона, мешал возвращению на кухню, которая чуть не стала моей могилой.

Но постояв так некоторое время, я все же решился и, глотнув большую порцию воздуха и зажав себе нос, ощупью направился к газовой плите. Довольно быстро я добрался до крана и завернул его. Зловещее шипение прекратилось.

Я постоял несколько минут, облокотись на плиту, потом снова подошел к балкону. Внизу двор, расположенный между строениями, образовывал очень глубокий колодец, а наверху раскинулось небо, усеянное яркими звездами.

С левой стороны от меня, на расстоянии протянутой руки, проходила пожарная лестница, которой определенно и воспользовался нападавший. Я уже не думал, что кот, мяукание которого вытащило меня из кровати, существовал на самом деле.

Я вернулся на кухню и включил свет. Быстрый осмотр дал мне понять, что я имею дело совсем не с любителем. Вся мизансцена была отлично ими продумана... Раздавленная кожура банана лежала посреди кухни. Именно так... Следователи решили бы, что я, поскользнувшись на банановой кожуре, упал назад и ударился головой о край стола. Все было продумано до мелочей.

На газовой конфорке стояла кастрюля с водой. Вокруг неё все было мокро. Сценарий совершенно ясен. Хотели показать, что я налил в кастрюлю воды, чтобы сварить что-нибудь, потом, поскользнувшись на банановой кожуре, упал и ударился головой. Вода в, кастрюле закипела, залила огонь, и газ стал заполнять кухню. Все очень умно задумано и обставлено так, чтобы мою смерть приняли за несчастный-случай.

Во всяком случае, с меня было уже вполне достаточно этих покушений на мою жизнь.

Я подошел к шкафу, вытащил бутылку виски, потом достал содовую из холодильника, налил в стакан виски, и чуть-чуть содовой. Необходимо было основательно подкрепиться.

Потом, решив, что нужно заменить газовую плиту на электрическую, я направился в комнату и снял телефонную трубку.

Джемса дома не было. Очень бы хотелось знать, где это он шляется в подобный час. Огорченный, я набрал номер’ телефона Майка, моего второго помощника, и, когда он ответил, объяснил ему, что меня сегодня хотели убить и что я нуждаюсь в настоящее время в телохранителе, чтобы иметь возможность поспать хоть несколько часов. Майк был человеком, на которого можно положиться. Он с энтузиазмом ответил:

— Дорогой патрон... Вы же меня знаете, скажите... У меня всегда была хорошая работа. Сейчас появлюсь у вас и можете спокойно спать сколько угодно.

Я вернулся в комнату, взял свой «вальтер» и уселся в кресло со стаканом виски, поджидая Майка. И только теперь мне в глаза бросилась совсем немаловажная деталь: мой убийца обшарил все помещение.