Барри Кирк вышел из своей гостиной через французское окно. Оно вело в крошечную оранжерею, украшавшую бунгало в поднебесье. «Мой воздушный сад», — называл ее Кирк. Подойдя к ограде, он посмотрел вниз. Двадцатью этажами ниже лежал огромный город. Над головой мерцали звезды, а со стороны моря поднимался туман. К полуночи он окутает и его дом, покроет своей тонкой вуалью. Кирк любил туман. С моря веяло приятной прохладой.

Он вернулся назад и закрыл за собой окно. Потом постоял, оглядывая богатую, со вкусом меблированную гостиную: громадный глубокий диван, множество уютных кресел, полдюжины торшеров, в камине тихо потрескивает огонь.

Кирк направился в столовую. Парадайз уже расставлял на столе свечи, цветы, серебро — все, что необходимо для первоклассного обеда. Кирк просмотрел карточки десяти приглашенных и улыбнулся.

— Похоже, все идет отлично, — произнес он. — Неплохой получится вечер. Особенно для бабушки, вы же знаете, как она относится к холостякам, — обратился он к Парадайзу. — Я уже слышу ее слова: «Каждому мужчине необходима в доме женщина».

— Мы опять ее разочаруем, сэр, — заметил Парадайз.

— Ничего не поделаешь. Ладно, обойдется.

Раздался звонок в дверь, и Парадайз, приняв величественный вид, отправился открывать. Перешагнув порог гостиной, Барри Кирк замер на месте, очарованный увиденным. Там стоял заместитель прокурора в оранжевом платье, которое ему очень шло. Девушка улыбалась. Кирк мигом подлетел к ней.

— Мисс Морроу, — произнес он, — с вашего позволения, еще ни один юрист не выглядел так великолепно, как вы.

— Кажется, вы собираетесь расточать мне комплименты… — За ее спиной возник Чарли Чан. — А вот и мистер Чан… Только не говорите, что мы первые.

— В детстве я всегда начинал есть, никого не дожидаясь, — засмеялся Кирк. — Так что, по–моему, приходить лучше первым. Добрый вечер, мистер Чан.

Чан поклонился.

— Я глубоко тронут вашей добротой. Теперь у меня прибавится еще одно приятное воспоминание об Америке.

Мимо них с деловым видом прошествовал Парадайз. Снова открылась дверь, и в гостиной появился сэр Фредерик Брюсс.

— Добрый вечер, мисс Морроу, — поздоровался он. — Вы очаровательны, честное слово. А, мистер Чан! Какая удача, что пока никого нет. Помните, я обещал показать вам сувенир моего прошлого? — И сэр Фредерик поспешил в свою комнату.

Кирк подвел своих гостей к огню.

— Садитесь здесь. Окружающие постоянно удивляются, как я выношу воздух Сан—Франциско на такой высоте. — Он указал на огонь. — И вот один из моих ответов.

Вернулся сэр Фредерик. В руках он держал пару туфель из темно–красного бархата. Сверху их украшал национальный орнамент. Одну туфлю он протянул девушке, другую отдал Чарли Чану.

— Чудесная вещь! — воскликнула мисс Морроу. — И связанная с ней история тоже необыкновенна! Великолепная прямая улика!

— Улика? Отнюдь, — пожал плечами детектив.

— Я рискну объяснить значение изображений на бархате, — вмешался Чан.

— Вряд ли это толкование имеет отношение к делу, — возразил сэр Фредерик. — Мне сказали, что символы говорят примерно: «Долгой жизни и счастья».

— Верно, — кивнул Чан, медленно поворачивая в руках туфлю. — Они встречаются в сто и одном различных вариантах. Сто для народа и один для императора. Волшебный подарок. Такие туфли надевают мандарины и только в случаях, когда посещают очень богатых и высокопоставленных лиц.

— И они были на ногах Хилари Галта, когда мы нашли его убитым на полу, — добавил сэр Фредерик. — «Ступайте неслышно», написал ему в письме китайский консул. В ту ночь Хилари Галт ходил

неслышно, бесшумно, а потом и вовсе лишился возможности двигаться. — Англичанин взял туфли в руки. — Кстати, я хотел попросить вас не упоминать о них за обедом.

— Ну конечно, — удивленно произнесла девушка.

— И еще о Еве Даренд… Боюсь, что я сегодня проявил неосторожность. Уволившись из Скотленд—Ярда, я начал много себе позволять. Вы поняли, сержант?

Маленькие глазки китайца так пристально посмотрели на англичанина, что сэр Фредерик почувствовал себя неловко.

— Простите мою нескромность, — промолвил Чан, — но я закончил спецшколу с отличием…

— Так я и думал, — улыбнулся детектив.

— …И у меня никогда не возникает желания болтать о том, что мне известно. Будучи действительно умным человеком, сэр Фредерик, вы должны знать, что китайцы тонкие психологи.

— Правда?

— Несомненно. Кто–то говорил мне…

— О, в объяснениях нет необходимости, — перебил его сэр Фредерик. — Однако простите, у меня дело внизу. С вашего позволения…

И сэр Фредерик исчез вместе с туфлями. Мисс Морроу обратилась к Кирку:

— На что он намекал? Неужели Ева Даренд…

— .Возможно, мистер Чан, как психолог, все нам растолкует? — сказал Кирк.

Чан усмехнулся.

— Порой даже психология никуда не приводит.

Парадайз привел в гостиную еще двоих гостей. Маленькая, похожая на птичку женщина, встав на цыпочки, поцеловала Кирка.

— Барри, какой же ты плохой мальчик! Я целую вечность тебя не видела. Совсем забыл свою бедную старую бабушку.

— Просто я был занят, — засмеялся Кирк. — И потом, какая же ты старая!

— Да, слава Богу, и здоровье, и силы при мне. — Она подошла к огню. — Как здесь уютно…

— Бабушка, познакомься, это мисс Морроу, — сказал Кирк. — Миссис Даусон Кирк.

Старая леди взяла девушку за обе руки.

— Ах, дорогая моя, я так рада!

— Мисс Морроу — юрист, — добавил Кирк.

— Ерунда! — воскликнула бабушка. — Глупости. Она слишком красива для подобной профессии.

— И тем не менее, — вздохнул Кирк.

Старая леди внимательно рассматривала девушку, рассуждая:

— Молода, хороша собой… На вашем месте, дитя мое, я бы не стала тратить время на изучение законов. — Она повернулась к Чану. — А это…

— Сержант Чарли Чан из гонолульской полиции, — заторопился Кирк.

Старушка с жаром потрясла Чану руку.

— Мне известно о вас все, — заявила она. — Вы необыкновенный человек.

— Вы мне льстите, — с трудом выдавил Чан.

— Не вижу в этом необходимости, — возразила старая леди.

Женщина, появившаяся вместе с миссис Кирк, по–прежнему стояла в стороне. Кирк торопливо направился к ней. Секретарь и компаньонка миссис Кирк, миссис Таппер—Брок держалась холодно и строго. Внимательно взглянув на нее, Чан поклонился.

— Парадайз проводит вас е комнату для гостей, — обратился Кирк к женщинам, — Там припасены книги о войне и спорте, есть и на другие темы.

Старая леди и ее компаньонка последовали за дворецким, а звонок возвестил о прибытии следующей группы гостей. Кирк приветствовал еще одну пару. Мистер Карри Эндербэй, громадный, медлительный блондин с моноклем в глазу, работал в сан–францисском отделении фирмы «Томас Кук и сыновья». Его жена Элин — женщина лет тридцати пяти — надела, кажется, все семейные драгоценности. Женщины удалились в соседнюю комнату. Оставшиеся в одиночестве мужчины хранили молчание.

— Мы ехали в сплошном тумане, — наконец изрек Эндербэй.

— Не удивительно, — отозвался Кирк.

Когда женщины снова вернулись, миссис Кирк подошла к Чану.

— Знаете, у меня в Гонолулу есть приятельница, Сэлли Джордан, — сказала она. — И даже больше, чем приятельница: она мой друг. Мы долгое время жили вместе и очень сблизились. Наверное, вы… э-э… с ней знакомы?

Чан наклонил голову в знак согласия.

— Наша встреча стала величайшим событием в моей

бедной жизни. Я мальчиком работал у нее и до самой смерти сохраню память о ее доброте.

— Она недавно рассказала мне, как вы отблагодарили ее за добро, тысячекратно оплатив свой долг.

Чан пожал плечами.

-— У миссис Джордан есть один недостаток: она все преувеличивает.

— Только не скромничайте, — улыбнулась миссис Кирк, — не нужно, иначе молодые люди станут смеяться над вами. Мне вы нравитесь.

Появление полковника Битхэма отвлекло их от беседы. Путешественник Джон Битхэм побывал в самых разных краях: на Тибете и в Туркестане, в Индии и Южной Монголии. Целый год он прожил в плавучем домике на гигантской реке в сердце Азии, перенес два сердечных приступа, совершил опаснейший переход через снежные вершины Тибета, производил в пустыне раскопки древнейших городов, построенных задолго до рождества Христова.

Он осмотрел собравшихся — худой, высокий, бронзовый от загара, в глазах огонь.

— Я так рад, — бормотал он, знакомясь. — Так рад…

Неожиданно в гостиную вернулся сэр Фредерик Брюсс. Схватив полковника за руку, он воскликнул:

— Помните, мы встречались несколько лет назад! Вы были тогда главным действующим лицом, а я зрителем. Я присутствовал на обеде, который давало в вашу честь Королевское Географическое общество. Вам вручили огромную золотую медаль.

— Да, да, конечно, — промямлил Битхэм.

— Итак, все собрались, кроме мисс Гарланд, — начал Кирк, но тут раздался звонок, и он отправился встречать гостя.

Вернулся он в сопровождении красивой женщины. Ее руки сплошь унизывали разнообразные украшения, на лице пламенел неестественно яркий румянец. Она торопливо подошла к столу и высыпала на него горстку жемчуга, попутно объясняя:

— На лестнице со мной приключился забавный случай. Лопнула нитка, и бусинки раскатились по ступенькам. Надеюсь, я все собрала.

Одна из жемчужин упала на пол, и Кирк поднял ее. Женщина принялась пересчитывать жемчуг, складывая в сумочку.

— Порядок? — спросил Кирк, когда она закончила.

— По–моему, да, — ответила вновь прибывшая. — Никак не могу запомнить, сколько их должно быть. А теперь… простите мне такое глупое появление. Оно бы получилось эффектно на сцене, но не в жизни. В реальности подобный выход выглядит вульгарно!

Парадайз принял ее плащ, а Кирк представил женщину гостям.

Чарли Чан изучал ее долго и внимательно: уже не молода, но красота еще не увяла. Тут сыграла роль ее профессия: она была известной австралийской актрисой.

За столом Чарли Чан оказался между миссис Кирк, которая сидела справа, и Джейн Морроу, расположившейся слева от него. Если такая компания и смущала китайца, он не подавал виду. Выслушав несколько анекдотов из прошлого Сэлли Джордан в исполнении миссис Кирк, он повернулся к девушке. Глаза ее сияли.

— Я потрясена до глубины души, — прошептала она. — В один вечер сэр Фредерик, совершенно изумительный Битхэм и вы в придачу.

Чан улыбнулся.

— Я только слабая бабочка, трепещущая в лучах славы всемогущих львов.

— Скажите, а ваша интуиция не говорит вам, что сэр Фредерик уже нашел Еву Даренд?

Чарли пожал плечами.

— Единственным словом человек способен вынести приговор и единственным словом его могут обвинить в глупости.

— Ох, пожалуйста, не выражайтесь так по–восточному. Представьте только: Ева Даренд могла сидеть сегодня за нашим столом.

— Любая странность в этом мире происходит лишь тогда, когда наступает ее время, — заметил Чан.

Он обвел глазами собравшихся. Задержал взгляд на миссис Таппер—Брок, сидевшей молча и очень прямо, потом перевел его на оживленную Элин Эндербэй и, наконец, на красивую Глорию Гарланд, которая, похоже, думать забыла о своих жемчужинах.

— Скажите, сэр Фредерик, — обратилась к англичанину миссис Кирк, — как вам нравится это райское местечко Барри без женщин?

— Оно превосходно, — улыбнулся детектив. — Мистер Кирк исключительно любезен. Я не только пользуюсь его очаровательным бунгало, но и получил разрешение занять кабинет внизу. — Он посмотрел на Кирка. — Кстати, я вспомнил, что оставил там открытым сейф.

— Хотите, Парадайз проверит? — предложил Кирк.

— О нет, — запротестовал сэр Фредерик, — не беспокойтесь. Я спущусь сам, мне не трудно.

Тем временем Карри Эндербэй вещал громоподобным голосом:

— Ну уж нет, полковник Битхэм, позвольте мне сказать! Я совсем недавно прочел вашу книгу…

— Да, какую?

— Не глупи, Карри, — вмешалась Элин, — полковник Битхэм много чего написал. И ему безразлично, что ты перед встречей с ним ознакомился с одним из его сочинений.

— Ты ошибаешься, — возразил Эндербэй. — Я просто поинтересовался, а совсем не хвастал. «Лайф» постоянно описывает ваши приключения, сэр, — продолжал он. — Но нет ничего лучше старого доброго виски с содовой и удобного кресла у огня. А вы… что вас влечет в неизведанные места?

Битхэм улыбнулся.

— На картах еще столько белых пятен, — промолвил он. — Они меня завораживают. Я побывал в таких краях, где до сих пор не ступала нога человека. Разве мое стремление странно?

— Вы правы, да еще когда впереди светит блистательное возвращение домой, — усмехнулся Эндербэй. — Короли и президенты устраивают в вашу честь приемы, обеды…

— Могу вас уверить, что это самая ужасная часть, связанная с моими экспедициями, — вздохнул Битхэм.

— Следовательно, вы предпочитаете веселиться в пустынях, — заключил Эндербэй. — Например, вы потеряли в пустыне…

— Такла—Макан, — напомнил Битхэм. — У меня просто закончилась вода и пища, но я ничего не терял.

— Меня буквально очаровали отрывки из вашего дневника, — вмешался Кирк. — Того, что касается начала прошлого путешествия. Я будто сам сделался его участником… «Стоя на дюнах, под которыми лежали измученные верблюды, мы смотрели в полевые бинокли. Вокруг простиралось море песка — ни соломинки, ни малейшего признака жизни. Люди устали не меньше животных. Боже, помоги нам!»

— Однако мы спаслись, — улыбнулся Битхэм. — На следующую ночь мы поползли дальше, цепляясь за песок руками и ногами, и добрались до оазиса. Там на месте реки осталась лужа. Вода! Я получил больше, чем заслуживал.

— Простите, полковник, — вступил Чарли Чан. — Я хочу задать вам вопрос о суевериях. Марко Поло шестьсот пятьдесят лет назад упоминал, что, когда путешественник ночью движется по пустыне, он слышит странные голоса, зовущие его по имени. Завороженный ими, он идет навстречу собственной гибели.

— В таком случае, я, очевидно, не последовал за голосами, — улыбнулся Битхэм, — потому что не слышал их.

— Я бы никогда не смогла повторить ваш подвиг, — призналась Элин. — Ужасно боюсь темноты, прямо с ума схожу от страха.

Бросив на нее мимолетный взгляд, сэр Фредерик впервые вступил в разговор:

— Темноты боятся многие женщины. — Он резко повернулся к компаньонке миссис Кирк. — А каково ваше мнение, миссис Таппер—Брок?

— Мне темнота безразлична, — холодно ответила она.

— А вам, мисс Гарланд? — обратился англичанин к актрисе.

Та немного смешалась.

— Ну… я предпочитаю свет юпитеров. Нет, я не уверена, что люблю темноту.

— Ерунда, — заявила миссис Даусон Кирк — В темноте все остается таким же, как и при свете. Я никогда не испытываю страха.

— А почему вы обходите стороной мужчин, сэр Фредерик? — медленно произнес Битхэм. — Боязнь темноты не только женская слабость. Взять, например, меня…

— Вас, полковник? — изумился сэр Фредерик.

Битхэм кивнул.

— В юности я просто обмирал в темноте, переживал тысячи ужасов.

— Кто бы мог подумать! — вскричал Эндербэй. — И все–таки вы предпочитаете самые темные уголки мира.

— Но вы победили свой страх, не так ли? — задал полуутвердительный вопрос сэр Фредерик.

Битхэм пожал плечами.

— Разве можно перебороть себя до конца? Во мне еще много сохранилось от тех времен. Мистер Кирк просил показать вам фильмы, которые я сделал в прошлом году на Тибете. Но боюсь, что я надолго вас отвлеку.

Они снова принялись разговаривать попарно. Миссис Морроу беседовала с Чаном.

— Представляю, — заметила она, — что мог заснять путешественник, который в детстве боялся темноты. Удивительно, его признание самое человеческое из всех, что я когда–нибудь слышала.

Чан серьезно кивнул головой, не спуская глаз с Элин Эндербэй. «Ужасно боюсь темноты, прямо с ума схожу от страха», — сказала она. Насколько бывает темно ночью в горах Пакистана?

Тем временем Парадайз сервировал стол для кофе в гостиной и под руководством полковника навешивал поверх гобеленов экран. Барри Кирк помог полковнику внести и установить тяжелый проектор.

— Хорошо, что нам не надо никуда идти, — смеялся он.

Наконец все было готово, и компания разместилась для просмотра в удобных креслах.

— Требуется полная темнота, — заявил полковник Битхэм. — Не откажите в любезности, мистер Кирк…

— Хорошо. — Хозяин бунгало выключил свет и опустил на окнах шторы. — Так?

— Еще в коридоре, — добавил Битхэм.

Кирк погасил электричество и там. Присутствующие очутились в полном мраке и тишине.

— Какой кошмар, — произнесла Элин Эндербэй. Однако в ее голосе не чувствовалось и следа волнения.

Битхэм вставил в проектор первый ролик.

— В эту. экспедицию мы отправились из Дарджилинга, — начал он. — Вам наверняка известно, что Дарджилинг — маленький городок «на северной границе Индии. Там я нанял людей, запасся продовольствием и… — Полковник приступил к довольно интересной, но немного растянутой истории.

Голос его все жужжал и жужжал в темном зале, в воздухе висел табачный дым. Кто–то двигался возле окон, но полковник ни на что не обращал внимания. Он опять находился на Тибете, заново переживая свои приключения.

А Чарли Чана внезапно охватило странное чувство угнетения. Он приписал его спертому воздуху в комнате, поднялся и начал осторожно пробираться к саду на крыше. Там уже стояла неясная фигура Барри Кирка. Крышу окутывали тучи, слепившиеся из тумана.

— Здравствуйте, — тихо произнес Кирк. — Захотелось глотнуть кислорода? Надеюсь, мои гости выживут после такого вечера. Битхэм вовсю старается выколотить деньги из моей бабушки на очередной пикник. Интересный он человек, правда?

— И даже очень, — согласился Чан.

— Но тяжелый, — добавил Кирк, — Вы подумайте, смерть ходит за ним по пятам, а он, по–моему, не умрет, пока не откроет на карте всех белых пятен. Впрочем, он не в моем вкусе, чересчур сентиментален… по–американски.

— Что поделать, таково пристрастие полковника Битхэма, — заметил Чарли Чан. — Оно ясно читается в его глазах.

Он было вернулся в гостиную, к своему месту, но, услышав слабый звук в коридоре, вышел туда.

С нижнего этажа поднимался какой–то мужчина. Прежде чем он закрыл за собой дверь, ведущую на лестницу, Чарли, при свете лампы на площадке, различил белокурую шевелюру Карри Эндербэя.

— Я ходил курить, — хриплым шепотом объяснил он. — Не хотел дымить в комнате. Там очень душно.

Он направился в просмотровый зал, и Чан последовал за ним. Звон перекладываемых тарелок в кладовой смешивался с шумом разматываемой пленки и голосом Бит–хэма, который уже вставлял новый ролик.

Показ фильма он либо сопровождал объяснениями, либо молчал. Минут через десять полковник Битхэм объявил, что остался только один ролик. А когда он приготовился к последней демонстрации, в крайнем французском окне появилась белая женская фигура. В неясном свете, падавшем из–за ее спины, она напоминала призрак.

— Стойте! — закричала женщина. — Остановитесь и зажгите электричество! Быстрее! Пожалуйста, быстрее!

На сей раз голос Элин Эндербэй звучал по–настоящему истерически.

Барри Кирк щелкнул выключателем, и свет залил комнату. Миссис Эндербэй, бледная и дрожащая, держалась за горло.

— В чем дело?! — воскликнул Кирк. — Что случилось?

— Человек! — еле выдохнула она. — Темнота сводит меня с ума… Я стояла в саду возле перил и увидела его. Он вылез из освещенного окна нижнего этажа и спустился по пожарной лестнице.

— Внизу мой кабинет, — спокойно заметил Кирк. — Давайте посмотрим, что там творится. Сэр Фредерик! — позвал он. — Сэр Фредерик… — Он оглядел комнату. — Где же сэр Фредерик?

Из кладовой вышел Парадайз.

— Прошу прощения, сэр, — величественно произнес он, — но сэр Фредерик отправился в кабинет десять минут назад.

— Отправился в кабинет? Зачем?

— Там заработала сигнализация, сэр. Едва я услышал звонок, сразу сообщил сэру Фредерику, и он пошел проверить систему. «Я сам все расследую, Парадайз, — говорит. — Не беспокойте остальных».

Кирк повернулся к Чану.

— Вы составите мне компанию, сержант? — поинтересовался он.

Чарли Чан молча спустился за ним по лестнице. Комнаты внизу были освещены. Ближняя, выходившая на площадку, оказалась пустой. Они добрались до следующей. Через открытое окно Чан увидел там железные перекладины пожарной лестницы. Сперва они решили, что здесь, в кабинете, тоже никого нет. Но, подойдя к столу, Барри Кирк испуганно вскрикнул и опустился на колени.

Чан мигом подлетел к нему.

То, что он увидел, вызвало у него не удивление, а искреннее огорчение.

На полу лежал сэр Фредерик Брюсе с пулей в сердце. Рядом валялся маленький тонкий томик. Кирк медленно встал на ноги.

— В моем кабинете… — пррбормотал он. — Какой ужас. Боже мой!

Он опять взглянул на сэра Фредерика Брюсса. Ноги детектива украшали черные шелковые носки, и только. Тут подоспел Парадайз.

Со страхом и изумлением посмотрев на труп, он повернулся к Кирку.

— Когда сэр Фредерик направился к лестнице, на нем были бархатные туфли. — Дворецкий помолчал и добавил: — Какие–то раскрашенные, сэр.