Я вышел на улицу и направился к машине, но, пройдя несколько шагов, вернулся в холл отеля. Облокотившись о конторку, спросил у клерка:

— Могу ли я поговорить с девушкой по имени Гертруда?

Он задумчиво посмотрел на меня поверх очков.

— Она закончила работать в девять тридцать и ушла домой.

— А где она живет?

На этот раз взгляд его уже не был задумчивым.

— Может, у вас что-нибудь нехорошее на уме, сэр? — спросил он.

— Если у кого-то и есть что-то нехорошее на уме, то только у вас!

Он потер подбородок и попытался сожрать меня взглядом.

— Что-нибудь случилось?

— Я детектив из Лос-Анджелеса. И работаю спокойно, если мне дают такую возможность.

— Вы лучше поговорите с мистером Холмсом,— посоветовал он.— С управляющим.

— Послушайте, папаша. Местечко здесь маленькое, и я смогу поболтать в баре или в закусочной и расспросить о Гертруде. Предлог придумать легко, и я все узнаю. Но вы можете сэкономить мое время и даже избавить кое-кого от неприятностей!

Он пожал плечами.

— Позвольте взглянуть на ваши документы, мистер...

— Мистер Эванс.

Я дал ему свои бумаги. Он долго изучал их, потом вернул и принялся рассматривать свои ногти.

— Насколько я знаю, она живет в Уайтуотер-Кэбинз,— наконец ответил он.

— Как ее фамилия?

— Смит,— ответил он, улыбнувшись слабой и усталой улыбкой очень старого человека, много повидавшего в этом мире.— Смит или, может быть, Шмидт.

Я поблагодарил его и вышел на улицу. Пройдя полквартала, заглянул в маленький шумный бар. Оркестр из трех человек наяривал свинг. Перед крошечной эстрадой, на маленькой танцевальной площадке, тряслись несколько парочек с затуманенными глазами и ничего не выражающими лицами.

Я выпил виски и спросил бармена, где находится Уайтуотер-Кэбинз. Он ответил, что это в восточной части города, на той дороге, которая начинается у бензоколонки.

Я вернулся к машине, проехал по деревне и нашел нужную дорогу. Уайтуотер-Кэбинз представлял собой группу домов, расположенных на склоне холма. Бюро администратора находилось внизу. На крошечных верандах сидели люди с портативными приемниками. Ночь казалась мирной и тихой. У двери в бюро администратора был звонок. Я позвонил.

Вышла девушка в брюках и на мой вопрос ответила, что мисс Смит и мисс Хоффман снимают отдельный домик — они встают поздно и любят тишину. В сезон здесь всегда многолюдно, добавила она, но домик, который они занимают, не напрасно называется «Укромный уголок». Он стоит на отшибе, где очень спокойно. Найти его совсем нетрудно — это в глубине налево. А вы их друг?

На ее вопрос я ответил, что прихожусь дядюшкой мисс Смит, поблагодарил за информацию и вышел. Поднявшись по склону, миновал тесное скопление домиков и добрался до группы сосен. Там увидел поленницу дров. С каждой ее стороны стояло по маленькому домику.

Около домика слева тускло светила фарами машина. Высокая блондинка укладывала в нее чемоданы. На ней были синий пуловер и синие брюки, а волосы повязаны синим шарфом. Домик за ее спиной освещался изнутри и фонарем снаружи. Под крышей достаточно четко различалась маленькая табличка со словами «Укромный уголок».

Блондинка, не закрывая багажника, вошла в домик. Через открытую дверь пробивался свет. Я тихо поднялся по ступенькам и вошел.

Гертруда торопливо складывала вещи в стоявший на кровати чемодан. Блондинки не было видно, но я слышал ее шаги на кухне.

Вошел я почти бесшумно. Гертруда захлопнула крышку чемодана, подняла его и направилась к двери. В этот момент она заметила меня. Побледнев, она встала, как вкопанная, прижав к себе чемодан. Затем быстро повернулась и крикнула:

— Анна, ахтунг!

Шум в кухне смолк. Мы с Гертрудой смотрели друг на друга.

— Уезжаете? — спросил я.

Она облизала губы.

— А ты собираешься запретить мне, ищейка?

— И не думал! Почему вы уезжаете?

— Мне здесь не нравится. Горные высоты плохо отражаются на моей нервной системе.

— И вот так сразу приняли решение?

— А разве это запрещено?

— Не думаю. И вы совсем не боитесь Вебера, не правда ли?

Она промолчала и посмотрела куда-то сзади меня. Старая уловка, и я не обратил на нее внимания. Но потом я услышал стук двери и повернулся. За моей спиной стояла блондинка и смотрела на меня невыразительными глазами. Крупная девушка, она казалась очень сильной.

— Кто это? — спросила она грубым, почти мужским голосом.

— Ищейка из Лос-Анджелеса,— ответила Гертруда.

— Вот как? — сказала Анна.— И что ему нужно?

— Не знаю,— ответила Гертруда.— Я даже не уверена, что это настоящая ищейка. Уж слишком он неповоротлив.

— Понятно,— согласилась Анна.

В руке она держала пистолет, направленный на меня. И держала его так, словно всю жизнь им пользовалась.

— Что вам нужно? — поинтересовалась она.

— Очень многое,— ответил я.— Например, узнать, почему вы удираете?

— Вам уже объяснили,— спокойно ответила девушка.— Из-за высоты. Гертруда плохо чувствует себя в горах.

— Вы обе работаете в «Голове индейца»?

— Какое это имеет значение? — прохрипела блондинка.

— Да пусть узнает! — вмешалась Гертруда.— Да, до сегодняшнего вечера мы обе работали там, а теперь уезжаем. У вас есть возражения?

— Мы только зря теряем время,— бросила Анна.— Взгляни, есть ли у него оружие?

Гертруда поставила чемодан на пол и обыскала меня. Она нашла мой револьвер, и я великодушно разрешил ей вынуть его из кармана. Гертруда обеспокоенно посмотрела на оружие, а блондинка сказала:

— Возьми его и положи в чемодан, в багажнике. Заведи мотор и жди меня.

Гертруда подхватила свой чемодан и пошла к двери.

— Вам все равно не удастся скрыться,— предупредил я.— Отсюда идут только две дороги, и обе легко перекрыть. Полиция не выпустит вас.

— А почему полиция будет интересоваться нами?

— А почему вы держите пистолет в руке?

— Потому что я не знаю, кто вы такой,— ответила она.— Иди, Гертруда!

Та открыла дверь, повернулась ко мне и тихо проговорила:

— Послушай моего совета, бродяга, уноси ноги, пока не поздно.

— Кто из вас видел охотничий нож?

Они быстро переглянулись и снова посмотрели на меня. Гертруда глядела очень внимательно, но в ее взгляде я не прочел никакой вины.

— Я пошла,— наконец заявила она.— Сыта тобой по горло!

— О’кей,— заметил я.— Знаю, не вы сунули его туда, где он сейчас находится. Тогда еще один вопрос: как долго вы ходили за кофе для мистера Вебера в тот день, когда относили туфли в починку?

— Ты зря теряешь время,— с нетерпением сказала блондинка.

Видимо, она от природы была очень нетерпеливой и не умела разговаривать по-другому.

Но Гертруда не обратила внимания на ее слова. Она задумалась, потом ответила:

— Ровно столько времени, сколько требуется, чтобы принести чашку кофе.

— Но ведь кофе есть в закусочной.

— В закусочной кофе старый. А я ходила за ним на кухню и принесла еще несколько тостов.

— То есть потратили минут пять?

Она кивнула.

— Да, примерно.

— Кто еще был в закусочной, кроме Вебера?

Она открыто посмотрела на меня.

— Не знаю, не обратила внимания. Может, там кто-нибудь завтракал из опоздавших.

— Большое спасибо,— сказал я.— А теперь осторожно положите револьвер на веранду. Если хотите, можете его разрядить. Я никого не собираюсь убивать. Только не увозите его с собой.

Она едва заметно улыбнулась, открыла дверь той рукой, в которой был револьвер, и вышла. Я слышал ее шаги по ступенькам, потом стук захлопнувшегося багажника. Взревел стартер и тихо заурчал мотор.

Блондинка подошла к двери, вынула из кармана ключ и вставила его в замочную скважину с наружной стороны.

— Я тоже никого не собираюсь убивать,— заявила она.— Но при необходимости могу это сделать. Так что не доводите дело до крайности.

Она вышла и закрыла меня в домике. Спустилась по ступенькам. Стукнула дверца машины. Мотор почти смолк, и шины мягко зашуршали по земле. Потом и этот звук затих, только портативные приемники нарушали тишину.

Я огляделся и медленно прошелся по комнате. В ней осталось лишь то, что не принадлежало постояльцам. Мусорное ведро, грязные кофейные чашки... Никаких бумаг. И никто не написал мелким почерком на спичечной коробке историю своей жизни...

Задняя дверь тоже оказалась закрытой. Она выходила на ту сторону, где росли деревья. Я подергал дверь, заглянул в замочную скважину. Придется вылезать через окно. Но когда я распахнул окно, то увидел на нем снаружи железную решетку. Я вернулся к двери и толкнул ее плечом, но безрезультатно. Осмотрел свои карманы и пришел в уныние — в них не было даже пятицентового ключа.

Пришлось принести из кухни консервный нож, разбить стекло двери, отогнуть ножом угол решетки и дотянуться до ручки с внешней стороны двери. К счастью, ключ торчал в замке. Я повернул его и вышел наружу. Потом вернулся и выключил свет. Мой револьвер лежал на веранде на низких перилах. Я сунул его в карман и пошел вниз, к подножию холма — туда, где оставил машину.