Корридон никогда не жил подолгу на одном месте и поэтому не мог похвалиться уютным гнездышком. После возвращения в Лондон он занимал трехкомнатную квартиру над гаражом, расположенным позади больницы Святого Георгия. Квартиру он снял с мебелью, чистоту и порядок поддерживала приходящая каждый день прислуга, а питался он всегда вне дома, так что маленькой, скудно обставленной кухонькой практически не пользовался.
В комнатах было темно и сыро, постоянный грохот машин, лай собак и другие уличные шумы не утихали ни на минуту, не давали сосредоточиться. Окно спальни, тоже темной и сырой, выходило на высокую, загораживающую свет стену. Но отсутствие покоя и уюта мало тревожило Корридона: он просто не замечал ничего этого. Квартира — это место, где спят; как таковая, она отвечала своему назначению и, кроме того, имела определенные преимущества: находилась неподалеку от Уэст-Энда, все ее окна были забраны решетками, а прочная дубовая дверь запиралась на тяжелый засов. Все остальные помещения дома занимали различные конторы. В шесть вечера служащие уходили, и до девяти утра Корридон оставался один, как в крепости,— вдали от назойливых взглядов и любопытствующих ушей.
Корридон вернулся домой раньше, чем обычно. Он пообедал в маленьком ресторанчике, дошел не спеша по Пикадилли до Гайд-Парк-Корнер[10] и оказался у себя немногим раньше девяти. Отпирая дверь, он услышал перезвон Большого Бена[11] и остановился, чтобы посчитать удары. Эти звуки неизменно будили в нем ностальгические чувства, вызывая в памяти военную Францию: укрывшись в каком-нибудь потайном месте, он слушал девятичасовый выпуск новостей из Лондона и успокаивал себя мыслью о том, что Большой Бен на месте и будет на месте завтра...
Когда прозвучал последний удар часов, Корридон вошел в квартиру, запер дверь на ключ и засов, включил свет и поднялся по крутой лестнице в гостиную. Сырой затхлый воздух и стерильная чистота напоминали приемную в лечебнице для неимущих.
Прежде чем снять плащ, Корридон опорожнил карманы и обнаружил конверт, который дал ему Ренли; он совсем забыл о нем. Корридон небрежно расправил конверт, прошел в спальню, зажег свет, закурил и повалился на кровать, с удовольствием вытянув ноги. Удачный день — семьсот пятьдесят фунтов!.. Он отнес эти деньги в банк — кассир еще бросил на него удивленный взгляд,— а потом отправился в некий симпатичный домик в Кенсингтоне[12], где жил хирург, специалист по пластическим операциям, у которого он лечился после гестапо. И рассказал об Эффи. «Мне плевать, сколько это будет стоить, доктор. Только сделайте». Хирург согласился.
Корридон позвонил Эффи, сообщил о назначенном приеме у врача и торопливо повесил трубку, стесняясь выслушивать восторженные благодарности.
Еще он встретился с одним человеком в Уайтчепеле[13] и с другим человеком на Балхем-Хай-стрит, и два маленьких пакета, тайком привезенные из Америки в подкладке плаща, перешли из рук в руки. На автобусе вернулся в Уэст-Энд, пообедал и пошел к себе. Теперь, лежа на постели и устремив глаза в потолок, он чувствовал себя удовлетворенным.
В тиши комнаты, за надежными стальными решетками, Корридон вспомнил вдруг о Жанне Персиньи. Интересно, что она сейчас делает?.. Завтра вечером в клубе он скажет ей, что не намерен браться за эту работу. Можно вообразить их реакцию! В глазах Жанны вспыхнут презрение и ярость. Ренли смутится, как человек, случайно уличивший друга в неприличном поступке. Ян схватится за маузер...
Корридон криво усмехнулся: пускай судятся! Что они могут?..
Он вспомнил про конверт Ренли, открыл его и стал рассеянно читать машинописный текст. Ему было неинтересно. Ну кто такой Мэллори? Ничего не значащее имя... Корридон читал от скуки — надо же чем-то заняться перед сном.
«Брайан Мэллори. Родился 4 февраля 1916 года. Рост — метр восемьдесят шесть. Вес — восемьдесят пять килограммов. Волосы темно-каштановые, глаза карие, кожа светлая.
Особые приметы: голос — вследствие ранения во время бегства из лагеря — тихий, сдавленный. Не в состоянии кричать, но говорит отчетливо и ясно.
Привычки: когда злится, имеет обыкновение бить правым кулаком в ладонь левой руки. Когда доволен, потирает руки. Сигарету держит всегда между большим и указательным пальцами. Спички зажигает о ноготь большого пальца. Гордится своей невозмутимостью, смеется и улыбается редко».
Корридон нетерпеливо хмыкнул и заглянул наугад на следующую страницу.
«Единственная родственница — тетка, мисс Хильда Мэллори, воспитывала его с четырехлетнего возраста, после смерти матери. С отцом отношения были плохие, встречались редко. Тем не менее отец сделал его своим наследником и оставил большое состояние...»
Корридон зевнул и, скомкав листки, бросил их в угол комнаты.
«Надо раздеться и лечь по-настоящему»,— подумал он, закрывая глаза. Прошло несколько минут. Он не шевелился. Его лицо постепенно разгладилось и утратило выражение жестокости. Корридон заснул.
Ему снилось, что в конце постели, сложив на коленях изящные белые руки, сидит Мария Гауптман. Ее лицо разбито и окровавлено — как тогда, когда она лежала мертвая у его ног. Она пытается что-то сказать, но от ее головы остались лишь широко раскрытые глаза над зияющим провалом с несколькими торчащими зубами. И все же он твердо знает: она пытается что-то сказать.
Не первый раз ему снился этот сон, и всегда у него складывалось впечатление, что Мария собирается сказать что-то очень важное... Но она ничего не говорила просто сидела на постели, вселяя в его сердце ужас; сидела и не уходила.
Корридон проснулся от стука в дверь. Он оторвал голову от подушки, чувствуя, как ноют челюсти — опять во сне скрипел зубами,— и прислушался. Когда стук повторился, он бесшумно скользнул в гостиную, не зажигая света, отодвинул занавески и выглянул в окно. Она едва виднелась в лунном свете — стояла все в тех же черных брюках и черном свитере, засунув руки в карманы, с непокрытой головой, с сигаретой в губах.
Корридон застыл на миг, не сводя с нее глаз, потом включил свет и спустился по лестнице. Он понятия не имел о причинах столь позднего визита, но открыл дверь не колеблясь.
— Входите. Вы одна?
— Да,— ответила Жанна, ступив в маленькую прихожую.
— Поднимайтесь наверх,— сказал Корридон и закрыл дверь — но лишь после того, как выглянул во тьму и убедился, что Ян или Ренли не прячутся в тени поблизости.
Жанна поднималась по лестнице, а он следовал за ней, глядя на ее прямую спину, на покачивающиеся бедра. Девушка вошла в гостиную и остановилась возле камина.
— Что привело вас сюда в такой поздний час? — спросил Корридон с порога.— Я уж собирался ложиться — плохо выспался прошлой ночью.
Она отвела от него взгляд и стала рассматривать комнату — ничего не упуская, впитывая каждую деталь. Наблюдая за ней, Корридон впервые обратил внимание на скудость обстановки, на потертый ковер, кресло с выпирающей пружиной, старый, с пятнами, стол...
— Выпьете немного? — резко спросил он, сняв с полки бутылку джина.— Где-то должен быть и вермут.
Корридон скрылся на кухне, раздраженный тем, что ему понадобился предлог уединиться, прийти в себя от ее тревожащего присутствия. Когда он, найдя вермут, вернулся в комнату, беспокойное чувство улеглось, но скованность и напряжение остались.
Жанна все так же стояла у камина— безмолвно, недвижно, настороженно. Насвистывая сквозь зубы нехитрый мотивчик, Корридон смешал коктейль и поставил на стол бокалы.
— Чувствуйте себя как дома. Эту дыру, конечно, трудно назвать домом, но лучшего у меня нет.— Он сел в кресло, и то затрещало под его тяжестью.— За ваше здоровье! — Корридон сделал глоток и поморщился.— Паршивый вермут, надо сказать...
Девушка будто не замечала предложенного бокала.
— У вас обыкновение давать слово и нарушать его, так ведь?
Корридон не ожидал такой прямой атаки и на мгновение опешил, но потом рассмеялся.
— Все узнали обо мне, практически все! — Он вытянул свои длинные ноги.— Это верно. Я не всегда выполняю обещания.
— Вы беретесь за определенную работу, получаете деньги и затем бросаете порученное дело,— продолжала она. — Весьма легкий способ зарабатывать на жизнь, правда?
Корридон кивнул.
— Да. Порой даже слишком легкий.— Он ответил беззаботно, но был удивлен ее спокойствием. Он предполагал, что девушка в ярости бросится на него, и в глубине души был бы рад, если бы она так поступила. Он чувствовал бы себя увереннее.
— И у тех, которые вам платят, не остается никакой надежды?
— Ни малейшей,— весело согласился Корридон.— Дела, которые мне предлагают, обычно не терпят огласки. Но, разумеется, у вас есть моя расписка, можете подать на меня в суд,— добавил он и рассмеялся.
Жанна погасила окурок, взяла коктейль и долго смотрела на Корридона поверх бокала. Он приготовился уворачиваться, думая, что она выплеснет содержимое ему в лицо. Но вместо этого девушка одним глотком осушила полбокала, подошла к дивану и села.
— Полагаю, Крю сообщил вам, что наши документы не в порядке? И, следовательно, что мы не имеем права находиться в Англии?
— Между прочим, да. Я еще отметил, что с вашей стороны несколько рискованно рассчитывать на мою расписку.
— Вы не собираетесь искать Мэллори, не так ли?
Ситуация складывалась не так, как обычно, но, в конце концов, Жанна просто приблизила момент объяснения, который все равно неизбежен. Немного раньше, немного позже — какая разница?
— Разумеется, не собираюсь,— спокойно ответил Корридон.— Если он вам так нужен, убивайте его сами.
Нельзя же всерьез ожидать, что я убью незнакомого человека лишь потому, что вы на это неспособны?
— И все же вы приняли наши деньги?
— Я никогда не отказываюсь от денег.
Корридон достал из кармана пачку сигарет и предложил девушке. Жанна сделала шаг и взяла сигарету. Он заметил, что ее тонкая рука не дрожит.
— А кто их просит обращаться? — продолжил Корридон.— Оставили бы меня в покое.
Жанна откинулась на спинку дивана и безмятежно скрестила ноги. Это необычайное спокойствие начало смущать Корридона.
— Вы отлично перенесли удар,— произнес он, желая вывести ее из себя.— Потерять такие деньги — нешуточное дело.
Впервые за время их встречи девушка улыбнулась.
— Вы думаете, я дура, правда?
— Нет,— смеясь, возразил он.— Но, пожалуй, чересчур наивны.
— Потому что я попросила расписку?
— Ну, вы же не сможете получить по ней.
— Разумеется. Я это знала. И попросила дать ее совсем по другой причине.
Корридон насторожился. Не ошибся ли он в оценке этих людей? С самого начала ему казалось, что все идет слишком гладко. Но что они могут сделать? Деньги в банке...
— Что же это за причина?
Жанна допила коктейль и протянула бокал.
— Налейте мне еще.
Пока Корридон с удивлением готовил новую порцию, девушка продолжила:
— Я пришла, чтобы уговорить вас найти Мэллори.
Он посмотрел на нее через плечо, недоуменно вскинув брови.
— Полагаете, вам это удастся?
— Вы же не откажетесь? — Жанна подалась вперед/— Он предатель и заслуживает смерти. Два года назад вы не жалели предателей.
— Предатель он или не предатель, мне плевать,— сказал Корридон, протягивая ей бокал.— Я выполнял приказы. Мои личные чувства к тем или иным мужчинам и женщинам не имели никакого значения.
— Вы бы не колебались, если бы знали Пьера,— проговорила она и с такой силой сжала кулак, что ее пальцы побелели.
— Да, но я его не знал.— Корридон вновь сел в кресло.— На свете сотни подобных Пьеров. И только потому, что вы были любовниками...
Жанна вскочила с места, опрокинув бокал. Ее глаза метали молнии.
— Вы будете искать Мэллори или нет? — угрожающе потребовала она.
— Ну конечно нет,— небрежно ответил Корридон, обретя в себе уверенность.— Таскать каштаны из огня? Извольте сами.
— Это ваше последнее слово? — вскричала девушка. Она изо всех сил пыталась совладать с обуявшей ее яростью. Ее грудь судорожно вздымалась, лицо побелело и стало похоже на восковую маску.
— Безусловно. И вы ничего не сделаете. У вас есть моя расписка, но обращаться в суд вы не посмеете. Есть еще Ян со своей хлопушкой, но мне он не ровня, и вы это знаете. Вы мне не страшны, все трое! Деньги у меня, и я не собираюсь их вам отдавать. Вот и весь сказ.
Жанна неожиданно отвернулась, спрятав от него лицо, и простояла так неподвижно несколько секунд; потом подошла к дивану. Когда она села, Корридон заметил, что к ней вернулись уверенность и хладнокровие. Он напрягся, не зная, чего сейчас ожидать.
— Я с самого начала чувствовала, что так будет. Но Ренли все время твердил, что верит вам.
— Он слишком доверчив,— согласился Корридон, пристально наблюдая за девушкой. Он больше опасался ее спокойствия, чем гнева.— Ренли судит о других по себе, а это большая ошибка.
— Да, большая ошибка.— Жанна отвернулась и стала рассматривать висящую над камином гравюру.— Однако на сей раз вам придется идти до конца. Конечно, мы предпочли бы ваше добровольное содействие, но, к сожалению, это невозможно, и нам остается лишь силой заставить вас выполнить обещанное.
— Смелое заявление! — Корридон искренне рассмеялся.
Она впилась в него горящим взглядом.
— Это не пустые угрозы. Мы поручили вам найти Мэллори, и вы его найдете.
— Интересно, откуда такая уверенность?
Жанна помолчала немного, выдержав драматическую паузу, и, не сводя с него глаз, произнесла:
— Крю мертв.
Корридон вспомнил слова Крю: «Не могу отделаться от мысли, что они хотят меня убить. Я представляю себя на их месте...»
От такого удара Корридон долго не мог опомниться; по спине потекла струйка холодного пота. «Неужели я их недооценил? Или она лжет?»
Жанна закуривала сигарету, когда Корридон наконец взял себя в руки и резко спросил:
— Какое мне дело, жив он или мертв? У меня нет ничего общего с этим типом.
Она откинулась на спинку дивана и постукивала пальцем по сигарете, стряхивая пепел на выцветший ковер.
— Что-то вы плохо соображаете. Подумайте немного. Живой Крю, может, и был вам безразличен. Но мертвый... О, теперь он немало для вас значит!
— Что вы хотите этим сказать?
— Крю был застрелен через пять минут после вашего ухода,— невозмутимо обронила Жанна.— Все еще не понимаете? Ну, думайте!
Корридону стало ясно, что его как-то перехитрили. Но как?.. Только холодное торжество во взгляде девушки показывало ему, что он проиграл.
— Крю для меня ничто — живой или мертвый.
— Вряд ли они этому поверят.
— Кто это «они»?
— Полиция, разумеется!
Теперь Корридон все понял — и покраснел от гнева. На пистолете обнаружат отпечатки его пальцев (он вспомнил: Ян был в перчатках). Долговая расписка подскажет мотив. Его видели выходящим из квартиры Крю — продавец табачной лавки вспомнит о нем и даст показания. Полиция вот уже несколько лет только и ждет возможности его сцапать; они будут удовлетворены такими уликами.
— Вы лжете! У вас духу бы не хватило убить Крю!
Жанна посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала, будто его слова не заслуживали ответа. Корридон закурил, перекинул ногу на ногу, потом сделал нетерпеливое движение и встал.
— Только попробуйте меня впутать,— предупредил он,— и я вас всех потяну за собой.
— Не думаю, что вам это удастся,— тихо возразила Жанна, откидывая изящной рукой прядь темных волос, упавшую на лоб.— Кто знает о наших отношениях с Крю? Мы были предельно осторожны... А теперь, поверьте, нас там уже нет.
Корридон потер подбородок, глядя на нее, затем отвернулся и стал смешивать себе коктейль, лихорадочно соображая, пытаясь отыскать какую-нибудь лазейку.
— Только не рассчитывайте отсюда спокойно уйти после того, что вы наговорили. Мне стоит лишь вызвать полицию, рассказать свою версию этой истории и вручить им вас. Такой вариант вы не предусмотрели?
— Не самый умный поступок,— с улыбкой произнесла Жанна.— Придумайте что-нибудь поудачней... Ваше слово против моего; ваша репутация против моей. Вы уверены в их выборе? Мне в худшем случае грозит несколько месяцев тюрьмы. А скорее всего, меня просто вышлют из страны. Но ведь я могу вернуться.
Она права, он показал себя не с лучшей стороны... Корридон маленькими глотками пил коктейль и с мрачным видом размышлял. В сущности, это было неизбежно — в такой игре нельзя постоянно выигрывать. Он всегда знал, что рано или поздно допустит ошибку. Оставалось лишь признать свое поражение. И надеяться, что этот раунд — не последний.
— Ну, хорошо,— сказал Корридон, заставив себя рассмеяться.— Похоже, вы приперли меня к стенке. Я верну деньги. Вы этого хотите, да?
— Нет, деньги нам не нужны. Вы их взяли — а теперь заканчивайте работу. Найдите Мэллори!
— К черту Мэллори! — Корридон взорвался.— Ищите его сами! Завтра я верну вам деньги.
— Вы будете искать Мэллори, или мы переправим пистолет и расписку в полицию. Решайте.
Лицо Корридона окаменело.
— Не злоупотребляйте своей удачей.
— Удача тут ни при чем. Мы раскусили вас и приняли меры предосторожности. У вас нет выбора, поймите.
Корридон снова сел. Если у них хватило выдержки спокойно убить Крю, то вину они свалят на него, и глазом не моргнув.
— Да, носледнее слово, похоже, за вами,— беспечно признал он.
— Вы сами нам подыграли.— Жанна затушила сигарету.
— А Крю? За что вы его убили? Он же вам ничего не сделал!
— Не надо было лезть в наши дела,— ледяным тоном отрезала Жанна.— Никто не смеет стать у нас на пути. Мы не могли ему доверять — но мы его не убили бы, если бы вы вели себя честно. С того момента, как вы нас обманули, его участь была решена. Это прекрасная возможность держать вас под контролем.
Неожиданно ему в голову пришла мысль, что Жанна блефует. Он не мог себе представить: Крю мертв, хладнокровно и безжалостно убит. А если они просто где-то его спрятали?
— Вы должны найти Мэллори,— продолжала девушка.— У вас есть все исходные данные. Мы не будем вмешиваться в ваши действия, поступайте как угодно, важен результат. Помните только: вы должны найти Мэллори. Даем вам три недели.
— А что потом?
—- Если не найдете, нам предстоит решить: действительно ли, несмотря на все усилия, вас постигла неудача, или вы плутовали. Все предусмотрено. Пистолет и расписка находятся у поверенного, которому дано указание переслать их в полицию, если в течение недели от нас не поступит никаких известий.
Она замолчала, глядя на Корридона безмятежно и серьезно.
— Почему не пришел Ренли? Или Ян? Почему явились вы?
Жанна сделала нетерпеливое движение, словно вопрос не имел смысла, был пустой тратой времени.
— Ренли ничего не знает о Крю. Ян слишком неуравновешен. Кроме того, мне не нужны посредники.
— Значит, Ренли не знает? Он будет ошеломлен убийством, да?
— Может быть. Не важно.— Жанна шагнула к двери.— Вы все поняли? Мы будем поддерживать с вами связь. В вашем распоряжении три недели. И осторожнее с Мэллори: он очень опасен.
— Позвольте, я пойду первым,— сказал Корридон.— Надо включить свет.
Он спустился по ступеням, зажег лампу в прихожей и открыл дверь, ведущую во двор. Холодный ветер ударил в лицо; свет из прихожей поблескивал на влажных камнях мостовой и бросал на стену гаража напротив две гигантские тени. Жанна стояла на пороге рядом с Кор-ридоном, глядя в чернильную тьму.
— Мы со своей стороны сдержим обещание: найдите Мэллори, и получите остальную сумму.
— Только не воображайте, что все будет по-вашему,— процедил Корридон, не в силах больше сдерживать злость.— Я не из тех, кого легко шантажировать, и вы в этом скоро убедитесь.
Его слова подействовали на нее молниеносно, будто искра коснулась пороховой бочки. Ему и раньше казалось, что хладнокровие девушки напускное, маска, скрывающая подлинные чувства, но он и не подозревал в ней такой дикой ярости.
Жанна внезапно отпрыгнула, оказавшись под светом лампы, и неузнаваемо преобразилась: лицо ее окаменело, глаза запылали лютой ненавистью раненого хищника, даже волосы на голове словно встали дыбом.
— А вы убедитесь, что меня нелегко обманывать! — выкрикнула она хриплым голосом.— Мне нужен Мэллори! И вы его для меня найдете! Да-да, найдете, грязный мошенник! Бульварный герой! — Жанна выплевывала слова прямо ему в лицо.— Неужели вы думаете, что я с самого начала не заметила вашей подлой игры? Но для меня все средства хороши, если они помогут мне найти Мэллори, вот почему я не гнушаюсь вами пользоваться. Найдите его! — Ее голос поднимался все выше и выше, срываясь на визг.— Найдите его, слышите?! Или я вас не пощажу! Вы будете болтаться на веревке!
Корридон ошеломленно застыл, глядя на перекошенное лицо, на горящие глаза, на охваченное необузданной злобой существо, казавшееся теперь порождением ада.
— Найдите Мэллори! — прохрипела она.
И исчезла, бесследно растворившись во мраке ночи.
Застегивая пояс плаща, Корридон тихонько напевал, еле сдерживая кипящие чувства. Первым делом нужно убедиться, что Крю мертв. Если его убили, то можно не сомневаться: эта ведьма приведет в исполнение свои угрозы. С самого начала он подозревал, что она опасна, а теперь стал верить, что она не в своем уме. «Бешеная»,— сказал о ней Крю. Похоже.
Корридон взял шляпу и вышел, не погасив света. Если за ним следят, пусть лучше думают, что он дома. Он спустился, открыл дверь и исчез в ночи.
Через полчаса Корридон оказался у цели. Грязная и мокрая улица была пустынна, табачная лавка заперта до утра. Квартира Крю была погружена во тьму.
Он замер перед дверью и осветил замок фонариком. Корридон умел открывать любые замки, а этот вообще не представлял никакой сложности. Корридон нащупал язычок целлулоидной пластинкой, поковырялся немного и распахнул дверь. В поздри ударил тяжелый аромат цветов. И еще один запах: запах пороховой гари.
Корридон прислушался, вошел в гостиную и медленно повел вокруг лучом фонарика. Никого. Шторы были опущены, на полу возле окна лежали опавшие лепестки тюльпанов. В соседней комнате луч света выхватил из темноты кровать, кресло, туалетный столик, платяной шкаф, вазу с завядшими нарциссами и синий шелковый халат, висевший на крючке. Корридон направил фонарик вниз. У кровати на коврике из бараньей шкуры лежал на боку Крю.
Корридон вздохнул, приблизился к телу и наклонился. В Крю стреляли в упор. Пуля маузера пробуравила в центре его лба маленькое аккуратное отверстие. Ян, вероятно, выстрелил неожиданно, потому что на лице покойника не отразилось ни волнения, ни страха. Можно было подумать, что он спит.
Корридон отвернулся. Его опасения оправдались, и он ни секунды не хотел здесь задерживаться. Корридон не впервые смотрел на труп, но это убийство не оставило его равнодушным. Интересно, долго ли еще пролежит на коврике тело? Хоть бы продавец табачной лавки не вспомнил его... Впрочем, все будет зависеть от того, когда обнаружат труп. Во всяком случае сюда не следовало приходить, это очередная ошибка. Надо было понять, что Жанна не шутит. Если его увидят выходящим из квартиры...
Он быстро выключил фонарь и замер, затаив дыхание, напряженно прислушиваясь. Действительно в соседней комнате затрещал паркет, или ему показалось? Медленно и безмолвно тянулись секунды... Корридон сделал шаг, вновь остановился и на этот раз безошибочно уловил, как скрипнула половица. Если б он не был так напряжен, этот слабый звук потерялся бы в отдаленном шуме Странда.
Мрак, казалось, сгустился. Корридон протянул руку к двери, но ничего не нащупал. Еще несколько секунд он шарил в пустоте, а потом внезапно понял, что дверь, которую он закрыл, войдя в комнату, теперь была распахнута.
В гостиной кто-то есть!.. Корридон приготовил фонарь и скользнул вперед. А потом из темноты раздалось:
— Это ты, Ренли?
Голос шел из ниоткуда. Бестелесный, он, как пар, растекался по комнате и своим необычным, призрачным звучанием вызывал дрожь.
— Кто здесь? — крикнул Корридон. И, подчиняясь инстинкту самосохранения, тут же упал на одно колено.
Ослепительная вспышка разорвала темноту. Корридон дернулся, когда пуля будто раскаленным штыком оцарапала ему щеку. Он успел заметить какой-то неясный силуэт — силуэт, выхваченный вспышкой и мгновенно исчезнувший. Он бросился плашмя на пол в ожидании следующей пули, но услышал лишь, как хлопнула дверь, и кто-то быстро сбежал вниз по лестнице.
Корридон медленно встал, держась за окровавленную щеку. По придушенному голосу и меткости сделанного в темноте выстрела он догадался, что это был Мэллори.