Было уже половина девятого. Все телефонные разговоры я вел из комнаты Линды. Полицейские чиновники были еще внизу, когда я поднялся наверх. Но я им был больше не нужен. Ее уже увезли. И теперь в доме осталось три чиновника, которые допрашивали всех присутствующих. Либби вела себя как настоящая амазонка. Я остался в комнате, когда ее допрашивали, поскольку был ее адвокатом. Либби закончила давать показания, и все согласились с тем, что Дорис в припадке душевной депрессии, вызванной убийством супруга, приняла слишком большую дозу снотворного и отравилась. Все с этим согласились, кроме меня. А я держал рот на замке.

Либби ничего не сказала о том, что Дорис считала себя виновной в смерти супруга. Может быть, Линда ослышалась, а может быть, Либби не хотела вдаваться в подробности, потому что ей было тяжело. Но за ее молчанием могла скрываться и другая причина. Как бы то ни было, но она заявила, что ей неизвестно, почему Дорис в таком угнетенном состоянии. После этого полиция оставила ее в покое. Она отправилась наверх, чтобы подготовиться к общественному собранию, которое должно было состояться в половине первого на Юнион-сквер. Известие о собрании меня очень удивило, и я еще раз убедился, что очень мало знаю о деятельности амазонок. Может быть, все дело в том, что я был мужчиной. Внезапно поймал себя на мысли, что со мной обращаются как с какой-нибудь мебелью, с предметом, на который можно опереться, когда вдруг начинают дрожать колени.

В дверь просунулась голова Линды.

— Вы тоже идете на собрание?— осведомилась она таким тоном, словно приглашала меня на похороны.

Я понял, что мне еще нужно какое-то время на обдумывание. В основном все было уже ясно, но отсутствовали кое-какие детали. Думать я мог и на собрании.

— Да, пойду,— ответил я.— Надеюсь, там не будут бросаться камнями?

— Конечно, нет... Будьте готовы к десяти. Могу я на минутку попасть в свою комнату, чтобы переодеться?

— Разумеется,— ответил я.— Кстати, где вы прячете свое оружие? Это так, на всякий случай.

Она молча вышвырнула меня из комнаты.

На Юнион-сквер было полно женщин в белых костюмах. Они выходили из контор и магазинов, образуя плотную толпу, сквозь которую было трудно пробиться. Полицейские молча наблюдали за порядком. В стороне стояла кучка мужчин, которые насмешливо улыбались, видимо, ожидая интересного зрелища.

Сперва выступила не известная мне амазонка, а потом на трибуну поднялась Либби.

Позади нее уселись: Линда, Дениз, Керри и еще какие-то не знакомые мне женщины. Один стул был не занят.

— Сестры! — обратилась к толпе своим металлическим голосом Либби.—- Сестры, оглянитесь по сторонам, и вы увидите, что окружены мужчинами. И они готовы погасить пламя ваших душ, как берег гасит набегающие волны. Наша женская честь не позволяет нам терпеть это.

— Тебе ли говорить о чести,— прорычал чей-то суровый мужской голос.

— О чести своей она уже давно забыла! — выкрикнул какой-то старик с бородой, видимо, любитель выпить.— Посмотрите только на ее сиськи!

— Ты, наверно, боишься, что мы тебя изнасилуем, дорогуша?— громко спросил мужчина в темном костюме.

Толпа женщин недовольно загудела. На мужчин стали бросать недовольные и ядовитые взгляды. Но те лишь раскатисто смеялись.

Либби же продолжала говорить как ни в чем не бывало, словно не слышала никаких криков.

— И каждый день вам приходится сталкиваться с этими испытаниями. Мужчины вас оскорбляют, бьют, насилуют, вьют из вас веревки... Во всем виноваты МУЖЧИНЫ!

Радостный вой толпы заглушил отдельные возгласы мужчин.

— И в таком положении находитесь не только вы, друзья мои. В таком же положении находятся ваши матери и ваши сестры, ваши бабушки и прабабушки. В таком же положении находятся все женщины с самого начала цивилизации...

— А когда наши предки были еще обезьянами? Тогда что, мужчины и женщины были равноправны?— издевательски спросил старичок — любитель выпить. >

Некоторые женщины, стоящие с краю, начали двигаться в его сторону, и он сразу замолк.

— А вы находитесь в этой ситуации,— продолжала Либби,— потому что еще в древности вы были рабынями патриархальной семьи. Иными словами, физическая сила мужчин является единственной предпосылкой общественных традиций, которые дошли до нас и согласно которым женщины являются слабыми неполноценными существами, способными только на то, чтобы рожать детей.

— A-а! Ну, теперь все понятно! Вы хотите, чтобы с этого времени рожать стали мужчины! - эти слова прокричал мужчина в добротном, сшитом по фигуре костюме.

Либби сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

— Но в этой вековой традиции есть исключение, это общество, которое доказало, что женщины отнюдь не зависят от милости мужчин и способны решать проблемы жесткого, равнодушного мира. Организуя всю свою внутреннюю силу, они действовали решительно и четко. В этом обществе мужчины играли подчиненную, а женщины главную роль. И эти женщины были амазонки.

Из толпы послышались приветственные возгласы. Когда они стихли, снова объявился старичок — любитель выпить.

— Это что, те бабы, которые отрезали себе сиськи?

Раздался чей-то мужской смех.

— Ха-ха! Кроха! Разве ты можешь назвать себя амазонкой, имея такие буфера?

Дружный смех мужчин внезапно замолк, когда они увидели, что на них бросилась группа разъяренных женщин. Из двух тысяч глоток раздался мощный воинственный клич.

Я инстинктивно отступил назад и почти сразу наткнулся на фасад здания. С удивлением наблюдал, как мужчины бросились бежать вниз по улице, спасая свою жизнь, а за ними мчалась толпа женщин, пытавшихся доказать обществу свое превосходство над мужчинами. Вскоре группка мужчин человек в десять, бежавшая сзади, исчезла в женской толпе — взлетали руки, ноги. Напротив меня какие-то молодые люди уверяли разгневанных женщин в своей невиновности таким тоном, словно молили жестокого судью о снисхождении. Один из них даже встал на колени, что оказалось грубой тактической ошибкой, так как тут же угреватая особа в очках, видимо конторская служащая, схватила его за шею и пыталась задушить.

Немного правее какого-то парня избивали с садистским наслаждением две особы женского пола. У меня холодок пробежал по коже. Я решил отыскать какой-нибудь бар, напиться там до бесчувствия и забыть эту ужасную сцену.

Когда три часа спустя я вылез из глубин «Спэйс-эйдж-бара», на улице все было спокойно, не было даже ни одного трупа. Я мог только надеяться, что Либби и другие оставались на трибунах, пока полиция подавляла «восстание». Как бы то ни было, но я решил поехать во «Владения амазонок», чтобы узнать о положении дел.

Должно быть, дела были плохие, потому что Дениз, которая с Тиной встретила меня у ворот, даже не сделала попытки к сближению.

— Все находятся в баре, Рэнди,- мрачно сказала Линда, когда мы вошли в дом.

Либби и Керри сидели за стойкой, но на разных концах. Перед каждой из них стоял полный бокал. Еще два бокала стояли перед свободными табуретами. Там, наверное, сидели Линда и Дениз. Каждая женщина держалась особняком.

В баре у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать как следует. И лишняя порция бурбона только освежила мне голову и помогла связать все факты воедино.

Линда и Дениз снова с мрачным видом сели за стойку и уставились на свои стаканы. Либби казалась совсем застывшей. Лицо — словно маска. Керри была мрачнее тучи.

— Если бы я знал, что на ваших собраниях бывает так весело,— развязно сказал я,— то и раньше похаживал бы на них. Мужчин всегда возбуждает вид свежей крови.

— Мы уже устали от ваших циничных высказываний, мистер Робертс,— с каменным лицом заметила Либби. Другие на мои слова не обратили никакого внимания.

— Ну, если вам не хочется выслушивать мои шутки, поговорим о чем-нибудь мрачном. Об убийствах, например. Давайте подумаем, кто мог убить Натаниэля Нибела и... и его жену.

— Дорис?— не понимая, спросила Либби и взглянула на меня, словно только сейчас заметила мое ^присутствие.— Дорис покончила жизнь самоубийством,— возразила она.

— Что вы говорите, Рэнди! — воскликнула Линда удивленно.— Дорис ведь приняла большую дозу...

— Ну, не будем пока о Дорис,— перебил я ее.— Давайте сперва поговорим о бедняге Натаниэле. Надеюсь, ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что он был убит?

Все уставились на меня. Только Керри отвернулась и демонстративно начала смотреть в другую сторону.

— Мотив убийства был ясен с самого начала: Натаниэль Нибел знал какие-то факты, касающиеся общества «Гневных амазонок», разглашение которых могло принести большие неприятности или всему обществу, или отдельным его членам. Особенно если они будут поданы, например, таким журналистом, как Чарльз Морган. Каким образом Натаниэль узнал об этих фактах, пока неясно, но, видимо, выяснится, когда полиция поближе займется его делами во время поездок в Нью-Йорк. Как бы то ни было, но он знал, что за обществом «Гневных амазонок» скрывается синдикат, торгующий девушками. Этот синдикат использует организацию амазонок, чтобы привлекать девушек и делать из них проституток.

В застывших глазах Либби внезапно засверкало пламя гнева.

— Поганая вы свинья! — набросилась она на меня.— Неужели вы считаете, что меня сегодня мало оскорбляли люди вашей сволочной мужской породы?

— Оскорбляли больше чем достаточно,— ответил я.— Но, к сожалению, трудно идти против фактов, Либби. Один нью-йоркский детектив имеет доказательства, что в манхеттенском филиале вашей организации существует определенная группа людей, которая занимается вербовкой девушек. Эти люди превращали их в наркоманок и, когда девушки готовы на все ради своей дозы, из них делали проституток.

— Лжете! — сказала Либби каким-то слабым голосом. Лицо ее было бледным, на щеках выступили скулы.

— Первым предупреждением о том, что правда может скоро вырваться наружу, было письмо от человека по имени Бертон Томас, второе пришло от Натаниэля Нибела.

— Письмо?— Либби сощурила глаза. Теперь мне совершенно ясно, что вы сошли с ума. Я никогда не получала письма, в котором был хотя бы намек на то, что наша организация вовлечена в торговлю девушками.

— Точно такие слова не были употреблены,— ответил я спокойно.— Но если вы знали, о чем шла речь, то это письмо было для вас предостережением.

— Я вообще нр видела этого письма,— заявила она.— Откуда вы его взяли? Может быть, кто-нибудь просмотрел мою корреспонденцию еще до того, как я добралась до нее?

Линда закусила нижнюю губу и смущенно сказала.

— Я дала ему это письмо, Либби. Оно, разорванное, лежало в корзине для бумаг.

— А я посоветовала ей показать это письмо Рэнди,— сказала Дениз, мило улыбнувшись.— Так как подумала, что необходимо выяснить, на что намекает мистер Томас. Но я не могу поверить, что все, что говорит Рэнди...

Ее тихий голосок совсем замолк. Видимо, она никак не могла представить себе, что любовь можно оплачивать деньгами.

— Я тоже видела это письмо,— сказала Керри. Она повернулась на своем табурете и иронически поглядывала на меня.— Только ошиблась в своем предположении, видимо,— созналась она.— Я думала, что письмо прислал какой-то сумасшедший.

Она выпила изрядный глоток виски и слегка передернула плечами.

Я счел, что пора начинать второй круг, и снова стал наполнять стаканы.

— Неслыханно, чтобы в мое отсутствие обыскивали мой кабинет! Но не буду сейчас заострять внимание на этом, — сухо сказала Либби.— Я только еще раз хочу подчеркнуть, что этого письма вообще не видела.

— То, что вы сейчас услышите,— это просто мои предположения,— сказал я, придвигая Либби стакан с фиц-джином. Давайте вообразим, что Натаниэлю удалось разыскать какой-нибудь бордель и повстречаться там с какой-нибудь амазонкой, которая рассказала ему свою историю. После этого Нибелу оставалось сложить два и два.

Либби издала какой-то нечленораздельный возглас.

— И тогда он основательно задумался. Ведь эта организация украла у него жену,— продолжал я.

— Это неправда! — запальчиво возразила Либби.— Дорис ушла от него еще до того, как мы с ней познакомились.

— О’кей, - я сделал знак, что согласен с возражением.— Но Нибел узнал кое-что об амазонках и решил продолжить поиски в этом направлении. И по всей вероятности, они оказались успешными. После этого он связался с Дорис и рассказал ей все, что узнал. А та — и в этом можно не сомневаться — передала эти новости Либби, поскольку являлась ее интимной подругой.

Дениз глубоко вздохнула.

— Да, они действительно были довольно близки,— сказала она подавленно.— Дорис наверняка рассказала все Либби, и тогда та...

— Я все еще не совсем понимаю,— вмешалась Линда.— Значит, вы утверждаете, что некоторые амазонки занимались тем, что сбивали девушек с пути истинного, и все это делалось по указанию Либби?

— Во всяком случае, такие предположения напрашиваются,— ответил я. Организация работает в двух направлениях: как женское движение за эмансипацию и как синдикат по торговле живым товаром.

Но кто же тогда хотел застрелить Дорис?— спросила Керри.

— Никто,— скромно ответил я.— Это был просто розыгрыш. Во-первых, для того чтобы зазвать сюда Нибела, а во-вторых, чтобы отвлечь от Дорис любое подозрение, касающееся ее причастности к убийству.

— Вы считаете, что Дорис попросила своего супруга приехать сюда, зная, что его здесь застрелят?— прошептала Дениз, широко раскрыв глаза от испуга.

Я кивнул.

— Именно об этом она тогда говорила с Либби,— воскликнула Линда в страхе.

— Совершенно верно. Дорис не могла больше справиться со своими чувствами... Я имею в виду, после того как Нибел был убит. И призналась Либби.

— В таком случае выходит, что она действительно покончила жизнь самоубийством,— едва слышно прошептала Дениз.

— Я все-таки считаю более вероятным, что ее убили. Если я не ошибаюсь, Дорис всю вторую половину дня давали таблетки, чтобы сделать ее полностью беспомощной и неспособной к сопротивлению. Потом сообщник, мужчина, который убил Нибела, получил задание показаться в окне, чтобы отвлечь всеобщее внимание. А Дорис тем временем получила смертельную дозу снотворного. Все было сделано так, чтобы выдать убийство Дорис за самоубийство. И это убийство было совершено человеком, находившимся в доме, так как Дорис охраняли и никто извне убить ее не мог.

— Значит, Либби?— холодно спросила Керри.

— Или ты,— добавила Линда едва слышно.— После того как Рэнди выскочил из дома, чтобы догнать человека, показавшегося в окне, мы все пошли наверх, а ты уже была в комнате Дорис, Керри. Я только заглянула в ее комнату, а потом пошла в свою, чтобы переодеться, а Либби была в это время внизу у Френсис.

Внезапно наступившую тишину нарушил звонок.

— Кто-то у ворот,— сказал я. Может быть, Чарли, чтобы...

— Это звонят не у ворот,— перебила меня Линда.— Это звонок в дверь.

— Значит, кто-то есть в саду,— пискнула Дениз, дрожа всем своим миниатюрным телом. Но я даже не позволил себе полюбоваться этим спектаклем, а опрометью бросился к двери