— Хелло, Мэнди,— сказал я, услышав сонный голос.

— Вам известно, что сейчас только половина восьмого, мистер Робертс?— запальчиво спросила она.

— Конечно! — буркнул я.— Через час пятнадцать вы должны быть в бюро. Значит, сейчас должны быть на ногах... Или вы уже бросили оскорбительную для вас должность?

— Сегодня утром я могу выйти на работу на час позже,— раздраженно ответила она.— Я заслужила это.

— Вот как? Каким образом?

— Я даже среди ночи сегодня работала на вас. С половины третьего. Нью-йоркское время не совпадает с нашим, а я оказалась настолько глупой, что дала этому частному детективу свой домашний номер телефона. Такую же ошибку совершила и по отношению к вам.

— Можете взять увольнительную на целый день,— сказал я с нетерпением.— Но только поскорее сообщите, что вам рассказал этот человек.

— В чем дело, Рэнди?— озабоченно спросила она.— Вы какой-то странный. Не такой сексуальный и невозможный, как обычно.

Ее слова немного рассердили меня, к тому же я был сильно взволнован, поэтому выпалил сразу же:

— Сегодня ночью было совершено еще одно убийство. Во всяком случае, я думаю, что это убийство, хотя это могло быть и самоубийство. Умерла женщина от чрезмерной дозы снотворного. Пока я и еще один человек дежурили поочередно с револьвером и руке у ее двери, чтобы предотвратить убийство, она спокойно умерла у себя в постели.

— Бедняжка,— пожалела меня Мэндел.— Почему же вы, в таком случае, думаете, что могло быть самоубийство?

— Потому что это связано со смертью Натаниэля Нибела. Умершая является его женой. Самое неприятное заключается в том, что снотворное было прописано ей врачом, а в ее комнате не было никого, кроме Ланетты Холмс. Если Дорис Нибел действительно убита, это могла сделать только Ланетта Холмс. Человек, сидевший перед дверью, клянется, что в комнату никто не входил и что он ни на минуту не смыкал глаз. Но мне совершенно не ясно, зачем Ланетте Холмс понадобилось убивать двух человек?

— И как же вы собираетесь это выяснить?— осведомилась Мэндел.

— Возможно, сообщение нью-йоркского детектива даст мне какую-нибудь зацепку,— буркнул я.— Конечно, если вы уже достаточно проснулись, чтобы рассказать мне все.

— Во всяком случае, я уже настолько проснулась, что спать больше не собираюсь,— отпарировала она рассерженно.— Подождите минутку, я возьму свою записную книжку. Когда он звонил, я еще была в полусне, поэтому не помню, куда ее засунула. Надеюсь, вы понимаете?

— Что ж, придется подождать,— холодно заметил я.

Через несколько минут она снова вернулась к телефону.

— Детектив разговаривал с Бертом Томасом, у которого тридцать восемь дней назад исчезла восемнадцатилетняя дочь Белинда. Отец убежден, что его дочь стала наркоманкой. Он нашел в ее комнате сломанную иглу для инъекций. Правда, никаких других вещественных доказательств он не обнаружил. Ее поведение в последние месяцы свидетельствовало о том, что она что-то тщательно скрывает от родителей. А до этого, утверждает мистер Томас, она была обычная веселая девушка. Между нею и родителями не было никаких трений и столкновений. Окончив среднюю школу, она попала в среду радикальных студентов и примкнула к женскому движению. Потом сама стала студенткой и все больше и больше выступала с различными акциями протеста. Мистер Томас не был особенно озабочен, так как считал, что это типично для молодежи — буря и натиск... Ну как, смог ваш адвокатский мозг уловить все нюансы этой сложной ситуации?

— В настоящий момент меня огорчает только тот факт, что вы не сообщили мне ничего интересного.

— Я стараюсь не упустить ничего,— сказала она,— поэтому и рассказываю с такими подробностями. Месяца через два после того, как Белинда примкнула к обществу «Гневных амазонок», она стала очень скрытной, постоянно запиралась в своей комнате, часто не ночевала дома и отказывалась объяснять родителям, где она была и что делала. Она стала замкнутой и неразговорчивой. В доме начались скандалы и ссоры. Сначала мистер Томас не думал, что во всем этом могут быть виноваты амазонки, и обратился в эту организацию за помощью. Он считал, что поскольку его дочь большую часть времени проводила с этими женщинами, то они лучше смогут повлиять на нее. В обществе он говорил с женщиной по имени Вирджиния Лассер. Она сообщила ему, что знает Белинду довольно хорошо, но что Белинда уже несколько недель подряд не посещала заседания амазонок. Эта Вирджиния Лассер была вице-президентом манхеттенского филиала амазонок.

— Была?— во мне впервые вспыхнула искорка интереса.

— Я же все вам рассказываю. Вам только нужно иметь терпение,— ответила Мэндел.— И, пожалуйста, не прерывайте. Итак, неделю спустя девушка исчезла. Полиция не нашла никаких следов. Не было никаких зацепок. Не смогли помочь знакомые и друзья Белинды, которые были известны отцу. Амазонки ее тоже не видели. На третий день после исчезновения своей дочери мистер Томас был в магазине и неожиданно увидел там Белинду. Он окликнул ее, но Белинда, заметив отца, заспешила и вместе со свой спутницей исчезла в Рокфеллер-центре.

— Мой трезвый адвокатский ум подсказывает мне, что этой другой женщиной была Вирджиния Лассер.

— И почему только вы не даете возможности вас удивить?— спросила Мэндел в сердцах.— Да, по утверждению мистера Томаса, это была действительно Вирджиния Лассер. После этого мистер Томас поднял большой шум. Полиция направилась к мисс Лассер. Та очень долго и подробно объясняла полицейским, что Белинда ненавидит своих родителей и больше ничего не хочет о них знать. А она, мисс Лассер, изъявила желание помочь девушке избавиться от своих родителей и предложила ей жить у нее. Но после того как Белинда повстречалась в магазине со своим отцом, она испугалась, что ее обнаружат, и исчезла. Мисс Лассер утверждала, что сейчас не имеет ни малейшего представления о местонахождении девушки. Полиция удовлетворилась этим объяснением — такое ведь происходит довольно часто. Но мистер. Томас был уверен, что женщина лгала, так как знал, что его дочь никогда не будет прятаться от него и его жены, если не сделала ничего плохого или если не боится чего-нибудь. При желании она могла уйти из дома беспрепятственно. Незадолго до ее исчезновения родители как раз обсуждали с ней эту возможность. Отец предложил дочери материальную поддержку, пока она учится.

Поэтому она никак не могла уйти из дома по тем причинам, о которых говорила мисс Лассер. Но так как полиция не предприняла дальнейших шагов, отец решил нанять частного детектива. Этот детектив уже две недели разыскивает девушку. Он установил ряд интересных фактов. Но затем случилось еще одно загадочное событие...

— Исчезла Вирджиния Лассер?— вставил я.

— Да... Неужели вы мне так и не дадите возможности удивить вас?

— Что удалось сделать детективу?

— Сначала ему удалось разыскать дом, где она когда-то выступала в довольно легкомысленном амплуа. По всей вероятности, детектив должен был выдать себя за клиента, чтобы иметь возможность собрать нужную информацию. Он, кажется, перенес это довольно спокойно, хотя мало похож на вас.

— Что он там узнал?— нетерпеливо спросил я.— Может быть, на этот раз вы действительно меня удивите?

— Ну, вряд ли это будет для вас большим сюрпризом. Узнал, что Белинда — наркоманка, что у нее был припадок истерии и что она пыталась покончить жизнь самоубийством. После этого ее удалось отправить на юг.

— Еще что-нибудь?

— Остается только сказать, что детектив продолжает работать над этим делом и что мистер Томас глубоко верит в него. Мистер Томас придерживается мнения, что эта Вирджиния Лассер является членом организации, которая занимается торговлей девушками. Скрываются они под вывеской «Гневных амазонок», и мистер Томас предполагает, что не только его дочь попала в эту ловушку.

— Предположения мистера Томаса основаны на чем-то реальном?

— Его убедили в этом какие-то сообщения детектива. Одна из девушек, с которой он разговаривал в увеселительном заведении, сама когда-то была членом «Гневных амазонок».

— Что ж, известия неплохие,— похвалил я свою секретаршу, послал ей поцелуй по телефону и повесил трубку.

После этого я позвонил врачу. Эрнест Бевлин с самого моего рождения пытался поддерживать мои плоть и дух в более или менее сносном состоянии. Это был старый друг моего отца.

— Хелло, Рэндолл, мой мальчик! - приветствовал он меня таким тоном, словно хотел спросить: «Ну, что ты там еще натворил?»

— У меня к вам всего один вопрос, доктор Бевлин,— сказал я поспешно.— Моя пациентка оказалась втянутой в историю с самоубийством, и я хотел бы получить у вас консультацию по вопросам, которые мне не совсем ясны.

— Понятно, мой мальчик.

— В данном случае смерть наступила от чрезмерной дозы снотворного. У женщины имелся рецепт на это снотворное. Сколько таблеток нужно было принять, чтобы доза оказалась смертельной?

— Сколько весила женщина?

— Сто фунтов наверняка.

— Ну, если она приняла таблетки сразу, хватит и четырнадцати гранов. Если она принимала их с алкоголем, то будет достаточно и меньшей дозы — в зависимости от того, сколько она выпила алкоголя.

— Вы считаете возможным заставить ее проглотить такое количество таблеток? Я имею в виду человека, которому она доверяла... Могли ей, например, сказать, что это совсем другое лекарство?

Некоторое время доктор молчал.

— На свете не существует лекарств, которые следует принимать такими дозами... Значит, вы сами не верите в самоубийство, мой мальчик, и считаете, что было совершено убийство?

— Вы угадали, доктор.

— Я уже подумал о том, как это можно было осуществить. Если ей давать в течение нескольких часов по несколько таблеток, то она, находясь в сознании, стала бы совершенно безвольной. А в таком состоянии ничего не стоило заставить ее принять любую дозу. И любое лекарство.

— Спасибо, доктор,— сказал я.— Когда мне понадобится укол пенициллина, сразу же позвоню.

— Передайте привет своему батюшке и уверьте его в моем почтении.