На вечер субботы и на все воскресенье пришлось очень много дел. Я виделся с Эвелин Хиббард, провел с ней целых три часа, созвонился с Саулом, Фредом и другими ребятами, вообще потратил уйму времени на телефонные разговоры. Только поздно вечером в воскресенье удалось добраться до Хиггема, сотрудника банка, как только он вернулся домой после уик-энда на Лонг-Айленде.

Члены Лиги, получившие телеграммы, тоже звонили. Их было человек пять или шесть, и все звонки были разного рода: некоторые были напуганы, другие раздосадованы, а одного просто разбирало любопытство.

Я сделал несколько экземпляров списка и после телефонных разговоров на одном из них делал свои пометки.

Против четырех имен адресов проставлено не было, ну и, конечно, я не знал, есть ли в списке покойники и если есть, то кто? Список имел следующий вид — я для экономии места выпустил адреса:

Эндрю Хиббард, психолог.

Фердинанд Бауэн, биржевой маклер.

Лоринг А. Бартон, врач.

Юджин Дрейер, комиссионер по художественным изделиям.

Александр Драммонд, цветовод.

Джордж Р. Прэтт, политический деятель.

Николас Кэбот, адвокат.

Огастес Фаррел, архитектор.

Вильям Р. Гаррисон, судья.

Филмор Коллард, владелец текстильной фабрики.

Эдвин Робин Байрон, издатель журнала.

Л. М. Ирвинг, общественный деятель.

Льюис Палмер, из федеральной жилищной администрации.

Джулиус Эдлер, адвокат.

Теодор Джейнс, банкир.

Питни Скотт, шофер такси.

Майкл Эйерс, сотрудник газеты.

Артур Коммерс, управляющий аукционами.

Уоллес Мак-Кенна, конгрессмен из Иллинойса.

Сидней Ланг, недвижимая собственность.

Роланд Эрскин, актер.

Леопольд Элкас, хирург.

Ф. Л. Инголс, бюро путешествий.

Арчибальд Молисон, профессор.

Ричард Теттл, мужской колледж.

Р. Т. Донован.

Филипп Леонард.

Аллан У. Гарднер.

Ганс Вебер.

У четырех последних не было адресов, и я не сумел отыскать их ни в Нью-Йорке, ни в пригородах, поэтому не мог просить в банке сведения о них.

Не забывая о том, что все они были выпускниками Гарвардского университета, то есть людьми с достатком выше среднего, я подумал, что дело должно быть прибыльным.

Объясняться с ними было весьма забавно, но настоящее веселье пошло в воскресенье, после полудня. Кто-то пронюхал про исчезновение Хиббарда, и сообщение об этом появилось в газетах, пока как бы между прочим.

Около трех часов раздался звонок, и я отправился открывать дверь.

Как только я взглянул на двух рослых молодчиков, стоящих на крыльце плечом к плечу, я сразу понял, что это «дики» (сыщики) из частного сыскного агентства и что кто-то заинтересовался моим визитом в дом Хиббардов накануне вечером. Затем я узнал одного из них и, ухмыляясь, широко раскрыл дверь.

— Хелло! Вы только что от поздней обедни?

Стоящий справа, которого я узнал по шраму на щеке, спросил:

— Ниро Вульф у себя?

Я кивнул.

— Вы хотите его видеть? Перешагните порог, джентльмены.

Пока я закрывал дверь на цепочку, они разделись, повесили шляпы и пальто на вешалку, потом одновременно провели ладонями по головам, одернули жилеты и прокашлялись. Они нервничали, как юнцы в своем первом фраке.

Я был поражен. Сам я настолько привык к Вульфу и его выходкам, что уже забыл, какое впечатление производят его ядовитые замечания на твердолобые профессиональные головы его коллег. Я попросил их подождать в холле, прошел в контору и сообщил Вульфу, что Дэл Баском из детективного агентства Баскома явился с одним из своих сотрудников и хочет его видеть.

— Вы не спросили, что им надо?

— Нет.

Вульф кивнул. Я вернулся в холл и провел их в контору. Баском подошел к столу пожать руку Вульфу, второй джентльмен опустил свой грузный зад на подставленный мною стул, но чуть не сел на пол, так как загляделся на Вульфа. Я заподозрил, что он не перегружен ни умом, ни талантами, коли впервые увидел Ниро Вульфа.

Заговорил Баском:

— Прошло почти два года с тех пор, как мы с вами встречались, мистер Вульф. Помните? Дело о сенной лихорадке. Там еще клерк так сильно чихал, что не видал, как жулик ворует изумруды. Если бы не вы, я, наверное, до сих пор чесал бы себе затылок. У вас, разумеется, дела идут превосходно?

— Нет, отвратительно.

Баском скрестил ноги и прокашлялся.

— Вы недавно взялись за новое дело?

— Нет.

— Вы не взялись?

— Нет.

Тут я чуть не подпрыгнул от , неожиданно раздавшегося скрипа — голоса второго «дика», сидящего между мной и Баскомом.

— Я слышал иное.

— Кто вам позволил раскрывать пасть?— Баском уставился на него с негодованием.— Может, я вам поручил вести разговор?

Он повернулся к Вульфу.

— Пора переходить ближе к делу. Положение таково: я занимаюсь одним делом. Направил на него пять человек. Зарабатываю почти тысячу долларов в неделю. Вот уже четыре недели. Когда я доведу дело до конца, получу сумму, которая поможет мне прожить всю зиму, ни о чем не тревожась. Кое-что стало проясняться. По сути дела, мне теперь требуется немного оберточной бумаги и веревка.

— Это прекрасно!

— И поэтому я пришел к вам с просьбой отступиться...

Брови Вульфа поползли кверху.

— Попросить меня что сделать?

— Отступиться.

Баском сдвинулся на край стула и заговорил, став мрачным.

— Мистер Вульф, я говорю о деле Чапина. Я им занимаюсь уже четыре недели. Мне платят Прэтт, Кэбот. и доктор Бартон. Это не секрет, а если бы и был секрет, то после понедельника всем все станет ясно. Прэтт позвонил мне вчера вечером и сказал, что если я хочу заработать свои большие деньги на Поле Чапине, то надо сделать ход конем, потому что в игру собирается вступить Ниро Вульф. Вот каким образом я узнал о разосланных вами телеграммах.

Баском для большей убедительности положил кулак на стол и стал говорить еще более мрачно:

— Мистер Вульф, как вам известно, у адвокатов считается неэтичным переманивать клиентов друг у друга. За такие штуки дисквалифицируют; впрочем, ни один честный адвокат не пойдет на такое. Разве вы не считаете, что наша с вами профессия не менее достойна, чем профессия адвоката?

Баском дожидался ответа. Его глаза были прикованы к лицу Вульфа. Очевидно, он считал, что медленное углубление складок на щеках у Вульфа такое же естественное явление, как изменение конфигурации морского дна.

Вульф наконец заговорил:

— Вы имеете в виду, что я должен держаться в стороне от того, что вы называете «делом Чапина»? К сожалению, я вам должен отказать в вашей просьбе.

— Так вы не отступитесь?

— Нет, конечно.

— И вы считаете совершенно о’кей отбивать клиента другого детектива?

— Я не стану ни обсуждать своего поведения, ни оправдываться. Я просто заявляю, что отказываюсь выполнить вашу просьбу.

— Да, я так и думал.

Баском убрал кулак со стола и несколько расслабился.

— Мой брат уверял меня, что вы считаете себя джентльменом и попадетесь на эту приманку. Я ему ответил, что вы можете быть сколько угодно джентльменом, но простачком вас никак не назовешь.

— Боюсь, что ни тем, ни другим.

— Ну и прекрасно. Теперь, когда мы покончили с этим вопросом, может быть, поговорим о деле? Если вы займетесь делом Чапина, то нас это выведет из дела.

— Возможно, но не обязательно.

— Да нет, я всегда знаю, когда я проиграл, и умею с этим мириться. Да, я дальше не могу тянуть эту волынку. Я сказал, будто вот-вот должен закончить расследование. Так слушайте, на это нет никакой надежды. Я фактически сдался. Этот Чапин самая темная и хитрая личность, с какой мне когда-либо приходилось сталкиваться. Трое моих ребят следили за ним день и ночь, чтобы поймать на следующем преступлении, и вот пропал Хиббард, а мы даже не можем выяснить, что с ним случилось. Более того, моя троица не имеет понятия, где был Чапин во вторник вечером...

Вульф прервал его:

— Все это пустые разговоры, а у вас, как я понял, ко мне деловое предложение.

— Совершенно верно. Я намерен предложить вам сделку. За эти четыре недели мы собрали кучу данных, на что ухлопали массу денег. Вы сэкономите время, средства и энергию. Вы можете получить все наши материалы.

Баском с минуту поколебался, облизал губы и заключил:

— За тысячу долларов.

Вульф едва заметно покачал головой.

— За то, что вы мне предлагаете, я заплачу сто долларов... Прошу вас, помолчите, я не из тех, кто торгуется. И не посчитайте меня плохо воспитанным, если я вам напомню, что я очень занят. Благодарю за визит.

Вульф указал на книги, лежащие перед ним на столе, в одной из которых лежала закладка.

— Поль Чапин написал пять романов, вчера мне удалось раздобыть четыре, написанные первыми. Сейчас я их читаю. Я согласен, что это дело сложное и трудное. Возможно, хотя маловероятно, что я сумею разрешить его к полуночи.

Я сдержал улыбку. Вульф любил бравировать, это было хорошо для его репутации, это было одним из лучших его приемов.

Баском вытаращил глаза. Через минуту он отодвинул свой стул и поднялся, а сидящий рядом со мной детектив ахнул и встал.

Баском сказал:

— Я не стану задерживать вас больше. У каждого детектива свои методы расследования.

— Да. Так вы желаете получить сто долларов?

Поворачиваясь к выходу, Баском кивнул.

— Я ИХ возьму. Вы, по-видимому, привыкли швыряться деньгами. Вот приобрели романы Чапина... Черт побери, я возьму их...

И они двинулись за мной к выходу.