В субботу утром, в 9.04, я позвонил по внутреннему телефону в оранжерею и, когда Вульф ответил, сказал ему:

— Оно здесь. Я его вскрыл. Позвонить Кремеру?

— Нет. Есть новости?

— Нет.

В субботу утром, в 9.25, я снова позвонил Вульфу в оранжерею и сказал:

— Только что звонил Л он Коэн. Около часа тому назад горничная в доме Бенедикта Эйкена нашла его тело на полу спальни. Он выстрелил себе в рот. Пистолет лежал здесь же, на полу. Пока больше нет никаких деталей. Позвонить Кремеру?

— Да. На одиннадцать часов.

— Если я позвоню и Лону, он это оценит. Есть какая-нибудь причина, по которой я не - смогу этого сделать?

— Нет. Сущность, а не текст.

- Понятно.

В субботу утром, в 11.03, инспектор Кремер, сидя в красном кожаном кресле, поднял взгляд от письма, которое держал в руке, и хмуро посмотрел на Вульфа:

— Это вы написали?

Вульф за своим письменным столом покачал головой.

— Не мой почерк.

— Чушь. Вы чертовски хорошо знаете, о чем идет речь. Это слово «злодеяние», другие слова. Похоже на вас. Вы сделали это намеренно. Вы составили текст так, чтобы я мог понять, что писали вы. Натянули мне нос, показали, какой я осел. О, конечно же, экспертиза подтвердит, что это его почерк. Я не был бы удивлен, если бы узнал, что он написал его здесь, сидя в этом кресле.

— Мистер Кремер,— Вульф повернул руку ладонью вверх.— Если бы я согласился с этим утверждением, то стал бы оспаривать вашу интерпретацию и стал бы утверждать, что сохранил в тексте свой стиль, принимая во внимание ваше чутье и уважая ваш талант. Я ни в коей мере не сомневался в том, что вы не останетесь в неведении.

— Да. Вы могли это предполагать.— Он посмотрел на письмо.— Здесь говорится: «Потому что Ниро Вульф убедительно доказал мне, что у меня нет никакой надежды избежать разоблачения». Значит, у вас есть улика. Вы должны были иметь чертовски хорошую улику. Где она?

Вульф кивнул.

— Избежать этого вопроса было невозможно. Если бы мистер Эйкен все еще был жив, мне бы, конечно, пришлось на него ответить. Вам была бы нужна улика, и я вынужден был бы уступить. Но он мертв. Я не адвокат, но я советовался с одним из них. Я не обязан раскрывать то, в чем нет нужды и что не может быть использовано в общественных интересах.

— В интересах общества знать, где и когда было совершено убийство.

— Нет, сэр, В интересах полиции, а не в интересах общества. Такова наша точка зрения, если вы хотите ее оспаривать, вам придется арестовать меня, получить ордер на мой арест, убедить районного прокурора возбудить дело о расследовании и дать возможность решать судье и присяжным. Поскольку мистер Эйкен мертв и у вас на руках его предсмертное письмо, я сомневаюсь в том, что вам удастся добиться успеха.

— Я тоже,— Кремер сложил письмо, вложил его в конверт и сунул его в карман.— Ваше бесстыдство не знает границ.— Он встал.— Ну, посмотрим.

Он повернулся и вышел.

В субботу днем, в 3.47, трое мужчин и женщина сидели в кабинете вместе с Вульфом и со мной. Мужчины, сидящие в креслах, были директорами правления «Континенталь Пластик Продукт». Женщина, сидящая в красном кожаном кресле, была миссис Томас Г. Вигер. Они держали в руках листы бумаги — копии, которые я снял с документа, полученного с утренней почтой. Вульф говорил:

— Нет. Ни в коем случае. В пунктах моего обязательства не указывается и не оговаривается сообщение о специфике моих действий. Было бы совершенно бесполезно знать, какое доказательство я предъявил мистеру Эйкену или каким образом я его добыл. Окончательный результат был продиктован ситуацией, а не мной. Я только определил стиль заключительной главы. Если бы дело было оставлено на полицию, она, конечно, обнаружила бы с течением времени эту комнату, а узнав об этом, она узнала бы обо всем остальном. И мистер Эйкен, ваш президент, стал бы не кратковременной сенсацией, а центром продолжительной шумихи. Что же касается моего гонорара, станете ли вы оспаривать оценку моих услуг в пятьдесят тысяч долларов?

— Нет,— сказал один директор,— я не стану.

Другой сказал:

— Мы не станем ее оспаривать.

Третий что-то проворчал,

— Я тоже должна вам,— сказала миссис Нигер.

Вульф покачал головой.

— У меня есть, ваш доллар. Я его сохраню. Я сказал вам, что не беру от двух различных клиентов гонорара за одну и ту же услугу.

Он посмотрел на часы. В четыре часа должно было состояться его свидание с орхидеями. Он отодвинул кресло и встал.

— Копии заявления мистера Эйкена можете оставить у себя. Это входит в стоимость услуг.

В субботу вечером, в 5.14, я сидел в кухне полуподвального помещения дома 156 по Восточной Восемьдесят второй улице. Цезарь Перес сидел понурясь, опустив плечи. Его жена сидела очень прямо.

— Мне очень жаль,— сказал я,— но тут уж ничем не поможешь. Человек, убивший Марию, мертв, но полиция этого не знает. Если бы они узнали об этом, то они бы узнали и о комнате, и о том, что вы перетащили тело Вигера в яму. Так что они еще будут вас беспокоить, но, наверное, недолго. Я бы хотел пойти завтра на похороны, но лучше этого не делать. Там, возможно, будет полицейский. Они приходят на похороны убитых, если убийца еще не схвачен. Я думаю, что сказал вам все, что вы хотели знать, но может быть, вы хотели бы меня о чем-нибудь спросить?

Он покачал головой. Она сказала:

— Мы сказали вам, что заплатим сто долларов. Или больше..

— Забудьте об этом. У нас и так было слишком много клиентов. Я оставлю у себя доллар, а еще, если вы не возражаете, оставлю ключи, как сувенир. Вам лучше поставить на дверь новый замок.

Я встал, шагнул к столу и взял пакет, завернутый в коричневую бумагу. Единственное, что я взял из этой комнаты, это женский зонтик. Чтобы вернуть его владелице.

Я пожал руку ей, потом ему и вышел.

Я не пошел на Эден-стрит. У меня не было желания видеть супругов Хау или Мег Дункан вне сцены. В понедельник я отправил зонтик и сигаретницу с посыльным.

Я должен добавить еще несколько слов на случай, если кто-нибудь из прочитавших этот отчет вознамерится пойти посмотреть на будуар Нигера. Вы не найдете его на Восемьдесят второй улице. Вы не найдете и никого из указанных мною лиц. Ход событий был точно таким, каким я изобразил его в отчете, но по вполне понятным причинам я изменил адреса, имена и еще кое-какие детали, например, название пьесы, в которой Мег Дункан играла главную роль. Она по-прежнему играет в ней и хороша, как никогда. В один из вечеров на прошлой неделе я ходил на нее посмотреть.

Если Кремер прочтет это и накинется на меня с расспросами, я отвечу ему, что все выдумал, включая и эти последние слова.