Когда в одиннадцать часов Вульф спустился из оранжереи, я сидел за своим письменным столом с двенадцатичасовым выпуском «Газетт». На первой полосе была помещена фотография Марии Перес, мертвой. Она, собственно, не заслуживала таких почестей, поскольку ее отличала от всех прочих только молодость и красота, но ей повезло — в эту ночь никто из значительных персон не был убит, ограблен или арестован.

Вопрос оставался совершенно открытым. Вот все, что было в их распоряжении:

а) тело было найдено в 12.35 ночи сторожем, делающим обход вдоль набережной Норд-Ривер в районе Сороковых;

в) к этому времени она была мертва не более трех часов, а возможно, и меньше;

г) она получила пулю из револьвера 32-го калибра в затылок;

д) последний раз ее видели живой две подруги, которые ходили вместе с ней в кино. Они заявили, что незадолго до девяти часов она встала, ушла и больше не возвращалась. Они решили, что она пошла в уборную;

е) ее отец и мать отказались беседовать с репортерами.

Не было высказано никакого намека или подозрения на то, что существует какая-то связь между ее смертью и убийством Томаса Г. Вигера, чье тело было найдено тремя днями раньше в яме на улице, где она жила.

После того как Вульф позавтракал в своей комнате, я коротко отчитался перед ним, сообщив только необходимое. Теперь, когда он уселся за свой стол, я протянул ему «Газетт». Он взглянул на фотографию, прочитал сообщение, отложил газету и откинулся на спинку стула.

— Отчет,— проговорил он.

Я сообщил данные, включая, конечно, и то, что отозвал Фреда. Когда я закончил, то вручил ему доказательства, добытые из ящика Марии.

— Один пункт,— сказал я,— может вас удивить — этикетки с шампанского. Я ни за что не поверю, что Мария пила шампанское. Она сняла этикетки, когда ее отец или мать принесли бутылки вниз.

— Кто это говорит?

— Я.

Он хмыкнул и занялся изучением. Подобное занятие всегда занимало у него много времени. Он оглядел каждый предмет не только с лицевой стороны, но даже с изнанки, даже объявления, пятидолларовые купюры и вырезки из «Таймс». Покончив с ними, этикетками и фотографиями, он вручил все мне, а сам занялся рисунками. Просмотрев их, причем потратив пять секунд на один и почти минуту на другие, он встал и начал раскладывать их на своем столе в ряд. Они покрыли почти всю его поверхность. Я стоял и наблюдал, как он объединяет их в группы так, чтобы в каждой группе находились различные изображения одной и той же женщины. Дважды я не согласился, и мы поспорили. В конце концов получилось три группы рисунков по четыре в каждой, пять групп по три, одна — по две и две, состоящие из одного рисунка. Одиннадцать различных посетительниц за два года причем Мария, возможно, видела не всех. Вигер был очень гостеприимным человеком.

Я указал на одну группу из четырех зарисовок.

— Я могу назвать ее имя,— сказал я.— Десять к одному. Я с ней танцевал. Ее муж владеет сетью ресторанов, и она вдвое моложе его.

Он посмотрел на меня.

— Ты легкомыслен.

— Нет, сэр. Ее фамилия Диленси.

— Ф-ф. Назови эту.

Он указал на группу из двух зарисовок. Одна датирована пятнадцатым апреля, а другая восьмым мая. Последним воскресеньем.

— Я оставлю это вам. Вы знаете ее имя.

— Она была в этой комнате.

— Да, сэр.

— Джулия Мак-Ги.

— Да, сэр. Я не легкомыслен. Я хотел посмотреть, узнаете ли вы ее. Если эти цифры означают числа, в которые Мария видела свои модели, а не изображала их на бумаге, то Джулия Мак-Ги была там в воскресенье. Она или убила его, или нашла мертвым. Если ко времени ее прихода он был бы жив и здоров, она не ушла бы раньше полуночи, поскольку был заказан ужин, а она, конечно, приходила не для писания под диктовку. А если он был жив и она была там, когда пришел убийца, он не оставил бы ее в живых. Итак, если она не убивала его, то нашла его мертвым. Между прочим, чтобы уж прояснить все детали, я внес доллар, который дала мне миссис Перес в качестве задатка, в приходную книгу. Я взял его, потому что подумал, что так будет лучше, поскольку она нас наняла, и я уверен, что теперь Пересы полностью исключаются из списка подозреваемых. Они не убивали свою дочь. Правда, я предпочел бы ошибиться, чем получить доказательства своей правоты подобным образом. Даже если бы Мария сама меня об этом попросила.

— Можно только догадываться, о чем бы она просила.

— Да. Наша версия состоит в том, что она была убита тем же лицом, которое убило Нигера, а в таком случае Мария должна была иметь с ним контакт. Предположим, что это Джулия Мак-Ги. Она не могла бы знать о том, что за ней следили сквозь щель, когда она шла через холл, а если бы и могла, то не знала бы, кто именно за ней следит. Если бы ока, подобно мне, почувствовала на себе взгляд и, открыв дверь, обнаружила Марию, она не стала бы продолжать свой путь и воспользовалась бы оружием, которое принесла, чтобы убить Нигера. Итак, Мария должна была наладить контакт вчера, и она бы не стала делать это просто так, ради удовольствия сказать: «Я видела, как вы пришли в воскресенье вечером, поэтому я знаю, что мистера Нигера убили вы». Она хотела заключить сделку. То, о чем она просила, может быть только догадкой, но я не стану ее делать, потому что так мне больше нравится. Я предпочел бы верить, что внутренне она так же хороша, как и внешне. Во всяком случае, она не пила того шампанского.

Вульф сказал: «М-м-м-м-м-м».

Я указал на одну из групп, состоящую из трех зарисовок. Миссис Остин Хау. Мария знала, как добиться сходства. Ей удалось это и с миссис Диленси. Мег Дункан здесь не было.

— Мег Дункан здесь нет.

— Нет. Раз у нее были фотографии, рисунки ей были не нужны.

Он сел.

— Вызови Фреда. Как быстро он сможет быть здесь?

— Через двадцать минут.

— Вызови его.

Я подошел к моему аппарату и набрал номер, Фред ответил. Я сказал ему, что, если он сможет быть у нас через двадцать минут, его будут ждать две вещи: 315 долларов и инструкции от Вульфа, и он ответил, что с удовольствием получит и то и другое. Я повернулся и сказал об этом Вульфу, а он ответил:

— Вызови Мак-Ги. Я буду с ней говорить.

Это заняло немного больше времени. Трудность состояла в том, что, когда я связался с коммутатором «Континенталь Пластик Продукт», Джулия Мак-Ги, которая была раньше секретарем Вигера, теперь ею не была, и телефонистка не знала, где она находится. В конце концов я настиг ее и сделал знак Вульфу. Он взял трубку своего аппарата.

— Мисс Мак-Ги, я должен видеть вас, и как можно скорее. В моем кабинете.

— Э...

Она не проявила особого энтузиазма.

— Я ухожу в пять часов. Шесть часов вас устроит?

— Нет, это срочно. Вы нужны мне как можно быстрее.

— Не можете ли вы сказать мне по телефону... Нет, конечно, нет. Хорошо, я приеду.

— Сейчас.

— Да. Я выезжаю через несколько минут.

Мы положили трубки. Вульф откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Я собрал рисунки и положил их вместе с остальными вещами из коллекции Марии. Достав из шкафа папку, я написал на ней «Вигер», сложил в нее коллекцию и, решив, что сейф сейчас будет самым подходящим местом для вещей, которые могут со временем стать экспонатами выставки, убрал папку туда, а не в шкаф. Когда Вульф открыл глаза, я дал подписать ему чек на 315 долларов на имя Фреда Даркина. Теперь наши расходы по делу Вигера составляли около пятисот долларов, и у нас было четыре клиента и два доллара в качестве задатка плюс чертовски надежный шанс попасть за решетку за препоны правосудию.

Когда я положил чек Фреда на свой стол, зазвонил телефон. Это была миссис Вигер. Она хотела знать, когда я намерен повезти ее на Восемьдесят вторую улицу осмотреть комнату. Она также хотела сообщить мне о том, что дочь управляющего этого дома была убита. Она думала, что мы с Вульфом захотим этим заняться. Я мог, таким образом, совместить два дела сразу. Если вы думаете, что мне следовало остановить ее на тот случай, если телефон прослушивается, то вы совершенно правы. Я пытался это сделать: В конце концов мне удалось добиться своего, не вешая при этом телефонную трубку.

Между тем в комнате появился Фред, впущенный Фрицем. Я дал ему его чек, а Вульф инструкции, которые тот принял, не моргнув глазом. Разница между тем, как он воспринимает Вульфа и меня, базируется на его жизненном опыте. Там, в будуаре, получая инструкции только от меня, он подозревал, что я слишком насел на него, и это ему не нравилось. Теперь, когда он имел дело с Вульфом, вопрос о подозрении или недовольстве отпал сам собой. Когда-то давно он сделал для себя вывод о том, что все, что мог бы сделать или пожелать Вульф, верно и не подлежит обсуждению, так что в этом отношении никаких сложностей не возникало. Я хотел бы присутствовать и наблюдать выражение его лица в тот момент, когда Вульф велит ему поехать в Москву и выследить Хрущева. Когда зазвонил дверной звонок, Фред встал и направился к стулу за книжной полкой, пока я пересекал холл.

Меня ждал сюрприз. На ступеньках стояла Джулия Мак-Ги, но не одна. Я вернулся в кабинет и сказал Вульфу, что с ней Эйкен. Он сердито посмотрел на меня, поджал губы и кивнул. Я открыл дверь, и они вошли. Для президента Эйкен был очень вежлив. Она была всего лишь экс-секретаршей его экс-исполнительного вице-президента, но он тем не менее пропустил ее вперед в холл, а потом в кабинет. Вульф стоял, пока они усаживались. Он — в красное кресло, а она — в то, которое освободил Фред.

Эйкен заговорил:

— Вы вызвали мисс Мак-Ги. Если есть какие-то изменения, вам следовало бы известить меня. Если у вас есть, что сказать мисс Мак-Ги, я хочу это слышать.

Вульф разглядывал его.

— Во вторник вечером я сказал вам, мистер Эйкен, что может так статься, что чем меньше вы будете знать о подробностях моих действий, тем лучше. Но об этом вам знать не помешает. Я и так наверняка бы связался с вами в течение дня. Да, очень хорошо, что вы пришли.

Он повернул голову:

— Фред.

Фред встал и, подойдя к столу Вульфа, остановился.

— Посмотри на Мак-Ги,— сказал ему Вульф.

Фред обернулся, взглянул на нее и тут же отвернулся.

— Я в этом не нуждаюсь,— сказал он.

— Ты узнаешь ее?

— Конечно. Еще бы, этим я ей обязан.

Он указал на свою щеку.

— Это случилось во вторник вечером. А до этого ты ее видел?

— Да, сэр. Я видел ее в воскресенье вечером, когда я следил за тем домом на Восемьдесят второй улице. Я видел, как она вошла в дом в полуподвальное помещение.

— Ты видел, как она выходила?

— Нет, сэр, она могла выйти в тот момент, когда я звонил из автомата на углу. Согласно инструкции я звонил каждый час. Или после того, как я ушел, ночью.

— Ты говорил Арчи во вторник, что видел ее раньше?

— Нет, сэр. Во вторник вечером она бросилась на меня, как только увидела, и мне было уже не до того. После того как Арчи увел ее, я стал вспоминать. Именно ее я видел в воскресенье. Мне следовало бы сказать вам, но я понимал, что это значило бы. И я сделался бы свидетелем по делу об убийстве, а вы знаете, что это такое. Но сегодня утром я решил, что должен это сделать. Вы платили мне и полагались на меня, поэтому я пришел и рассказал.

— Насколько твердо вы уверены в том, что видели мисс Мак-Ги, женщину, которая здесь присутствует, входящей в этот дом в воскресенье вечером?

— Абсолютно твердо. Я бы не пришел к вам сюда и не рассказал бы этого, если бы это было не так. Я знаю, что теперь мне придется нелегко.

— Вы это заслужили, у вас были важные сведения, полученные в процессе работы на меня, и вы скрывали их в течение тридцати шести часов. Я займусь этим позже. Ступайте в переднюю и оставайтесь там.

Когда Фред шел к двери в переднюю, за ним следил только Вульф. Мы с Эйкеном смотрели на Джулию Мак-Ги. Она же внимательно изучала рисунок на ковре у своих ног.

Когда дверь за Фредом закрылась, Вульф спросил:

— Мисс Мак-Ги, почему вы его убили?

— Не отвечайте,— скомандовал Эйкен и повернулся к Вульфу.— Вы работаете на меня. Как вы сами сказали, вы должны сделать все, чтобы защитить репутацию и интересы корпорации. Как зовут этого человека?

— Фред Даркин.

— Почему вы заставили его наблюдать за тем домом в воскресенье вечером?

— В интересах клиента. Это не подлежит разглашению.

— У вас слишком много клиентов. Во вторник вечером вы этого не говорили. Вы сказали, что не имеете никаких обязательств.

— Мы обсуждаем убийство Нигера, а по его делу я действительно не имел никаких обязательств, мистер Эйкен, мои остальные обязательства никак не смыкаются с обязательствами перед вами, если только не возникнет конфликта между интересами. Почему вы убили Нигера, мисс Мак-Ги?

Эйкен повернулся к ней, призывая взглядом не отвечать, потом опять к Вульфу.

— Это всего лишь трюк. Допустим, что Даркин видел ее входящей в воскресенье вечером в дом, но этого мало для доказательства, что она убила Нигера. Его могло там не быть. Разве Даркин видел, как входил он?

— Нет. Но кое-кто видел. Миссис и мистер Перес. Управляющий и его жена. Я бы не советовал вам обращаться к ним. Они пережили тяжелую утрату. Этой ночью умерла их дочь. Поскольку вы не хотите, чтобы выплыла наружу связь между этим домом и мистером Вигером, вам лучше оставить их на мистера Гудвина и меня.

— В какое время пришел Нигер? Раньше мисс Мак-Ги или позже?

— Раньше. Он пришел около семи часов. Я откровенен с вами, сэр.

— Мне трудно это оценить. Допустим, что Даркин видел мисс Мак-Ги входящей, но он не видел, когда она ушла. Вы обвиняете ее в том, что она убила Нигера в этом доме, вынесла его тело на улицу и спрятала в этой яме?

— Нет, я не обвиняю ее, я ставлю ее перед фактами.— Вульф покачал головой,— Мистер Эйкен, я не хочу превращать наши отношения в конфликтные, вы же хотите. Во вторник вечером я сказал вам, что единственный видимый путь защиты репутации и интересов вашей корпорации, который имеет надежду на успех, состоит в том, чтобы остановить расследование убийства полицией путем достижения убедительного решения указанной проблемы без упоминания этой комнаты. Справиться же с этой проблемой я смогу лишь в том случае, если буду знать в точности, что произошло. Установлено, что Нигер пришел в эту комнату около семи часов вечера, поэтому заключение о том, что он все еще был там, когда пришла мисс Мак-Ги, представляется вполне разумным. Вы говорите, что мой вопрос о том, почему она его убила, является трюком. Это действительно трюк, причем очень старый. Греки прибегали к нему две тысячи лет назад, а другие и раньше. Я оставлю этот вопрос и попробую другой.— Он повернулся.— Мисс Мак-Ги. Был ли мистер Вигер в этой комнате, когда вы пришли туда в воскресенье вечером?

К тому времени она уже кончила изучать рисунок на ковре. Теперь ее взгляд перешел с Вульфа на Эйкена, его взгляд, в свою очередь, поспешил ей на помощь. Она не ответила ничего. Но он сказал ей:

— Хорошо. Ответьте ему.

Она прямо посмотрела на Вульфа.

— Да, он там был. Его тело. Он был мертв.

— Где лежало тело?

— На полу. На ковре.

— Вы до него дотрагивались?

— Я дотронулась только до волос. До того места, где была рана. Он лежал на боку, с открытым ртом.

— Что вы сделали?

— Ничего. Несколько минут я посидела в кресле, потом ушла.

— В какое точно время вы ушли?

— Точно я не знаю. Должно быть, около половины десятого. Было четверть десятого, когда я туда пришла.

— Вигер ожидал вас в четверть десятого?

— Нет. Я опоздала на пятнадцать минут.

— Вы пришли, чтобы писать под диктовку?

— Да.

— В девять часов в воскресенье вечером?

— Да.

Вульф хмыкнул.

— Думаю, что этот ваш ответ мне следует проигнорировать, мисс Мак-Ги. Обсуждать подобного рода ложь — пустая трата времени. Было бы бессмысленно указывать вам и на тот факт, что мистер Вигер заказал на полночь икру и фазана. Были ли там какие-нибудь следы борьбы?

— Нет.

— Вы видели оружие?

— Нет.

— Вы взяли что-нибудь из комнаты, когда уходили?

— Нет.

— Был ли у вас когда-нибудь пистолет?

— Нет.

— Брали ли вы его у кого-нибудь?

— Нет.

— Приходилось ли вам когда-нибудь стрелять?

— Нет.

— Куда вы пошли, выйдя из дома?

— Домой. В свою квартиру. На Арбор-стрит.

— Рассказали ли вы кому-нибудь о том, что узнали?

— Нет.

— Вы не рассказали мистеру Эйкену?

— Нет.

— Значит, до настоящего времени ему не было известно о том, что вы были там в воскресенье вечером?

— Нет. Об этом не знал никто.

— Вы понимаете, какое предположение из этого вытекает?

— Конечно.

— Предлагаю на рассмотрение следующий факт. Во вторник вечером вы сказали, что решили отдать предпочтение корпорации, а не мистеру Вигеру, поэтому вы предали его. Тогда, если...

— Я его не предавала. Я только подумала, что мистеру Эйкену следует об этом узнать.

Вульф потянулся к полному Вебстеру на полке, открыл его и нашел нужную страницу:

— «Предавать, глагол,— быть ненадежным или вероломным по отношению к тому, кто на тебя полагается».— Он закрыл словарь и поставил его на место.— Вигер, конечно, полагался на вас в отношении тайны этой комнаты. Вы не оказались надежной. Тогда (это — гипотеза) , если вы в воскресенье вечером пришли туда не для того, чтобы писать под диктовку, но ради того, чтобы принять участие в действиях, более отвечающих обстановке этой комнаты, что же я должен предположить, принимая во внимание ваши отношения к мистеру Вигеру и мистеру Эйкену? Может быть, вы передумали и опять отдали свои симпатии мистеру Вигеру?

Это ничуть не смутило ее. Она даже не задумалась над ответом.

— Мое расположение не имеет ко всему этому никакого отношения. Мистер Вигер попросил меня прийти, чтобы писать под диктовку, и я пришла.

Она держалась очень уверенно. Если бы я не видел этот будуар, во мне могло шевельнуться сомнение.

Она продолжала:

— В ответ на тот вопрос-трюк, который вы мне задали, я хочу спросить вас, зачем мне было его убивать?

Зачем мне было, идя туда, чтобы писать под диктовку, брать пистолет и убивать его?

Плечи Вульфа приподнялись на дюйм и снова опустились.

— Я сказал, что не стану принимать во внимание цель вашего визита туда, и могу повторить это еще раз. Это бесполезно. Если у вас была причина его убивать, то от вас я ее не узнаю. Я вообще сомневаюсь, узнаю ли я от вас что-нибудь. Вы говорите, что пришли туда, нашли его мертвым и ушли.

Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и выпятил губы. Немного погодя он вернул их на место. И опять: туда-сюда, туда-сюда.

Заговорил Эйкен:

— Мне тоже нужно спросить кое-что у мисс МакГи, но с этим можно подождать. Вы только ухудшили все, допустив, что он был убит в этой комнате. Я не думаю, что она его убила, и не думаю, что так считаете вы. Что вы собираетесь делать теперь?

Ответа не последовало. Вульф все еще работал губами.

— Он вас не слышит,— ответил я Эйкену.— Когда он так делает, он не слышит никого и ничего. Его здесь нет.

Эйкен пристально посмотрел на него, потом перевел взгляд на мисс Мак-Ги. Она к нему не повернулась.

Вульф открыл глаза и выпрямился.

— Мисс Мак-Ги, отдайте мне ключи от дверей дома и от лифта.

— Вы слышали, что я сказал? — требовательным тоном спросил Эйкен.

— Нет. Ключи, мисс Мак-Ги.

— Я сказал, что вы только все ухудшили.— Эйкен сжал подлокотники кресла.— Значит, Вигер умер в этой комнате? Но мисс Мак-Ги не убивала его — у нее не было на это причин. Но если не она это сделала... Неужели вы это называете защитой интересов моей .корпорации?

Вульф игнорировал его.

— Ключи, мисс Мак-Ги, больше они вам не понадобятся. А упрямиться в вашем положении ни к чему. Они при вас?

Она открыла сумочку, ту, что открыл я во вторник вечером, пока она лежала на полу, завернутая в покрывало, и вытащила футляр с ключами. Я подошел, взял его, осмотрел два ключа и вручил их Вульфу. Он положил их в ящик, повернулся к Эйкену и спросил:

— Какой дьявол сделал вас главой обширной и процветающей фирмы?

Президент вытаращил на него глаза в безмолвном изумлении.

Вульф продолжал:

— Вы разглагольствуете и трещите без умолку. Вы говорите, что я все ухудшил. Но разве вы вините своих подчиненных, когда они натыкаются на проблемы малоприятные, но требующие разрешения ради продвижения дела? Не пойди я на это, мы бы не узнали, что Вигер был убит в это время мисс Мак-Ги или кем-то другим, и я мог бы допустить грубую ошибку. Я вырвал у нее признание хитростью. У меня была причина подозревать, что она была там в воскресенье вечером, но не было никакого конкретного факта, с помощью которого я мог бы на нее нажать, вот я его и сфабриковал. В воскресенье вечером у меня не было никакого клиента. Мистер Даркин не следил за этим домом, он не видел, как она входила туда. Но теперь я знаю, что она приходила и что Вигер был убит там...

— Вы хитрая тварь! — Эйкен вскочил на ноги.— Где документ, который я подписал? Я его забираю!

— Чепуха! — Вульф даже не потрудился откинуть голову, чтобы посмотреть на него.— Разговор с позиции силы. Садитесь. Вы меня наняли, но вы не можете меня уволить. Я и так уже находился в щекотливом положении, утаивая информацию. Теперь, когда я знаю, что Вигер был убит в этой комнате и его тело там видели, я не только уязвим, я серьезно скомпрометирован. Вы не подвергаетесь риску, но я подвергаюсь. Сохрани я достаточно благоразумия, я звонил бы сейчас в полицию мистеру Кремеру. Чем вы рискуете? Репутацией? Вашей чертовой репутацией? Ф-ф. Сядьте и расскажите мне о том, где были вы вчера вечером с девяти часов до полуночи.

Эйкен продолжал стоять, не сводя с него взгляда. Губы его шевелились. На шее набухли жилы.

— Где я был вчера вечером — это, черт возьми, не ваше дело,— выдавил он сквозь зубы.— Предупреждаю вас, Вульф, вы играете с огнем. Вы лжете, говоря, что Даркин не был у того дома в воскресенье вечером. Как еще вы могли узнать, что мисс Мак-Ги там была? Вы так и не сказали мне, как обнаружили эту комнату. Но у вас были ключи. Даркин поднялся после ухода мисс Мак-Ги и, найдя в комнате тело Битера, перетащил его в яму. Я думаю, что да. А теперь вы шантажируете меня и мою корпорацию — таков итог. Хорошо. Вы вели игру во вторник вечером и ведете ее сейчас, но я вас предупредил.

— Благодарю вас,— вежливо сказал Вульф. Он повернул голову.— Мисс Мак-Ги, где вы были вчера вечером с девяти до полуночи?

— Не отвечайте ему! — приказал ей Эйкен.— Ничего не Говорите. Мы уходим. Можете ответить мне, но не здесь. Идемте!

Она посмотрела на него, на Вульфа и снова на него.

— Но, мистер Эйкен, я должна! На вопрос я должна ответить. Я же говорила вам, что он хочет видеть меня из-за этой девушки, Марии Перес. Вот почему он хочет знать, где я была вчера вечером.— Она повернулась к Вульфу.— Я никогда не видела этой девушки. Я никогда не слышала о ней до тех пор, пока не прочитала сегодняшнюю газету. Я не убивала ни мистера Вигера, ни ее. Я ничего о ней не знаю. Вчера вечером я обедала с друзьями и пробыла с ними до начала первого. Их фамилия Кин, и они живут на Восточной Одиннадцатой улице в доме девяносто восемь. Я должна была рассказать об этом, мистер Эйкен. Без этого мне пришлось бы плохо... я должна была...

Он не сводил глаз с Вульфа.

— Что вы знаете о девушке? — требовательно спросил он. -

— Если я лгу, то какой смысл спрашивать?

На этом все и закончилось. Несколько раз, много раз клиенты покидали этот кабинет кипящими, обиженными, угрюмыми, но я никогда не видел ни одного из них таким раздраженным, каким ушел Эйкен. И, надо согласиться, не без причины. Как он сказал, Вульф вел игру, а президент привык к тому, что он ведет ее сам. Выходя с Джулией Мак-Ги, он позабыл о своих манерах, не пропустив ее вперед, и, когда я догнал его и подал ему плащ, он вырвал его у меня из рук. Мисс Мак-Ги ожидали трудные полчаса.

Я вернулся в кабинет и сказал Вульфу:

— Хорошо, что не президенты подписывают чеки. Л то его разобьет паралич, когда ему придется подписывать для вас чек. Если придется.

Он хмыкнул.

— Именно, если. Как ты понимаешь, мы еще никогда не были так близки к катастрофе и позору.

— Да, сэр.

— Не подлежит сомнению, что мы должны найти убийцу прежде, чем мистер Кремер найдет комнату.

— Да, сэр.

— На мистера и миссис Перес можно положиться?

— Да, сэр.

— Вели Фрицу поставить прибор для Фреда. Потом свяжись с Саулом и Орри. Пусть придут сюда в два тридцать. Если у них есть другие дела, я сам с ними поговорю. Сегодня они мне нужны.

— Да, сэр.

Я пошел.

— Подожди. Эта женщина, Мег Дункан, вероятно, она была в театре вчера вечером?

— Вероятно. Я могу об этом узнать.

— До какого времени?

— Спектакль заканчивается примерно без десяти одиннадцать. Потом она идет переодеваться. Если она назначила свидание с Марией Перес на одиннадцать тридцать, то молено успеть на него без спешки. Я что-нибудь упустил?

— Нет. Мы должны предусмотреть все случайности. Инструкции после того, как свяжешься с Саулом и Орри.

Я пошел на кухню разговаривать с Фрицем.