Когда он расположился в красном кожаном кресле, я подошел к своему письменному столу, сел к нему лицом и посмотрел на него вежливо, но без энтузиазма. Дело было не только в его костюме стоимостью 39 долларов 95 центов, который плохо сидел и нуждался в глажке, не только в его рубашке стоимостью 3 доллара, которая переживала второй или третий день носки. Тут было нечто большее, чем одежда. Ничего особенного не было в его длинном костлявом лице и широком лбе, просто он не производил впечатления человека, способного ощутимо пополнить банковский счет Ниро Вульфа.

К настоящему моменту — первая неделя мая, понедельник, день — этот счет составлял 14192.62 доллара, после вычета суммы чеков, которые я только что положил на письменный стол Вульфа для подписи. Подобная сумма может показаться весьма приличной, но... Как быть с недельным жалованием Теодору Хорстману, орхидейной няне, Фрицу Бреннеру, шеф-повару и прислуге, и мне, на все руки мастеру? И как быть со счетами от бакалейщика, включающими в себя такие пункты, как свежая икра, которую Вульф иногда употребляет на завтрак с вареными яйцами? И как быть с многочисленными потребностями орхидей, находящихся на крыше, в оранжерее из коричневого камня, не говоря уж о пополнении коллекции? Как быть с этими и другими издержками, которые составляют более пяти тысяч в месяц? К 15 июня средств останется на пять недель. Значит, при отсутствии в перспективе кругленькой суммы в качестве гонорара сейф может опустеть еще до 14 июля.

Поэтому, когда в дверь позвонили, и, выйдя в холл, я увидел сквозь вставленное во входную дверь стекло, прозрачное с одной стороны, взрослую стандартную особь мужского пола, мне незнакомую, самым разумным было, казалось, широко распахнуть дверь и подарить ей радушный взгляд.

Мужчина спросил:

— Это дом Ниро Вульфа, не так ли?

И я ответил, что это так, но мистер Вульф не освободится до шести часов, на что он сказал:

— Я знаю, он наверху в оранжерее с четырех до шести, но я хочу видеть Арчи Гудвина. Вы — мистер Гудвин?

Я подтвердил, что так оно и есть, и он сказал, что хотел бы у меня проконсультироваться. К тому времени я уже оценил его или думал, что оценил, и его вид не показался мне многообещающим. Но время протянулось бы как с ним, так и без него, поэтому я провел его в кабинет. Против него говорило и то, что на нем не было шляпы. Девяносто восемь процентов мужчин, которые могут платить большие гонорары, носят шляпы.

Устроившись в красном кожаном кресле, он опустил подбородок, устремил на меня взгляд умных серых глаз и заговорил.

— Мне, конечно, придется сказать вам, кто я такой?

Я покачал головой.

— Нет, если только это не имеет отношения к делу.

— Имеет.— Он скрестил ноги. Его серые в мелкую красную крапинку носки спустились почти до самых туфель,— В противном случае в моем визите не было бы пользы. Я хочу проконсультироваться, но строго конфиденциально.

Я кивнул.

— Естественно. Но это кабинет Ниро Вульфа, и я работаю на него. Так что если вы получите счет, этот счет будет от Вульфа.

— Знаю.— Очевидно, это было мелочью. У него были умные глаза.— Я ожидаю счет и оплачу его. Могу я говорить, не опасаясь разглашения?

— Конечно. Если только вы не сообщите мне о том, что трудно удержать в тайне, например об убийстве или измене.

Он улыбнулся:

— Другие грехи шепчут, убийство кричит. Тот, кто совершает предательство, никогда не бывает счастлив. Я не причастен ни к тому, ни к другому. Ни одно из содеянных мною преступлений не карается законом. Итак, конфиденциально, мистер Гудвин. Меня зовут Ви-гер, Томас Г. Вигер. Вы, возможно, видели или слышали это имя, хотя я и не знаменитость. Я живу на Восточной Шестьдесят восьмой улице, дом 240. Моя фирма, в которой я являюсь исполнительным вице-президентом, «Континенталь Пластик Продукт» находится в Эмпайр Стейт Билдинг.

Я не сморгнул. «Континенталь Пластик Продукт» могла быть гигантом, занимающим три или четыре этажа, или учреждением в двух маленьких комнатках с единственным телефоном на столе вице-президента. Но и в этом случае мне был знаком дом на Восточной Шестьдесят восьмой улице, и он не был трущобой, нет. Этот тип мог носить костюм за 39 долларов 95 центов, потому что ему было наплевать на такие вещи. Я знал одного председателя правления биллиондолларовой корпорации, входящей в известные два процента, так он не чистил туфли и брился три раза в неделю.

Я взял блокнот.

Вигер продолжал:

— Номера моего домашнего телефона в списках нет. Крискольм, пять-три-два-три-два. Я пришел в такое время, когда, как мне известно, Вульф занят, чтобы повидать вас, поскольку ни к чему объяснять ,ему то, что достаточно объяснить вам. Я думаю, что за мной следят, и хочу убедиться в этом. А если это так, я хочу знать, кто следит за мной.

— Задание для детского сада.— Я швырнул блокнот на стол.— Любое стоящее агентство сделает это для вас за десять долларов в час. У мистера Вульфа иной подход к денежным вопросам.

— Мне об этом известно. Это неважно.— Он отмахнулся.— Для меня жизненно важен вопрос, преследуют ли меня и, особенно, кто это делает. Я хочу узнать об этом как можно быстрее. Какое агентство с гонораром в десять долларов в час может предоставить в мое распоряжение человека, подобного вам?

— Не об этом речь. Будь я и вполовину хорош, и то не стоило бы на меня тратить деньги ради такого дела. А если вообще нет никакого хвоста? Сколько понадобится времени, чтобы убедить вас в этом? Скажем, десять дней, двенадцать часов в день, сто долларов в час. Двадцать тысяч монет плюс расходы. Даже если вы...

— Десять дней это не продлится.— Он поднял подбородок.— Я уверен, что нет. И двенадцать часов в день тоже ни к чему. Позвольте мне объяснить, мистер Гудвин. Я думаю, что меня преследуют только в определенное время, мне так кажется. Я подозреваю, что за мной будут следить, когда я буду выходить этим вечером, в семь часов, из дома и отправлюсь по одному адресу на Восемьдесят второй улице. Восточная Восемьдесят вторая улица, дом 156. Возможно, вам следовало бы находиться у моего дома, когда я выйду, но, конечно, не мне учить вас тактике. Я не хочу, чтобы меня выследили по этому адресу. Я не хочу, чтобы стало известно о моей с ним связи. Если следить за мной не будут, то на сегодня это все. И я обращусь к вам снова лишь тогда, когда решу снова туда пойти.

— Когда это будет?

— Я не могу сказать с уверенностью Возможно, ближе к концу недели. Возможно, в один из дней следующей недели. Я извещу вас заранее.

— Как вы поедете, на своей машине или на такси?

— На такси.

— Что же для вас более важно: чтобы вас не проследили по этому адресу, чтобы вы узнали, следят за вами или нет, или опознание хвоста, если он есть.

— Все важно.

— Хорошо.— Я поджал губы.— Похоже, это несколько специфично. Я упомянул о сотне долларов в час, но это для проформы. Обувь нужно подгонять по ноге, причем мистер Вульф и есть тот, кто подгоняет, а вы — тот, кому подгоняют.

Он улыбнулся.

— С этим трудностей не возникнет. Итак, я жду вас около семи. Или немного раньше?

— Возможно.— Я взял блокнот,— Может быть, хвост — кто-то из ваших знакомых?

— Не знаю. Может быть.

— Мужчина или женщина?

— Не могу сказать. Не знаю.

— Слежка поручена кому-то или ведется лично?

— Не знаю. Возможно и то и другое.

— Застукать его будет просто. Но что потом? Если человек нанят, я могу проследить его, но от этого будет мало толку. Конечно, я могу сбить его со следа независимо от того, узнаю я его или нет, но я не смогу из него вытянуть имя клиента.

— Но сбить его со следа вы сможете?

— Конечно. А вот в какую сумму может обойтись имя клиента... Она может оказаться высока.

— Я не знаю...— Он колебался.— Вряд ли меня это будет беспокоить.

Это показалось мне не совсем последовательным, но я не стал задерживаться на данном вопросе.

— Если шпионит кто-то собственной персоной, то я, конечно, собью его со следа, ну а что еще? Вы хотите, чтобы он узнал, что с ним сыграли шутку?

Он обдумывал ответ три секунды.

— Думаю, нет. Лучше нет, как мне кажется.

— Значит, я могу его не фотографировать? Могу лишь дать описание на словах?

— Этого довольно...

— О’кей.

Я бросил блокнот на письменный стол.

— По вашему адресу на Шестьдесят восьмой улице находится многоквартирный дом, не так ли?

— Нет. Это частный дом. Мой дом.

— Тогда мне не стоит входить и не стоит останавливаться слишком близко от него. Если этот тип — профессионал, он, возможно, меня узнает. Поступим так. Ровно в семь вы выйдете из дома, дойдете до Второй авеню и, не переходя ее, повернете налево. Примерно в тридцати шагах от угла — закусочная, и перед ней...

— Как вы смогли об этом узнать?

— В Манхеттене не так уж много домов, которых я не знаю. Перед закусочной, у обочины или на стоянке, вы увидите голубое с желтым такси с опущенным флажком. У шофера большое квадратное лицо и большие уши. Вы скажете ему: «Вам нужно побриться», а он ответит: «У меня кожа нежная». Для большей уверенности взгляните на карточку, после того как сядете в машину. На ней должно стоять «Альберт Голлер».

Я произнес имя по буквам.

— Хотите записать?

— Нет.

— Тогда запомните его. Дайте ему адрес на Восточной Восемьдесят второй улице, откиньтесь на сиденье и расслабьтесь. Больше от вас ничего не требуется. Что бы ни сделал шофер, он свое дело знает. Не стоит постоянно смотреть назад — это может все усложнить.

Он улыбнулся:

— Вам не понадобилось много времени на то, чтобы разобраться в обстановке, не так ли?

— Да, пожалуй.

Я взглянул на стенные часы.

— Почти пять.— Я встал.— Я буду вас все время видеть, но вы не будете видеть меня.

— Удивительно,— сказал он, вставая.— Ваш мозг стоит того помещения, которое занимает. Я знал, что вы — подходящий человек.— Он шагнул вперед и протянул мне руку.— Не беспокойтесь и не провожайте меня. Я знаю дорогу.

Я все же пошел, как всегда это делал с тех пор, как несколько лет назад один из посетителей оставил дверь незапертой, проскользнул назад, спрятался за кушеткой в передней комнате, а ночью открыл в кабинете все, что мог открыть.

Вернувшись, я миновал дверь в кабинет, прошел прямо на кухню, достал с полки стакан, а из холодильника — пакет с молоком.

Фриц, крошивший салат, посмотрел на меня и заговорил:

— Это оскорбление. Моя икра из душистых трав — блюдо для королей.

— Угу, но я не король.— Я налил молока.— Кроме того, скоро я отбуду по поручению и не знаю, когда вернусь.

— А? Что-нибудь личное?

— Нет.— Я сделал маленький глоток.— Я отвечу на твой вопрос — я сам на него напросился. Заметив, что в течение почти шести недель у нас не было стоящего клиента, ты хочешь знать, есть ли он у нас сейчас? И я не виню тебя за это. Это вполне возможно, хотя невероятно. Как добавка арахиса.— Я сделал маленький глоток.— Ты можешь изобрести королевское блюдо из арахисового масла?

— Это невозможно, Арчи. Проблема будет в приправе. Уксус не годится — он слишком силен. Возможно, лимонный сок с каплей лукового сока. Или без нее. Завтра попробую.

Я сказал ему, чтобы он дал мне знать, как пойдут дела, забрал молоко в кабинет, пододвинул к себе аппарат, стоящий на моем письменном столе, набрал номер «Газетт» и вызвал Лона Коэна. Он сказал, что слишком занят для того, чтобы тратить время на что-нибудь, кроме статьи для первой страницы или приглашения на покер. Я ответил, что не смогу в настоящий момент ему помочь ни с тем, ни с другим, но в ближайшем будущем обещаю. В настоящий же момент я согласен посидеть у телефона до тех пор, пока он не сходит в архив и не посмотрит, есть ли у них что-нибудь на Томаса Г. Нигера, исполнительного вице-президента «Континенталь Пластик Продукт», чей дом расположен на Восточной Шестьдесят восьмой улице, 240. Он сказал, что это имя ему знакомо, что у них, возможно, есть папка, он пошлет за ней, а потом позвонит- Через десять минут он так и сделал.

Итак, «Континенталь Пластик Продукт» была одной из самых крупных корпораций такого типа, головное ее предприятие находилось в Кливленде, а офисы по сбыту и коммерции — в Эмпайр Стэйт Билдинг. Томас Г. Вигер был исполнительным вице-президентом в течение пяти лет и крепко сидел на стуле. Он имел дочь Анну, незамужнюю, жену и сына, Томаса Г. Вигера-младшего, женатого. Он был членом...

Я сказал Лону, что этого мне вполне достаточно, поблагодарил его, повесил трубку и по домашнему телефону позвонил в оранжерею. Через некоторое время ответил голос Вульфа, конечно, недовольный:

— Ну?

— Сожалею, что помешал. Приходил человек по имени Вигер. Он хочет знать, есть ли за ним слежка и кем она установлена. Он согласился лишиться изрядной суммы, поскольку не желает для этого дела никого другого, кроме меня. Я проверил его: он может выдержать, а я — отработать двухнедельное жалованье. К тому времени как вы спуститесь, я уйду. Его имя и адрес в моем блокноте. Вернусь к одиннадцати.

— А завтра? Сколько это продлится?

— Нисколько. Позже, если это понадобится, мы договоримся с Саулом или Фредом. Я объясню потом. Это просто поденная работа.

— Хорошо.

Он повесил трубку, а я набрал номер телефона, который должен был соединить меня с Элом Голлером.