Я поехал прямиком на Перри-стрит и остановился футах в пятидесяти от «Кофейника». По дороге я успел продумать свою тактику. Считая, что дипломатический подход не принесет успеха, я решил, что не стоит тратить время на уговоры и убеждения.

Я подошел к «Кофейнику» и заглянул в зал. «Розового галстука» там не было. Правда, до часа супа было еще далеко. Я пошел дальше по улице, заглядывая решительно во все подворотни и магазины. Я не увидел ни Фреда Даркина, ни кого-нибудь похожего на городского детектива. Это можно было объяснить только одним: они преследовали свою добычу. Я сел в машину и принялся ждать.

Почти в шесть часов на улице появилось такси и остановилось перед домом 203. Я попытался рассмотреть водителя, держа в уме Питни Скотта, и пришел к выводу, что это не он. Но из машины вышел калека. Он расплатился с шофером и проковылял в здание, а такси уехало. Я стал внимательно присматриваться к улице и переулку.

Очень скоро я заметил Фреда Даркина, который шагал от угла. Рядом с ним был еще один парень. Я вышел из машины и остановился под уличным фонарем у них на пути. Потом сел снова в машину. Через пару минут ко мне подошел Фред, я подвинулся, освобождая для него место.

Я заметил:

— Если вы и городской «дик» хотите сэкономить для себя деньги, беря сообща такси, я ничего не имею против, но только пока ничего не случится. Если же случится, тогда не избежать скандала.

Даркин усмехнулся.

— Не волнуйтесь, весь этот план ерундистика. Если бы мне не нужны были деньги...

— Где «розовый галстук»?

— Только не говорите, что вы снова охотитесь на него.

— Где он?

— Где -то поблизости. Он был за нами в этом рейде... Да вот он, легок на помине, идет в «Кофейник». Сейчас ему пора перекусить.

Я видел, как «розочка» вошел в кафе.

— Олл-райт, Фред, слушайте меня внимательно. Шутить так шутить. Вы с городским «диком» в приятельских отношениях?

— Ну, мы разговариваем.

— Отыщите его. В забегаловке на углу продается пиво?

— Конечно.

— О’кей. Отведите его туда и утолите его жажду, понятно? Включите в счет. Проторчите с ним там, пока моя машина не отъедет от «Кофейника». Действуйте!

Фред вышел из машины, а я снова принялся ждать. Очень скоро я увидел, что Фред вышел из химчистки вместе с городским сыщиком, они отправились в обратном направлении. Через пару минут я тоже тронулся с места и подъехал к самому выходу из «Кофейника». Выйдя из машины, я вошел внутрь. Вокруг не было ни одного полицейского.

«Галстук» сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз, перед ним стояла миска такого же точно супа. Я глянул на остальных посетителей, на стойку и не заметил ничего угрожающего. Тогда я подошел к «галстуку».

Он поднял голову и проворчал:

— Проваливайте ко всем чертям.

Присмотревшись к нему внимательней, я внезапно понял, что предполагал Вульф, и решил, что он мог быть и прав.

Я скомандовал:

— Пошли, инспектор Кремер желает вас видеть.— Одновременно я достал из одного кармана наручники, а из другого свой пистолет-автомат.

Он самым наглым образом заявил:

— Я этому не верю. Предъявите мне свой проклятый значок!

Я не мог допустить даже маленького спора, поэтому я схватил его за воротник, оторвал от стула и поставил на ноги.

Я сурово скомандовал:

— Пошевеливайтесь!

За моей спиной раздались какие-то невнятные реплики, но я даже не потрудился оглядываться. «Галстук» сказал:

— Мое пальто...

Я снял его с крючка, перекинул себе через руку и выпроводил «галстука» из зала.

Вместо того чтобы прятать от всех наручники, которые я ухитрился ему надеть, он держал руки, далеко вытянув их вперед.

Единственная опасность заключалась в том, что постовой мог в этот момент проходить мимо «Кофейника» и предложить мне помочь, а мой «родстер», автомобиль с открытым двухместным кузовом, складным верхом и откидным задним сиденьем, никак не походил на полицейскую машину. Но, к счастью, я не увидел никого, кроме обычных зевак. Я отвел «галстука» до машины, открыл дверцу, втолкнул его внутрь, после чего сам влез и сразу же сорвался с места, поскольку мотор, разумеется, был включен.

— Теперь послушайте меня,— заговорил я самым деловым тоном,— мне надо вам сообщить две вещи. Первое, дабы вас успокоить,— я везу вас на Тридцать пятую улицу для беседы с мистером Вульфом. Второе, если вы только откроете рот и попытаетесь поднять шум, я все равно доставлю вас туда, только в бессознательном состоянии.

— У меня нет желания видеть...

— Заткнитесь!

Но внутренне я усмехнулся, потому что говорил он совсем другим тоном, напускная грубость куда-то исчезла.

Я затормозил перед нашим домом, открыл для моего пассажира дверцу и предложил ему выходить. Я шел позади него, отпер дверь собственным ключом и кивком головы предложил ему войти. Пока я раздевался, он тоже было потянулся к своей кепке, но я сказал, чтобы он ее не трогал, и провел его в кабинет.

Вульф сидел на обычном месте перед пустым стаканом. Я закрыл дверь и остановился возле нее, но «галстук» пошел дальше к столу. Вульф взглянул на него, кивнул, потом посмотрел более внимательно и обратился ко мне.

— Арчи, снимите наручники с мистера Хиббарда, возьмите его кепку и подвиньте ему кресло.

Насколько я понимал, этот джентльмен был вторым фактом, который требовался Вульфу, так что я был рад ему услужить. Он протянул мне руки, дабы я снял с него наручники, но мне показалось, что для этого он сделал над собой определенное усилие, а по его физиономии было видно, что чувствует он себя не в своей тарелке. Я придвинул ему стул сзади под самые колени, и он тут же плюхнулся на него, спрятал лицо в ладони и замер. Мы с Вульфом молча смотрели на него без всякого соболезнования, на которое, возможно, он рассчитывал. Лично я никак не мог простить ему то, что я потратил столько усилий на его поимку, в то время как он постоянно был у меня на глазах.

Вульф кивнул мне, я пошел к стенному бару, налил стаканчик неразбавленного виски и принес ему.

— Вот, выпейте-ка.

Он не сразу поднял голову.

— Что это?

— Хлебное виски.

Он кивнул головой и протянул руку к стаканчику. Поскольку мне было известно, что он успел проглотить какое-то количество супа, я не боялся, что спирт ударит ему в голову. Он выпил только до половины, опустил стаканчик, при этом немного выплеснул на пол, подумал и допил остальное.

Я сказал Вульфу:

— Я попросил его не снимать кепку для того, чтобы вы могли посмотреть на него в таком виде. Вообще-то я не видел ничего, кроме фотографии, и все считали, что он умер. И еще я хочу сказать, что искать его было одно удовольствие.

Вульф, не обращая на меня никакого внимания, заговорил с посетителем:

— Полагаю, мистер Гудвин был с вами достаточно корректен?

Хиббард посмотрел на меня и заморгал, потом перевел глаза на Вульфа, продолжая все так же моргать. Пару раз прокашлявшись, он доверительно заявил:

— Правда заключается в том, что я, по своей натуре, не люблю приключений. На протяжении одиннадцати дней я находился в страшнейшем напряжении. И буду продолжать жить в таком же аду...

— Надеюсь, что нет.

Но Хиббард печально покачал головой.

— Буду, буду.— Он посмотрел на меня.— Не могли бы вы налить мне еще виски?

Я принес ему снова целый стаканчик, но на этот раз он уже пил медленно, облизывая губы. Через пару минут он заговорил:

— Я испытываю большое облегчение. И от виски тоже, но главным образом потому, что я снова получил возможность говорить нормальным голосом... Мне надо сделать признание, мистер Вульф. За эти одиннадцать дней своего маскарада я узнал гораздо больше, чем за все предыдущие сорок три года моей жизни.

— Гарун-аль-Рашид...

— Нет, извините. Он искал развлечений, а я искал возможность остаться в живых. Сначала я думал только о самом себе, потом узнал очень многое и пересмотрел свои прежние позиции. Господи, как мне хочется излить свою душу!

Вульф пробормотал:

— Это помещение привыкло к такого рода излияниям.

И позвонил в отношении пива.

— Благодарю вас. За эти одиннадцать дней я узнал, что психология как формальная наука — фокус-покус. Все написанные и напечатанные слова являются пустой болтовней. Я накормил голодающего ребенка собственными руками. Я видел, как двое мужчин дубасили друг друга кулаками, пока их лица не покрылись кровью. Я наблюдал за тем, как желторотые юнцы, по сути дела еще мальчишки, уводили с улицы старых жутких проституток. Я питался вместе с рабочими в «Кофейнике». Я собственными глазами видел, как парень весьма подозрительного вида выудил из сточной канавы выброшенных туда маленьких котят и с непередаваемой нежностью спрятал их к себе за пазуху, проклиная самыми отборными словами того мерзавца, который способен был на такое злодеяние. Все это поразительно... Как эти люди ухитряются делать такие вещи, которые по всем меркам им совершенно не свойственны? И это говорю я, преподаватель психологии. Можно еще немного виски?

Я не знал, нужен ли он Вульфу в трезвом состоянии, но, поскольку он не подал мне никакого знака, пошел и снова наполнил стакан.

Вульф сказал:

— Мистер Хиббард, разрешите мне задать вам парочку вопросов. Преследовала ли ваша авантюра какую-то конечную цель?

Хиббард подумал, прежде чем ответить. Сделав пару глотков виски, он ответил:

— Видит Бог, я не знаю. Когда я ушел из дому и начал эту историю, мной руководил исключительно страх. Я стремился только к одному: получить возможность находиться возле Поля Чапина и не спускать с него глаз.

Вульф опустошил очередной стакан пива.

— Естественно, вы не знаете, что мистер Чапин разослал вашим друзьям стихи, в которых живописуется, как он убил вас, ударив дубинкой по голове?

— Нет, я знаю об этом.

— Черта с два вы это знаете. Кто же вам мог об этом сказать?

— Питни Скотт.

— Значит, вы не сжигали все мосты?

— Он сам это открыл. На третий день, когда я находился там, я случайно столкнулся с ним носом к носу, ну, и он меня узнал... Так это он...

— Нет. Мистер Скотт ничего нам не сказал. Исключительная наблюдательность мистера Гудвина в сочетании с моим чувством сообразительности помогли вас отыскать... но давайте вернемся к теме нашего разговора. Если вам известно, что мистер Чапин разослал «предупреждения», без основания хвастаясь тем, что это он вас убил, непонятно, как вы можете продолжать видеть в нем убийцу. Поскольку вы твердо убеждены, что его последнее преступление является фактически не чем иным, как бахвальством...

Хиббард кивнул.

— Безусловно, вы рассуждаете логично, но логика не имеет никакого отношения к данному делу. В тот самый день, когда Пит Скотт показал мне стихи Поля о том, как я ловлю воздух сквозь кровавую пену, я понял, что хочу убить Поля, иначе какого дьявола стал бы я торчать возле его дома?

Вульф вздохнул.

— Вы вооружены?

— Нет, я... нет. Оружие должен иметь не я, а он... Он же физически неполноценен...

— Вы разорвете его на куски голыми руками... На трепещущие кровавые частицы...

— Я мог бы,— с вызовом ответил Хиббард.— Мне кажется, теперь я понимаю, почему я получил такое огромное облегчение, обретя снова свое истинное лицо. Мне надо было облечь свои тайные намерения в слова... Теперь я бы хотел, чтобы вы разрешили мне откланяться.

Р азумеется, я могу продолжать действовать в прежнем качестве лишь с вашего молчаливого согласия и потому...

— Мистер Хиббард! Не спешите, прошу вас. Существует несколько моментов, которые вы либо не знаете, либо не смогли оценить по достоинству... Например, знаете ли вы о том соглашении, которое я заключил с вашими друзьями?

— Да, Пит Скотт мне о нем рассказал, но меня оно совершенно не интересует.

— Зато интересует меня. Далее, известно ли вам, что вот тут, на столе мистера Гудвина, стоит машинка, на которой мистер Чапин печатал свои мрачные вирши? Да, это делалось в клубе Гарвард... Знаете ли вы, что я готов полностью разрушить оборону мистера Чапина, несмотря на его браваду? Известно ли вам, что в течение двадцати четырех часов я буду готов представить вам и вашим друзьям полное признание мистера Чапина в своей вине и, таким образом, полностью устраню все ваши страхи?

Хиббард смотрел на Вульфа широко раскрытыми глазами. Он громко произнес:

— Я этому не верю.

— Просто не хотите верить. К сожалению, мистер Хиббард, вам снова придется приспособиться к тому поведению, от которого вы отошли за одиннадцать дней. Я был...

Он замолчал, чтобы взглянуть на Фрица, появившегося на пороге кабинета. Вульф бросил взгляд на стенные часы: они показывали семь двадцать пять. И сказал:

— Мы все втроем будем обедать в восемь. Как я говорил, мистер Хиббард, я хотел бы помочь вам сделать это приспосабливание максимально приятным, но таким способом, чтобы это не шло вразрез с моими собственными интересами. То, что я вам только что сказал, истинная правда, но для того, чтобы успешно осуществить последний пункт, мне требуется ваша поддержка. Я назвал двадцать четыре часа, но для страховки давайте увеличим этот срок до сорока восьми. Если вы согласитесь остаться под этой крышей до вечера понедельника, ни с кем не общаясь, я даю вам слово, что, если мне не удастся навсегда прекратить «человеконенавистническую деятельность» Поля Чапина, вы будете свободны и сможете возобновить свое эксцентричное приключение, не опасаясь, что мы вас выдадим.

Хиббард весело засмеялся и спросил:

— А у вас найдется подходящая ванна?

— Конечно.

— И все же мне хочется как-то прояснить обстановку... Если бы я отказался, что бы вы сделали?

— Ну... Вы понимаете, мистер Хиббард, для осуществления моих планов весьма важно, чтобы никто не знал до соответствующего момента, что вы нашлись. Мистер Чапин должен быть подвергнут шоковому воздействию, ну, а время такого шока должно быть правильно выбрано... Существуют разные пути удержать в своем доме желанного гостя. Самый приятный — уговорить его принять приглашение, ну, а другой — запереть его под замок.

Хиббард кивнул.

— Видите, что я вам говорил? Люди, не считаясь ни с какими психологическими канонами, поступают так, как им хочется... Поразительно!

— Совершенно верно... А теперь, что касается ванны. Если мы хотим пообедать в восемь, нужно, чтобы вы, Арчи, проводили мистера Хиббарда в южную комнату. Она находится над моей. Фриц проветрил помещение, отопление включено, в вазе даже стоят «Брассокаттлаелиос Труфатианас».

Я усмехнулся.

— Вы все предусмотрели.

— Разумеется. Мистер Хиббард, спускайтесь вниз, как только вы будете готовы. Надеюсь, сэр, вы усвоили суть нашего с вами договора? Вы не должны общаться решительно ни с кем. Боюсь, что, коль скоро вы покончили со своим маскарадом, желание успокоить вашу племянницу будет непреодолимым.

— Ничего, я с ним справлюсь.

Когда я вернулся в кабинет, после того как проводил Хиббарда в его комнату и одолжил ему свой галстук скромного темно-коричневого цвета, Вульф сидел с закрытыми глазами, но, увидев меня, он сказал:

— Арчи! Я страдаю от свойственного мне нетерпения, когда расследование подходит к концу. Возьмите свой блокнот. Заголовок следующий: «Признание Поля Чапина», потом начните с красной строки.

«Я, Поль Чапин, проживающий в доме 203 на Перри-стрит в Нью-Йорк-сити, признаю...»

Зазвонил телефон.

Я опустил карандаш и потянулся за трубкой. У меня выработан стереотипный ответ на телефонные звонки: «Алло, это бюро Ниро Вульфа». Но на этот раз мне не удалось договорить и до половины, потому что меня остановил возбужденный голос, который звучал хотя и негромко, чуть ли не шепотом, но производил впечатление настоящего вопля:

— Арчи, слушайте. Быстро, меня могут спугнуть. Приезжайте сюда немедленно, в дом доктора Бартона на Девятнадцатую улицу. Бартона хлопнули... Хромой из пушки всадил в него весь комплект. Его поймали на месте. Я следил за ним...

В трубке раздались различные шумы, но слов больше не было слышно. Но я уже все уразумел и не стал дожидаться продолжения. Положив трубку, я повернулся к Вульфу. Полагаю, что мое лицо не оставалось бесстрастным, когда я посмотрел на него, но на лице Вульфа ничего не отразилось. Я объяснил:

— Это Фред Даркин. Поль Чапин только что застрелил доктора Бартона. В его собственном доме на Девятнадцатой улице. Его схватили с поличным. Фред приглашает меня посмотреть представление.

Вульф вздохнул.

— Глупости!

— Черта с два глупости. Фред не гений, конечно, но я никогда не поверю, чтобы он принял шутку за убийство. Теперь я могу сказать, что установление наблюдения за Полем Чапином оказалось не таким уж плохим делом, поскольку Фред оказался на месте преступления. Мы теперь его...

— Арчи, помолчите...

Губы Вульфа вытягивались вперед и втягивались внутрь с такой быстротой, какой я прежде никогда не наблюдал. Через десять секунд он произнес:

— Даркина прервали?

— Да, его прогнали.

— Полиция, несомненно. Полиция арестовала Чапина за убийство Бартона, его найдут виновным и казнят. А что же будет с нами? Мы останемся при пиковом интересе? Мы пропали.

Я вытаращил на него глаза.

— Да черт с ним, с этим хромоногим!

— Не проклинайте его, спасайте его. Спасайте его ради нас. «Родстер» перед домом? Живо поезжайте туда. Разузнайте решительно все. Меня интересуют все мелочи: описание места преступления, минуты, участники. Факты — в таком количестве, чтобы мне удалось спасти Поля Чапина. Поезжайте и отыщите их. Вам все ясно?

Я вскочил с места.