В кухне я сообразил, что забыл где чей бокал, и стал их ополаскивать, а когда вытирал, вошел Спанглер.

— Все в порядке,— сказал я.— Сегодня я не стану пользоваться цианидом.

— Не надо слишком хитрить со стариком,— спокойно посоветовал он.— Он знает больше, чем вы думаете.

— Рад за него.

— Мне бы хотелось познакомиться с делом Кассиди,— продолжал Спанглер.— Интересная история. Это, видимо, было очень давно.

— Да, очень давно. И я все это выдумал.

Наполнив бокалы, я поставил их на поднос и принес в комнату. Потом взял себе бокал и сел на прежнее место.

— Еще одна липа,—отметил я.— Ваш трепач только что посоветовал мне быть с вами поосторожнее. Он сказал, будто вы знаете больше, чем я думаю. При этом у него было честное и открытое лицо, как у любого хвастуна.

Спанглер, сидевший на краешке кресла, покраснел. Бриз равнодушно покосился на него.

— Что вам известно о Филлипсе? — обратился я к нему.

— Ничего особенного. Джордж Ансон Филлипс — трогательная личность. Он считал себя детективом, но, похоже, никого не мог убедить в этом. Я разговаривал  с шерифом Венчуры. Он сказал, что Джордж прекрасный парень, возможно, даже слишком хороший, чтобы стать копом, если бы только у него была хоть капля мозгов! Джордж делал то, что ему говорили, и делал добросовестно. При этом ему с самого начала надо было разжевать, что именно и как надо сделать. Но самостоятельности ни на грош! Он мог арестовать человека за кражу цыпленка, если видел, что тот сделал это; мог биться головой о стену, если вор сумел сбежать от него. Но при этом мог в самый критический момент отправиться за инструкциями к шерифу. Во всяком случае, шериф почувствовал облегчение, когда Джордж уволился со службы.— Бриз глотнул виски и почесал подбородок,— После этого Джордж работал в универмаге в Сими, у некоего Сатклиффа. Дело было связано с кредитами, и для солидных клиентов велись специальные книги. С этим Джордж работать не умел: он забывал записывать приобретенные в кредит товары или записывал их не в те книги. Поэтому Сатклифф посоветовал Джорджу заняться другим делом, и тот перебрался в Лос-Анджелес. Денег у него было очень мало, но их хватило на приобретение лицензии и аренду помещения для конторы. Я побывал там. Общая комната с одним парнем, который утверждает, что продает рождественские открытки. Его фамилия Марш. Если к Джорджу должен был прийти клиент, Марш шел погулять. Он утверждает, что не знает, где жил Джордж, и что у Джорджа не было никаких клиентов. Во всяком случае, Марш не слышал, чтобы. кто-то приходил к Джорджу по делу. Однако Джордж поместил объявление в газете, и полагаю, что у него был клиент, потому что неделю назад Марш нашел на своем столе записку, в которой говорилось, что Джорджа несколько дней не будет в городе. Это последнее, что он знает о Джордже. Тот поехал на Коурт-стрит и снял квартиру под фамилией Ансон. Там его и ухлопали. Это все. Трогательная история.

Бриз поднес ко рту бокал.

— Что за объявление он дал? — спросил я.

Бриз поставил бокал на стол, достал из бумажника листок бумаги и бросил мне. Я поймал его, развернул и прочел.

«Зачем беспокоиться?

Зачем сомневаться или смущаться?

Зачем страдать подозрительностью?

Консультируйтесь с хладнокровным, осторожным, надежным и благоразумным следователем.

Джордж Ансон Филлипс.

Гленвью, 9521».

Я положил листок на бокал.

 — Нет ничего хуже подобных деятелей,—заметил Бриз.— Лучше бы он занялся чем-нибудь другим.

— Это дала девушка из редакции,— пояснил Спанглер.— Она говорила, ее здорово рассмешил этот текст, но Джордж считал, что объявление здорово написано. Это было в редакции «Кроникл» на Голливуд-бульваре.

— Быстро вы работаете,— заметил я.

— У нас нет проблем с получением информации,— похвастался Бриз.— Вот только с вами, пожалуй.

— А что насчет Хенча?

— Насчет Хенча — ничего. Он и его девушка много выпили. Пили, пели и слушали радио, сходили поесть. Думаю, это продолжалось несколько дней, пока мы не задержали их. Девчонка не из лучших. Хенч мог свернуть ей шею. На свете хватает таких подонков.

— А пистолет, который Хенч не признал своим?

— Пистолет тот самый, из которого стреляли. Мы еще не закончили проверку, но гильза у нас есть. Она лежала под телом Джорджа. Для сравнения мы сделали несколько выстрелов, и сейчас там колдуют эксперты.

— Вы верите, что. кто-то сунул пистолет под подушку Хенча?

— Конечно. Зачем было Хенчу убивать Филлипса? Они даже не были знакомы.

— Откуда вы это знаете?

— Знаю. Послушайте, есть вещи, которые известны вам лучше, чем мне... Есть факты, в достоверности которых нет оснований сомневаться. Хенч никого не убивал, но своим поведением обращал на себя внимание. И все время у него под подушкой лежал пистолет. Девушка весь день была с Хенчем. Если бы он кого-нибудь убил, она должна была это знать. Но она не имеет об этом никакого понятия. Она бы раскололась: что для. нее Хенч? Парень, с которым она проводила время, не больше. Забудьте о Хенче. Парень, который убил, слышал рев радио и знал, что он перекроет звук выстрела. Тем не менее перед убийством оглушил Филлипса, втащил его в ванную и закрыл дверь. Убийца не был пьян, у него четко работала голова, и он был очень осторожен Когда он вышел из квартиры Джорджа, радио замолчало, а Хенч с девушкой ушли поесть. Так все и произошло.

— Откуда вы знаете, что радио умолкло?

— Мне сказали,— холодно ответил Бриз.— В этом доме живут и другие люди. Радио замолчало, и они ушли. Когда убийца вышел в коридор, дверь в квартиру Хенча была открыта. Иначе у него не возникла бы мысль оставить там пистолет.

— Люди не оставляют открытыми двери в меблированных домах. Особенно в таком районе, как этот.

— Пьяные оставляют. Они теряют осторожность и ориентацию. Все время думают об одном. Дверь была открыта — пусть чуть-чуть, но открыта. Убийца вошел, сунул свой пистолет под подушку и обнаружил там другой. Он забрал его, чтобы еще больше впутать в это Хенча.

— Вам надо найти этот пистолет,— заметил я.

 — Пистолет Хенча? Мы пытаемся это сделать, но Хенч сказал что не знает его номера. Если мы найдем пистолет, то сможем многое установить. Но я сомневаюсь, что найдем. Сейчас мы занялись пистолетом, который у нас есть, но вы же знаете, как делаются такие дела. Думаешь, что все идет как надо, идешь по следу, а он вдруг обрывается. Тупик. Что еще можно придумать в такой ситуации?

— Я устал. Мое воображение не работает.

— Но вы прекрасно разобрались с делом Кассиди,— заметил Бриз.

Я промолчал. Хотел снова набить трубку, но она была еще слишком горячей, и я положил ее на стол.

— Видит Бог,— рассуждал вслух Бриз,— не знаю что и думать о вас. Я не могу утверждать, что вы покрываете убийцу, так же как не могу утверждать, что вы знаете больше, чем сказали.

Я снова промолчал.

Бриз наклонился вперед, стряхнул в пепельницу пепел с сигары, потом стал осторожно гасить ее. Он допил виски, встал и надел шляпу.

— Вы долго собираетесь валять дурака?

— Не знаю.

— Я помогу вам. Даю вам время до завтрашнего полудня, чуть больше двенадцати часов. До тех пор, пока у меня не будет результатов вскрытия. Даю вам время на размышление.

— А потом что?

— А потом доложу капитану, что некий частный детектив Филипп Марлоу скрывает информацию, в которой я нуждаюсь для расследования дела об убийстве. Что последует за этим, вы и сами знаете. Полагаю, он начнет действовать без промедления.

— Гм,— пробормотал я.— Вы заглядывали в стол Филлипса?

— Конечно. Он был аккуратный молодой человек. Там лежал только его дневник, а в нем — посещения пляжа, прогулки с девушками. Или о том, как он сидит в конторе и никто к нему не приходит. Однажды пожалел свое белье, сданное в прачечную, и исписал об этом целую страниц. В основном же писал по три-четыре строчки в день. Была даже всего одна строчка. И все это — печатным шрифтом.

— Печатным?

— Да, пером и чернилами он выводил, печатные буквы. Не обычные большие буквы, как у всех людей, а аккуратные, маленькие буковки. Похоже, что он умел быстро писать так.

— На карточке, которую он мне дал, было написано по-другому,— заметил я.

Бриз чуть подумал, потом кивнул.

— Верно. Возможно, иногда он писал по-другому. Ни на обложке дневника, ни в нем самом Имен не было. Может быть, для него это была своеобразная забава — имитировать печатный шрифт.

— Как в стенографии Пеписа?

— А что это такое?

— Когда-то один человек написал дневник, разработав новую стенографию.

Бриз посмотрел на Спанглера, который стоял около кресла и допивал виски.

— Надо это проверить, а то он подсунет нам второе дело Кассиди.

Спанглер поставил бокал на стол, и они направились к двери. На пороге Бриз оглянулся и посмотрел на меня.

— Вы знаете высокую блондинку?

— Может быть. Но насколько высокую?

— Просто высокую, Я не знаю ее роста. Про нее сказали, что она высокая. Это сказал некий. Палермо, владелец дома на Коурт-стрит. Мы зашли к нему в «Похоронные принадлежности». Он владелец и этого заведения. Так вот, Палермо говорил, что видел, как в половине четвертого из этого дома вышла высокая блондинка. Управляющий Пассмор не видел никакой высокой блондинки. «Воп» сказал, что она симпатичная. Я .поверил ему, потому что он подробно описал ее. Как она входила в дом, Палермо не видел — заметил только, когда выходила. На ней были брюки и спортивная куртка, на голове — платок. Волосы очень светлые — они выбились из-под платка.

— Мне это ни о чем не говорит,—сказал я.— Но я вспомнил кое-что другое. Я записал на конверте номер машины Филипса. Может быть, по нему вы узнаете его предыдущий адрес. Минутку.

Они ждали, а я пошел и достал из кармана пиджака конверт, который и передал Бризу. Тот посмотрел на номер и убрал конверт в бумажник.

— Значит, вы думали об этом?

— Конечно.

— Ну и ну! — покачал головой Бриз. И повторил: — Ну и ну!

Они ушли.

Я запер дверь и вернулся допивать виски. В бокале осталось совсем немного, и я по1нел на кухню, чтобы наполнить его. Остановившись у окна, я смотрел на верхушки эвкалиптов, подпирающие темное небо. Ветер снова шевелил их. С улицы доносился легкий шум. Я допил виски и пожалел, что нет еще бутылки. Ополоснув бокал, налил воды со льдом.

Было уже больше одиннадцати вечера, а я все еще не мог оценить ситуацию. Надо разобраться в ней или рассказать все копам — пусть они поработают со старухой и ее семьей. Наняли Марлоу, а в результате в деле полно копов. Зачем беспокоиться?  Зачем сомневаться или смущаться? Зачем страдать подозрительностью? Консультируйтесь с хладнокровным, осторожным и благоразумным детективом. Филипп Марлоу, Глевью, 7537. Приходите ко мне, и вы познакомитесь с лучшими копами города. Зачем отчаиваться? Обращайтесь к Марлоу, и вскоре за вами прибудет машина.

Нет, эти мысли никуда меня не приведут. Я вернулся в гостиную, закурил уже остывшую трубку; мне казалось, будто я курю резину. Я положил трубку на стол и встал посреди комнаты, сунув руки в карманы и закусив нижнюю губу.

Раздался телефонный звонок, я взял трубку.

— Марлоу? — спросил кто-то грубым, хриплым шепотом.

Этот шепот я уже слышал.

— Да,— ответил я.—Это снова ты?

— Возможно, ты неглупый парень,— продолжался шепот.— Возможно, ты захочешь, чтобы у тебя было все в порядке.

— Сколько? — спросил я.

— Пять сотен должны тебя вполне устроить.

— Лучше гранд. Что надо делать?

— Держать свой нос подальше. Хочешь поговорить о деле?

— Где, когда и с кем?

— Клуб «Долина холостяков». В любое время, когда приедешь туда.

— Кто ты?

В трубке послышался смешок.

— Спросишь у ворот Эдди Прю.

Раздался щелчок, и связь прекратилась. Я положил трубку.

Почти в половине двенадцатого я выехал из гаража и направился в cтopoнy Кочуэнга-Пасс.