Крик повторился еще раз, и наступила тишина. Хит рванулся к двери, на ходу вытаскивая пистолет из кармана плаща. Но Лиленд прикоснулся к его плечу.
— Не тревожьтесь,— сказал он спокойно.— Все в порядке.
— Черт возьми! — Хит отшвырнул его руку и шагнул обратно.
Все в доме пришло в движение: стали хлопать двери, послышались взволнованные голоса.
— А ну, все по местам! — заорал Хит.— И тихо сидеть!
Перепуганным гостям не оставалось ничего другого, как повиноваться злобному выкрику сержанта. А тот угрожающе повернулся к спокойному, как всегда, Ли-ленду.
— Кто и откуда кричал? Отвечайте!
Но вместо Лиленда заговорил Штамм, обращаясь при этом к Вансу:
— Бога ради, джентльмены, уезжайте отсюда! Вы и так уже порядком здесь напакостили... Уезжайте, говорю! Немедленно! — Он резко повернулся к Холлидею.— Доктор, поднимитесь, пожалуйста, к матери и дайте ей что-нибудь от сердца. А то в этом сумасшедшем доме у нее опять будет приступ.
Доктор ушел, сердито стуча каблуками. Ванса, казалось, ничуть не удивил этот инцидент. Спокойно затягиваясь сигаретой, он задумчиво разглядывал Штамма.
— Нам очень жаль, что пришлось побеспокоить ваших домочадцев,— сказал он наконец.— Какие нервы у всех слабые... Надеюсь, к утру люди отдохнут. Пойдемте вниз, мистер Маркхем.
Лиленд благодарно кивнул.
— Да, да, так будет лучше.— И пошел впереди нас, указывая дорогу.
Мы снова очутились в гостиной. Ванс уселся на старое место и вопросительно взглянул на Лиленда, ожидая объяснений. Тот принялся обстоятельно набивать трубку и, лишь закончив эту процедуру, заговорил:
— Это кричала мать мистера Штамма, Матильда Штамм. Она на третьем этаже живет. Понимаете, женщина эта неуравновешенная...— Он покрутил пальцем у виска.— Но не опасная, рассеянная только: у нее бывают галлюцинации, приступы какие-то с бредом.
— Похоже на паранойю,— заметил Ванс.— Может, ею и страхи овладевают?
— Вроде бы,— ответил Лиленд.— Психиатры даже предлагали поместить ее в санаторий, но Штамм и слышать об этом не захотел. Засунул ее на третий этаж и никуда не выпускает. Причем физически она совершенно здорова, да и в беспамятство впадает крайне редко. Но тем не менее выходить ей не позволено. Зато в ее распоряжении балкон и оранжерея. Она редкие растения разводит.
— А все же как часто бывают эти приступы?
— Да раза три в год, не больше, хотя голова ее постоянно забита странными идеями.
— В чем же они заключаются?
— Да в чем угодно. То с воображаемыми людьми спорит, то рыдает, переживая события, происшедшие в далеком детстве, то грозит кому-то.
— Ну, все ясно,— кивнул Ванс, закурил и спросил неожиданно: — А на какую сторону выходят балкон и оранжерея миссис Штамм?
Лиленд коротко взглянул на Ванса и опустил глаза.
— На северную.
— Так! — Ванс вынул изо рта сигарету.— К бассейну, значит?
Лиленд кивнул и, поколебавшись, сказал:
— Понимаете, этот пруд треклятый как-то странно на нее действует. Ведь именно он основной источник ее галлюцинаций. Часами может на него смотреть, а сиделка ее, по фамилии Шварц, утверждает, что миссис Штамм даже спать не ложится, если не посмотрит на бассейн.
— Как интересно... Кстати, мистер Лиленд, вы не знаете, когда бассейн был реконструирован?
Лиленд наморщил лоб.
— Точно не скажу. Дамбу еще дед Штамма построил. Но ничего усовершенствовать он даже не собирался. Стенки бассейна облицевал отец Штамма — Джошуа Штамм. А уже лично Штамм устроил фильтры и шлюзы: вода раньше была не очень-то чистой.
— А бассейн как-нибудь называется? — спросил Ване.
Лиленд пожал плечами.
— Да бог его знает. Индейцы по-всякому говорят: «место дракона», «пруд дракона», «место водяного чудовища». Водяным драконом даже детей пугают.
— Сейчас не время об этом разговаривать,— нетерпеливо сказал Маркхем.
— Тихо, тихо, дорогой мой,— успокоил его Ванс.— Только теперь я начинаю понимать, почему все в этом доме полны сомнений и предчувствий.— Он улыбнулся и снова обратился к Лиленду: — Кстати, миссис Штамм и раньше так кричала?
Лиленд наклонил голову.
— Бывало. Но совсем по-другому. Сейчас, похоже, она чего-то боится, а чего, сама не может понять. Страхи ее подсознательны, они не имеют материального воплощения...
Но тут распахнулись портьеры, и в комнату буквально ворвался, доктор Холлидей.
— Хорошо, что вы здесь, джентльмены,— сказал он.— Миссис Штамм хотела бы побеседовать с вами. Она в плохом состоянии, но это с ней случается. В общем-то ничего серьезного, если бы она не отказалась принять успокаивающее... Я бы даже просить об этом не стал, но в сложившихся обстоятельствах...
— Я им уже все объяснил,— спокойно сказал Лиленд.
Доктор облегченно вздохнул.
— Вот и славно. Откровенно говоря, джентльмены, я очень обеспокоен. Она непременно желает видеть полицию. Немедленно.— Он помолчал.— Может, это и к лучшему будет, если вы не станете возражать. Правда, должен предупредить, что не исключена непредвиденная реакция, но ваша тактичность...
— Мы все понимаем, доктор,- — произнес Ванс и добавил многозначительно: — Наверное, от этой встречи пользу получат все.
Мы поднялись на третий этаж вслед за доктором, прошли по широкому коридору и попали в ярко освещенный громадный холл, обставленный в стиле викторианской эпохи. На полу лежал потрепанный темно-зеленый ковер, а стены были оклеены обоями в тон. Зеленый атлас на креслах давно выцвел и стал белесым. Спальня миссис Штамм как две капли воды походила на эту комнату. Отличалась она только наличием кровати, камина и картин на стенах.
Высокая седая женщина в переднике окинула нас мрачным взглядом и поднялась было на ноги.
— Вам лучше остаться, мисс Шварц,— сказал доктор.
Сама миссис Штамм стояла у окна в дальнем конце комнаты. От нее веяло странным холодом. Обеими руками она держалась за спинку кресла, и в ее глазах был какой-то затаенный испуг. Несмотря на свой невысокий рост и стройную фигуру, она производила впечатление энергичной и сильной женщины. Такие мускулистые руки, как у нее, подошли бы скорее мужчине. (Мне даже подумалось, что она вполне могла бы поднять свое кресло и швырнуть в нас.) Римский нос ее портила излишняя крючковатость, рот — сардоническая улыбка, а черные волосы — седые пряди. На ней было красное шелковое кимоно до самого пола.
Доктор Холлидей кратко представил нас, но она даже внимания на это не обратила, продолжая улыбаться гак загадочно, будто известно ей было нечто для нас непостижимое. Но улыбка вдруг исчезла, и лицо ее исказилось от страха.
— Это сделал дракон! — Были первые слова.— Говорю вам, что это сделал дракон! И ничего тут не изменишь!
— Какой дракон, миссис Штамм? — спокойно спросил Ванс.
— Какой! — презрительно усмехнулась она.— Да тот, что обитает в бассейне под моими окнами.— Она махнула рукой куда-то вниз.— Отчего, по-вашему, это место называют Лужей Дракона? Да оттого, что здесь его дом, дом старого водяного чудовища, который охраняет жизнь и счастье Штаммов. Дракон приходит в ярость, когда моей семье угрожает опасность, и поднимается из воды.
— А почему вы думаете,— голос Ванса звучал мягко и вежливо,— что именно дракон виновен в случившемся сегодня ночью?
— О, я знаю это, я знаю точно! — Глаза ее заблестели, а на губах снова появилась таинственно-зловещая улыбка.— Уже многие годы я сижу здесь одна перед окном, но все вижу и все знаю. Они пытаются держать меня в неведении. Ха-Ха! Мне известно все, что произошло здесь за последние два дня. Мой бедный сын разговаривал с кем-то на лестнице. Я стала прислушиваться, и оказалось, что Стенфорд Монтегю не вынырнул из бассейна! Да ведь он и не смог бы вынырнуть! Никогда! Дракон схватил его и утащил под воду, пока тот не захлебнулся.
— Но мистер Монтегю не был врагом семьи Штаммов,— мягко возразил Ванс.— За что же ваш защитник убил его?
— Мистер Монтегю был врагом,— заявила женщина, отодвинула кресло и шагнула вперед.— Он увивался за моей девочкой, жениться на ней хотел. Негодяй! Только и делал, что лгал, а стоило ей отвернуться, он уже крутился возле других женщин. О, я так много видела за последние два дня!
— Все понятно,— кивнул Ванс.— А дракон случайно не может быть мифом?
— Мифом? О, нет! — женщина говорила с холодной убежденностью.— Еще ребенком я его видела. В молодости была знакома с людьми, которые тоже с ним встречались. Старые индейцы из деревни частенько наблюдали за ним и потом рассказывали мне. А в длинные летние сумерки я взбиралась на вершину утеса и смотрела, как он вылетает из бассейна. Водяные драконы всегда появляются после захода солнца, когда тени становятся гуще и над рекой поднимается туман. А потом я сидела у окна и ждала его. Ведь он был другом моим, я не могла пропустить его возвращение. Порой, когда я сидела на скале, он вообще не показывался из воды, только заставлял ее бурлить, чтобы я всегда была уверена в нем.
Голос миссис Штамм звучал возвышенно, словно она читала стихи, упершись руками в бедра, с горящими глазами.
— Все это очень интересно,— вежливо пробормотал Ванс. Но я заметил, что разглядывает он ее оценивающе.— Однако ваши рассказы могут быть только плодом детского воображения. Ведь существование драконов не укладывается в рамки современной науки.
— Современной науки! Ха! — Она презрительно посмотрела на Ванса.— Действительно, наука! Удобное словечко, прикрывающее человеческое невежество. А что ей известно о законах рождения, роста, жизни и смерти? О подводных обитателях, наконец? А ведь их неизмеримо больше, чем обитателей сухопутных. Даже у моего сына, с его богатой коллекцией морских и речных рыб, даже у него ничего нет из глубин океана. Может ли он утверждать наверное, что там не живут чудовища? Известные уже рыбы и те для людей — полная тайна. Не говорите мне о науке, молодой человек. Я знаю только то, что видели эти старые глаза!
— Все это верно,— тихо согласился Ванс.— Но если допустить, что некая гигантская летающая рыба время от времени навещает бассейн, разве можно считать ее умной настолько, чтобы разбираться в ваших домашних делах?
— Как вы смеете оценивать ум создания, о котором ничего не знаете? — В голосе ее звучало неприкрытое пренебрежение.— Люди с их самомнением даже представить себе не могут существ умнее, чем они сами.
Ванс слабо улыбнулся.
— По-моему, вы человечество недолюбливаете.
— Я человечество ненавижу,— с горечью сказала она.— Насколько бы мир был лучше и чище, если бы оно отказалось от своих шаблонов.
— Да, да, конечно.— Тон Ванса неожиданно изменился.— Но позвольте все же поинтересоваться, ночему вы пожелали увидеть нас в такое позднее время?
Она напряглась и наклонилась вперед. Глаза ее заблестели.
— Ведь вы из полиции, не так ли? Значит, хотите разобраться... Я должна рассказать вам, как Монтегю расстался с жизнью. Поверьте мне! Его убил дракон, понимаете? Дракон! Никто в этом доме к его смерти непричастен. Никто!.. Больше мне сказать вам нечего.— Голос ее звучал со все нарастающей страстностью.
Ванс по-прежнему глядел на нее не отрываясь.
— Но отчего вы так уверены, миссис Штамм, что мы не считаем смерть Монтегю случайной?
— А разве бы вы явились сюда, если бы думали иначе? — сердито закричала она.
— Итак, вы узнали об этой трагедии, подслушав разговор вашего сына, не сдержались и закричали?
— Да! — воскликнула она и добавила более холодно: — Я чувствовала, что здесь должно произойти несчастье.
— Тогда почему вы вскрикнули?
— От изумления... и ужаса... когда поняла, что это сделал дракон.
— Но разве можно столь упорно обвинять во всем одного дракона?
Снова лицо женщины скривилось в язвительной усмешке.
— Конечно. Я лично его видела и слышала сегодня вечером.
— А!
—: Вот именно! Примерно час назад я стояла у окна и смотрела на бассейн. И вдруг в небе показалась огромная тень и захлопали знакомые крылья... все ближе и ближе... Это дракон подлетал к утесу из-за деревьев. Я видела, как он нырнул и как на этом месте поднялся белый столб воды... Потом наступила тишина.. Дракон вернулся домой.
Ванс подошел к окну.
— Но сейчас очень темно,— объявил он.— Отсюда же ничего не заметишь.
— А я заметила! — хрипло закричала она и погрозила Вансу пальцем.— Я многое замечаю из того, что не замечают другие. И я повторяю, что видела, как дракон вернулся домой...
— Вернулся? — Ванс холодно прищурился.— Откуда бы ему возвращаться?
Она лукаво улыбнулась.
— А вот этого я не скажу, это его секрет... Одно знайте: он летал прятать тело.
— Мистера Монтегю?
— Конечно. Он никогда не оставляет в бассейне своих жертв.
— Значит, были и другие жертвы? — спросил Ванс.
— Множество,— замогильным голосом ответила женщина.— И он всегда их прятал.
— Ваша теория, миссис Штамм, может рухнуть, если тело мистера Монтегю обнаружится все-таки в бассейне.
Она так усмехнулась, что у меня мороз пошел по коже.
— Обнаружится? В бассейне? Никогда. Его там нет!
Ванс помолчал, затем поклонился.
— Спасибо за информацию и помощь, миссис Штамм. Надеюсь, остаток ночи вы будете спать спокойно.
Вслед за Вансом мы вышли в холл. Там доктор Холлидей остановился.
— Я пока побуду с ней,— сказал он.— Постараюсь ее уложить... Только ради бога, не принимайте все это всерьез. У нее такие видения часто бывают. Но это совершенно не опасно, не беспокойтесь.
— Я понимаю,— сказал Ванс, пожимая ему руку.