Каждый когда-нибудь слышал об исключениях, которые подтверждают правила. Профессор Саварезе был как раз одним из таких счастливчиков. Общепринято считать, что волосы у итальянца должны быть цвета воронова крыла, а рост —относительно небольшим. Еще одно убеждение рисует математика расположенным к сухости и педантизму, пребывающим где-нибудь в стратосфере, как в доме родном, а на земле разве что навещающим изредка родственников.

Ну а Саварезе, итало-американский профессор, был, высоким крепким блондином, похожим на свежий мартовский ветер.

В первые же двадцать минут он поведал нам, как захватывающе интересно было бы вывести ряд формул,— конечно, чисто математических,— которые могли бы найти применение в работе детектива. Он был убежденным сторонником теории вероятностей и сразу привел нам в подтверждение своих мыслей несколько характерных примеров.

— Возьмем самый простенький для сыщика случай,— предложил он с радостной улыбкой.—Трое слуг украли из сейфа в господской комнате кольцо с бриллиантами. Давайте обозначим их буквами «икс», «игрек» и «зет», и тогда...

— Прошу вас! — не выдержал Вульф.— Вы отклоняетесь от темы!

Саварезе посмотрел на него озадаченно.

— Я что, действительно отклоняюсь? А какая, собственно, была тема?

— Смерть мистера Сирилла Эрхарда и ваша к ней причастность.

— О, да, конечно.— Он улыбнулся так, словно собрался просить прощения, потом улыбнулся еще раз и развел руками.— Может быть, мы еще сумеем вернуться и к моей любимой проблеме? Меня чрезвычайно волнует эта...

— Да, только позже. А теперь я бы хотел спросить вас, кто во время той передачи подал мистеру Эрхарду стакан и бутылку?

— Право, не знаю. Видите ли, мне в высшей степени интересно установить различие между вашим методом и методом полиции. Вы, похоже, пытаетесь перейти от фактора вероятности к фактору достоверности. А следовательно, видите во мне убийцу с шансами один к пяти, но в ходе нашей беседы этот шанс может возрасти до одного к четырем, к трем и так далее либо упасть до одного к десяти. Тогда вы будете уверены в том, что как убийца Эрхарда я могу в расчет не приниматься. Существует показательная формула...

— Несомненно.— Вульф держался великолепно.— Если уж вы мечтаете сравнить мои методы с полицейскими, то должны разрешить мне хоть изредка вставлять словечко. Были вы знакомы с мистером Эрхардом до упомянутой передачи?

— О, да! В общей сложности я видел его шесть раз. Впервые — тринадцать месяцев назад. Все это я могу изложить без запинки, ибо полиция довольно обстоятельно меня расспрашивала. Поскольку вы наметили конкретный путь, я прежде всего остановлюсь на пунктах, которые могут быть использованы для моего обвинения. Вы согласны?

— Вполне.

— Да, так я и подумал... Будучи математиком, я всегда интересовался практическим приложением теории вероятностей к любой игре. Как ключ к нормальному случаю...

— Не теперь! — резко оборвал его Вульф.

— О нет, конечно, нет. Вообще, на скачках применять, основное положение этой теории необычайно трудно. Изучая год назад возможности одной формулы, я решил немного подробнее начать штудировать газеты с предварительными данными заездов. Среди выписанной мною периодики был и «Трек-альманах», который выпускал мистер Сирилл Эрхард. Полицейские спрашивали, почему я выбрал именно его, но я тогда не смог ответить, поскольку просто об этом позабыл. Возможно, это возбудило их подозрения, но все же факт остается фактом — я не могу вспомнить, по какой причине выбрал эту газету. Как-то в феврале Эрхард опубликовал особенно интересный прогноз, я даже лично зашел к нему. Он был интеллигентным человеком, но, к сожалению, совсем не интересовался математикой, и я с ним встречался нечасто. Тем не менее позже мы еще раз виделись, а как-то провели даже вместе несколько дней у одного знакомого в Нью-Джерси. В общей сложности, повторяю, я видел его до той злополучной передачи шесть раз. Это ведь может навести на подозрения, не так ли?

— На ничтожные,— пробормотал Вульф.

Саварезе кивнул.

— Ваша объективность меня радует. Правда, дальше будет хуже. Когда радиовещательная компания устроила опрос желающих организовать справочный бюллетень, я написал туда письмо с предложением принять вторым гостем в такой программе мистера Эрхарда.— Саварезе улыбнулся.— Ну как теперь обстоит дело с шансами один к пяти?

— Но ведь это соотношение выдвинуто вами, а не мной. В полиции есть упомянутое письмо?

— Нет. По моим, сведениям, радиокомпания всю переписку уничтожила.

Вульф заерзал в своем кресле.

— Что еще вы можете привести по так называемым пунктам обвинения?

— Дайте-ка подумать.— Он остановился.—Похоже, это все, если говорить о каких-то особенностях моего характера. Тогда следующим пунктом будет состояние моих финансов. Жалованье профессора математики позволяет мне вести лишь весьма скромную жизнь, и все же я каждую неделю отдавал десять долларов за «Трек-альманах».

— Вы играете в тотализатор? Ставили на скачках?

— Нет, еще ни разу. Для этого я слишком много знаю, а если хотите — то и слишком мало. Более девяноста процентов таких пари бывают следствием азарта, а не здравого смысла.— Саварезе развел руками.— Таким образом, мы приходим теперь на путь отрицания того, что я отравил Эрхарда. Позвольте привести вам, некоторые аргументы. Я никак не мог поднести ему яд, поскольку сидел по диагонали от него и вообще не касался бутылок и стаканов. Затем — практически невозможно доказать, что я где-то купил, украл или еще как-нибудь достал цианистый калий. Далее, не нашлось бы ни малейшего подтверждения тому, что я в какой угодно форме получил или мог получить некую выгоду, от смерти Эрхарда. Когда я в тот день -без двадцати одиннадцать приехал в студию, все были уже в сборе и, подойди я к холодильнику, наверняка увидели бы это. Ну и наконец, не существует никаких причин для утверждения, что мое отношение к Эрхарду было иным, чем я его описывал.— Саварезе с сияющей улыбкой посмотрел на Вульфа.— Ну, как теперь? Один к тысяче?

— Я не говорил, что буду следовать вашей схеме,— проворчал Вульф,—У меня свои методы, и приходится то тут, то там ковыряться в разных мелочах. А вы, кстати, уже бывали в Мичигане?

Весь следующий час до того самого момента, когда Вульф должен был войти в лифт, чтобы отправиться в оранжерею на крыше, он обстреливал профессора Саварезе самыми разными вопросами. Тот отвечал очень кратко и дельно. Очевидно, он все еще тщился сравнить методы Вульфа с полицейскими, потому что выглядел скорее вдумчивым судьей, нежели человеком, которого подозревают в убийстве.

В начале пятого пришел Саул Пензер и уселся в красное кресло для посетителей.

— Я все испортил, и мне прямо стыдно показываться Вульфу на глаза,— мрачно начал он.—То, что я недооценил эту женщину,— одна из самых больших ошибок за всю мою карьеру.

До шести часов мы коротали время за картами, и, когда пришел Ниро Вульф, я успел обобрать Саула на три доллара.

Вульф молча выслушал рассказ Саула и, объяснив ему, что извиняться за промах было незачем, велел позвонить после ужина, дабы получить дальнейшие указания

Когда мы остались в конторе одни, Вульф откинулся в своем кресле и закрыл глаза. Я вставил бумагу в пишущую машинку и напечатал доклад о деятельности Саула Пензера, а когда нес его к шкафу, услышал голос Вульфа:

— Арчи!

— Да, сэр?

— Я должен обязательно поговорить с девчонкой. Соедини-ка меня с мисс Фрэзер.

Я исполнил его приказание, но мы спокойно могли не тратить время на этот звонок. Мисс Фрэзер выразила сожаление по поводу того, что мы еще не добились никаких результатов. Потом пообещала нам всяческую помощь, заявив, однако, что, по ее мнению, бесполезно звонить в Атлантик-Сити и пытаться убедить мисс Шеппард приехать в Нью-Йорк к мистеру Вульфу. Она, мол, без сомнения, откажется. Мисс Фрэзер согласилась посодействовать нам и попытаться повлиять на Нэнси, но сказала, что от ее матери не сумеет добиться большего, чем остальные. И в заключение мы узнали, что именно она оплатила матери и дочери дорогу в Атлантик-Сити и гостиницу.

— В самом деле? — ошеломленно спросил Вульф.— Но мисс Коппел заявила мистеру Гудвину, будто никто из вас не знает, куда они поехали.

— Мы действительно только сегодня утром прочитали это в газетах. Деньги на проезд и расходы я им давала, но о том, куда они отправляются, не было сказано ни слова.

Вульф повесил трубку, и я вынес на его усмотрение несколько предложений, но он уже вбил себе в голову, что прежде всего должен поговорить с мисс Шеппард.

— Доставь ее ко мне,— ворчал он.

Иного я и, не ожидал.

— В полном здравии? — спросил я.

— Но ведь здесь ты сможешь снова привести ее в чувство. Нужно было сразу отправить тебя в Атлантик-Сити, потому что я-то знаю, как ты умеешь обращаться с молодыми девушками.

— Большое спасибо за комплимент, но она еще несовершеннолетняя, а не молодая леди.

— Арчи!

— Да, сэр?

— Привези ее!