Я вернулся в бюро после трех часов. С Китти мы договорились встретиться завтра вечером. Я должен буду заехать за ней в восемь. Эта перспектива скрашивала мне жизнь.

Уже через минуту в кабинет вошла Фран с неприязненным выражением на лице.

— От импресарио танцовщиц живота никаких новостей,— сухо объявила она.

— Да, действительно,— сказал я быстро.

Дэнни Бойд,— продолжала она, ехидно усмехаясь,— признайтесь сейчас же, что Осман-бей ваша выдумка и шутка.

— Уверяю вас, милая, он существует. Видите ли, украли дочь его компаньона Абдулла Мюрада, и Осман-бей боится 'сообщить ему об этом.

— Абдулла — что?

— Мюрада.

— О-ля-ля! — воскликнула Фран.— И как зовут его дочь... .может быть, Фатима?

После этих слов она вышла из кабинета, насмешливо покачивая бедрами.

Я закурил сигарету и задумался. Похоже, все были уверены, что каждый раз, открывая рот, я собираюсь водить кого-то за нос. Истина обязывала меня признать с некоторой горечью, что, скорее, эти самые кто-то водят меня за нос, причем делают это совершенно серьезно, а не в порядке развлечения. Если бы не перспектива завтрашней ночи и наслаждений, которые обещает Китти Торренс, весь мир казался бы мне настоящим свинством.

Прошло пять минут. В кабинет снова вошла Фран. Она, кажется, перенесла серьезное потрясение.

— Дэнни,— воскликнула она взволнованно.— В приемной сидит человек, который хочет видеть вас немедленно.

Я пробормотал:

— А как его зовут?

Она улыбнулась жалкой улыбкой.

— Это мужчина.

— Очевидно, это мистер Икс, шеф Международного шпионского центра,— сказал я иронически.

Она отвела глаза в сторону и начала переминаться с ноги на ногу.

— Он утверждает, что его зовут Абдулл Мюрад,— наконец ответила она приглушенно.— Я... я признаю, что была неправа... Значит, вы не дурачили меня?

— А вы уверены,— спросил -я сурово,— что этот человек — не плод моего воображения? Может быть, следует только щелкнуть пальцами, и он исчезнет?

— Я уже .извинилась,— промямлила она.— Вы хотите его видеть?

— Ну конечно. Впустите его немедленно.

Человек, который решительной поступью вошел в мой кабинет, был среднего роста и военной выправки. На вид — лет пятидесяти, с коротко подстриженными волосами и худым насмешливым лицом. Он явно относился к тому типу людей, которые бывают либо преданными друзьями, либо непримиримыми врагами.

По тому, как он посмотрел на меня, я понял, что не имею никаких шансов видеть его среди своих друзей.

— Мистер Бойд? — спросил он резко и без всякого акцента.— Я — Абдулл Мюрад.

— Садитесь, пожалуйста, мистер Мюрад,— сказал я вежливо.

— У меня нет времени на бессмысленные церемонии,— пролаял он.— Мне нужны сведения, и немедленно.

— Сведения? По какому вопросу?

— Пять дней назад похитили мою дочь,— заявил он.— Только что я узнал об этом от собаки, которая некогда была моим компаньоном. Вы его знаете, это Осман-бей. Он сказал, что не осмелился обратиться к полиции, опасаясь подвергнуть опасности жизнь моей дочери, и нанял вас, частного детектива.

— Ну и что?

— Я хочу знать, как проходит следствие, Бойд. Мне нужен полный отчет о том, что вы успели сделать, куда ходили, с кем разговаривали, какие у вас возникли гипотезы, я должен быть в курсе всего.

— Мистер Мюрад,— сказал я, тщательно подбирая слова.— Поверьте, я понимаю ваши отцовские чувства, но, к сожалению, не могу ответить на эти вопросы.

— Что? — Глаза его засверкали.— Почему не можете?

— Я не могу *вам дать отчет о ходе расследования и вообще о том, что относится к этому делу, по одной простой причине: мой клиент — Осман-бей, а не вы.

— Но дело касается моей дочери,— покраснел он.— Это мне дает значительно больше прав, чем Осману-бею.

— Но не для меня,— сказал я.— Мне очень жаль, мистер Мюрад, но это так.

Он подошел к моему столу. Переполнявшие его разочарование и гнев стали почти осязаемыми.

— Вы расскажете мне все, Бойд, иначе я буду колотить вас до' тех пор, пока не заговорите.

Я осторожно выдвинул ящик стола и достал свой «Магнум-357».

— Успокойтесь, мистер Мюрад. Как только мой клиент разрешит вам все рассказать, я это сделаю, но не раньше.

Он смотрел на оружие в моей руке, и казалось, что его не остановить, но в конце концов здравый смысл взял верх.

— Ладно, Бойд,:— прохрипел он.— Сейчас я не могу ничего предпринять. Но придет время — я сделаю все, чтобы оно пришло,— и ситуация изменится. Только тогда вы горько пожалеете о своем отказе.

— А как вы оказались в Нью-Йорке и как обнаружили исчезновение дочери?

— Я позвонил ей из Парижа вчера утром. Думал сделать приятный сюрприз.. В отеле мне сообщили, что она ушла через два часа после прибытия, не оставив адреса. Я был поражен этой новостью. Потом подумал, что, может быть, этому найдется какое-то разумное объяснение, и позвонил своему компаньону.

Несколько секунд его правую щеку дергал нервный тик.

— Осман-бей вел себя очень изворотливо и уклончиво. Вначале сказал, будто моя дочь просто переехала в другой отель потому, что первый ей не понравился. Когда же я спросил, ,в какой, он забормотал нечто бессвязное и объявил, что охотно отдаст за мою дочь собственную жизнь. А потом поклялся на Коране сделать все возможное, чтобы вернуть ее в целости и невредимости. Я вскочил в первый же самолет до Нью-Йорка и сегодня утром прилетел сюда. А после четырехчасовой беседы с моим компаньоном сразу же пришел к вам. Даже лучший друг Османа-бея не назовет его храбрым, но сейчас кто-то пугает его больше, чем я. Он клянется, что понятия не имеет, почему похитили мою дочь. По его словам, контакта с похитителями у него нет и требования о выкупе он не получал, но тем не менее убежден, что, заявив в полицию, мы подвергнем жизнь моей дочери опасности. Вы что-нибудь понимаете, Бойд?

— Да, конечно. Похищение людей расценивается в США как одно из самых серьезных преступлений. Поэтому, если похитители считают, что смогут избежать полиции, убив свою жертву, они не станут церемониться: ведь за похищение им грозит электрический стул.

Мюрад несколько секунд молча смотрел на меня.

— Я еще раз прошу вас, Бойд, расскажите мне о ходе следствия.

— Я еще раз повторяю вам,— сказал я, не повышая голоса,— как только Осман-бей разрешит, я это сделаю.

— Хорошо,— бросил он сухо.— Я не могу разговаривать с человеком, который держит в руке оружие.

Он резко повернулся и направился к двери. Потом остановился и, оглянувшись, сказал:

— Вы пожалеете об этом. Я враг непримиримый.

Дверь за ним захлопнулась, и я не успел даже обдумать этот неожиданный визит, как в бюро ворвалась Фран.

— Надеюсь,— произнес я,— вы не пришли сказать мне о том, что Мюрад ожидает меня в коридоре на второй раунд?

— О нет! — воскликнула она, горестно качая головой.— Вас просит к телефону женщина. Она утверждает, что звонит от имени Османа-бея.

Я снял трубку.

— Бойд.

— Это Селина,— проговорил женский голос.

Передо мной немедленно возник образ прекрасной одалиски в красном шелковом болеро и шароварах.

— Ну, как проблемы, Селина? — спросил я.— Удалось заставить его двигаться?

— Не ваше дело, пошляк,— ответила она холодно.— У меня есть сообщение от Османа-бея. Он просил передать, что вынужден неожиданно уехать и не знает, когда вернется. Также он просил предупредить, что Абдулл Мюрад в городе и что ни в коем случае нельзя ничего ему рассказывать. Понятно?

— Понятно,— сказал я.— Он уже приходил и ушел. Я ему ничего не сказал.

— Ах, так. Ну в любом случае это все. Да, еще одно. Осман-бей сказал, чтобы вы позвонили ему в девять часов и отчитались о своей работе.

Я ответил ей вполне откровенно;

— Передайте, что я не знаю, где буду сегодня в девять вечера, поэтому сам выберу время, когда ему позвонить.

— Он, разозлится.

— Вы меня огорчаете, милая,— сказал я с упреком.

Раздался резкий щелчок. Она бросила трубку.

Я отошел от телефона и наткнулся на любопытный взгляд Фран.

— А что она хочет заставить двигаться, Дэнни?

— Свой пупок. А вы думали, что? А? Все искусство танца живота состоит именно в движении пупка. У нее плохое настроение, так как Осман-бей считает, что раз уж она обошлась ему в 1000 долларов, то за такие деньги он имеет право на движение высшего класса.

Фран посмотрела на меня с упреком.

— Ладно, я не верила ни в Османа-бея, ни в Абдулла Мюрада, и вы видите, До чего это меня довело. Теперь я готова всему верить. Я даже не спрошу, куда была заплачена 1000 долларов. Вы наверняка ответите, что в наше время на танцовщиц живота громадный спрос, правильно?

— Конечно. Почти правильно. И...

— Их покупают на невольничьем рынке, да?

— Ну да,— сказал я небрежно.— Кроме того, сообщаю вам, что в настоящее время там значительный выбор евнухов. Можно купить по дешевке. Если вы ищете первоклассного слугу, который бы содержал вашу квартиру в безупречном состоянии...

Она жалобно пискнула и выскочила из кабинета.

И тут я вспомнил о свидании с Корли, назначенном на шесть часов.

Я нашел кобуру и вложил в нее пистолет. Возможно, направляясь к Корли, я еду прямо в клетку ко львам, поэтому с пистолетом под мышкой мне будет значительно спокойнее.

* * *

С того места на вершине холма, где я остановил машину, панорама была изумительная. Прохладный морской ветер приятно освежал. Вдали на фоне розовых облаков романтично вырисовывались белые паруса.

Вооружившись биноклем, я еще раз осмотрел резиденцию Корли. Это была большая вилла, построенная на обрыве, который возвышался над пляжем метров на семьдесят. Владение окружала кирпичная стена в два с половиной метра. Над стеной тянулись электрические провода.

Ясно, что проникнуть за такую ограду смог бы только прыгун с шестом.

Благодаря биноклю я сумел различить собачью конуру метрах в двенадцати от дома. И подумал, какую же собаку держит Корли? Наверняка не болонку, скорее — волкодава.

Ну а в целом это была настоящая крепость.

Я посмотрел на часы. Было без пяти пять. Я медленно съехал с холма и остановился перед массивными воротами, очень напоминающими тюремные.

Потом снял трубку переговорного устройства и несколько раз нажал на кнопку.

Секунд через десять оттуда послышался мужской голос:

— Резиденция Корли.

— Мое имя Бойд. У меня свидание с мистером Корли в шесть часов.

— Минуточку,— ответил голос.

Ровно через десять секунд мой невидимый собеседник снова заговорил:

— Все правильно. Вас ждут. Ворота автоматические. Когда створки откроются, заезжайте и следуйте по аллее прямо к дому. Понятно?

— Да,— сказал я, повесил трубку и едва успел сесть в машину, как ворота медленно раскрылись. Я въехал на аллею и через некоторое время подкатил к стоянке.

Пока я поднимался по ступенькам, ведущим к дому, дверь резко распахнулась, на пороге появилась женщина и адресовала мне вежливую улыбку.

На ней было голубое платье с китайским воротничком, очень идущее к ее платиновым волосам. Такая элегантная прическа потребовала, наверное, нескольких часов работы высококвалифицированного парикмахера. Округлые щеки ее сохранили девичью упругость, рот был восхитителен. Единственным сомнительным элементом из всех прелестей дамы я бы назвал глаза. Их яркая голубизна напоминала эмаль: жесткую, прочную, с гарантией от обесцвечивания, растрескивания и других посягательств времени.

— Мистер Бойд! — воскликнула она радостно.— Я Беатрис Корли. Рада с вами познакомиться.

— Я тоже рад, миссис Корли,— сказал я вежливо.

— Входите, пожалуйста..

Вслед за ней я через массивный холл дошел до громадного салона, в глубине которого возвышался сверхсовременный бар.

Комфортно устроившись в кресле, она пригласила меня сесть напротив .и объяснила:

— Мэтью задержался в своей галерее. Я жду его с минуты на минуту, мистер Бойд.

Блестящие эмалевые глаза внимательно осмотрели меня — от прически до кончиков ботинок.

Во время этого осмотра я чувствовал себя куском мяса, лежащим на весах под безжалостным взглядом покупателя.

— Я ненавижу эту жару, а вы, мистер Бойд?

— Ну, вам, бедным коммерсантам, приходится хуже других. У вас ни малейшей возможности спрятаться от пекла, ведь вы постоянно вынуждены натягивать на себя эти ужасные костюмы, да и все остальное тоже.

Она кокетливо заморгала.

— Все-таки нам, женщинам, проще: легкое платье и больше ничего.

— Ну разумеется,— сказал я.

— Но должна извиниться перед вами, мистер Бойд. Очень часто я болтаю обо всем подряд. Вы работаете в той же области, что и мой муж? Я хочу сказать: вы интересуетесь искусством, античностью?

— Сейчас я интересуюсь всем, чем занимается ваш муж, миссис Корли,— сказал я тщательно подбирая слова.— Меня занимает все, что он покупает или продает, правда, за исключением античности.

В глазах у нее зажегся гневный огонек, подтверждающий, что мой намек на античность попал в точку. Потом ее безупречная эмаль стала сугубо вежливой.

— Однако уверена, что вам хочется выпить.

— Блестящая идея.

— Нажмите, пожалуйста, на кнопку там, под стойкой бара.

Она проследила глазами за моими движениями и поблагодарила кивком.

— Да, да, именно так.

Неожиданно послышался мягкий гул автомобиля, едущего по аллее.

— Это, наверное, Мэтью. Как хорошо, что он не задержался. В Манхэттене сейчас настоящий ад. А- теперь мы немного освежимся.

В комнату вошел человек в белой куртке и черных брюках. Ему было не более двадцати трех лет.

— Вы звонили, миссис? — спросил он.

— Да, Майкл,— повернулась она к нему, бессознательно поправляя рукой безупречную прическу.— Мы хотели бы что-нибудь выпить. Например, для меня — виски, а вам, мистер Бойд?

— Мартини.

— В таком случае приготовьте два мартини, Майкл. Я только что слышала, как приехал мистер Корли.

Юный слуга вышел, тяжело волоча ноги и с таким видом, будто, соглашаясь приготовить напитки, -оказывал всему человечеству неоценимую услугу.

Через несколько секунд в комнату вошел Мэтью Корли.

Он очень странно передвигался: боком, как краб. Вначале он посмотрел на жену и сразу же отвел глаза. Потом заметил меня, и они опять принялись вращаться.

— Очень рад снова вас видеть, мистер Бойд,— сказал он любезно.— Я... э... действительно, мистер Бойд...— Он нервно скривился.— Очень жарко, вы не находите?

Жена посмотрела на него убийственным взглядом.

— Садись, Мэтью, и успокойся на минутку. У тебя заболит сердце, если будешь так крутиться.

Корли опустился на диван и принялся царапать подошвами пол в знак немого протеста.

Вернулся Майкл с напитками.

— Я подумала, тебе сейчас самое время выпить мартини.

— Очень мило с твоей стороны, дорогая.

Следующие четверть часа были крайне утомительными. Беатрис держала в своих руках нить разговора: сама задавала вопросы и сама на них отвечала, не давая вставить ни одного слова. Но мне было все равно. Я слишком увлекся осмотром ее мужа. Здесь все стало ясным. Он сильно нервничал. Упоминание жены по поводу вчерашнего мартини четко указывало на его положение в семье. Она разрешила ему только один стакан, а у него не хватило мужества протестовать. Я не мог понять, почему. В конце концов Беатрис иссякла и замолчала, по крайней мере на тридцать секунд.

Непривычная тишина заставила Мэтью завертеться еще сильнее.

— Вы знаете, мистер Бойд,— изрек он, — я наконец-то нашел прекрасное средство против жары.

— Да? И что же это такое? — спросил я вежливо.

— Кондиционер,— сказал он, закрывая глаза.

— Может быть, ты выйдешь, дорогой? Почему бы тебе не прогуляться? — предложила Беатрис. Это прозвучало как приказ.— Мне бы хотелось побеседовать с мистером Бойдом.

— Да, да, конечно.— Off сразу же поднялся.— Рад был снова увидеться с вами, мистер Бойд. Я получил огромное удовольствие от нашей беседы.

Он хотел еще что-то добавить, но было слишком поздно: его уже выставили из комнаты.

—- Ну вот,— весело сказала Беатрис,— 'думаю, теперь мы сможем выпить еще по стаканчику. Я не хотела ставить Мэтью в неловкое положение, ведь он должен ограничиваться одним коктейлем в день. Ему нужно следить за своим здоровьем. Да... нажмите снова на кнопочку, мистер Бойд, на этот раз дважды.

Я повиновался.

Пальцы Беатрис неожиданно начали барабанить по ручке кресла. Ее взгляд явно стал неприязненным.

— Скажите, Бойд, сегодня днем в галерее так уж было необходимо терроризировать бедного Мэтью? — спросила она резко.— Он едва не умер от страха. Для чего это понадобилось?

Я замер с открытым ртом, стараясь сформулировать ответ.

— Вам следовало догадаться, что все равно он позвонит мне. Почему вы сразу не пришли сюда?

Прошлой ночью Фрэнк решил, будто в клуб меня прислал Корли. Но мне даже в голову не пришло, что Корли может быть женщиной. Ломакс говорил о «куске сала», а я-то вообразил, что он шутит, увидев в первый раз Корли.

Зато эта характеристика прекрасно подходила к его супруге.

В комнату вошел юноша в белой куртке. На этот раз без подноса: он держал пистолет. За ним стоял второй человек, тоже с пистолетом в руке.