Луч света, проникший через щель под дверью, осветил тело мужчины. Я схватил его за волосы, поднял голову и убедился, что это Франсис. Руки у меня испачкались кровью: вероятно, я проломил ему череп.

Невольно я почувствовал жалость к этому человеку, но постарался подавить ее, ведь он-то оглушил бы меня и выбросил за борт, даже не моргнув глазом.

— Я тоже предпочитаю стоять не перед дулом, а со стороны рукоятки,— проговорил я вполголоса.

По привычке врача я проверил его пульс. Очень слабый, он все же прощупывался.

Этого человека не надо было больше опасаться. Я обыскал его в надежде найти пистолет, но, к сожалению, такового не оказалось.

Неизвестно было, появились новые люди на борту яхты после встречи или нет. Но даже без них мне предстояло иметь дело минимум с двумя вооруженными противниками, тогда как я не имел ничего, кроме этого стального прута.

Конечно, в схватке с Франсисом прут оказался грозным оружием, но я прекрасно понимал, что основную роль тут сыграл фактор неожиданности. С другими, увы, так может не получиться.

В коридорчике никого не было, мотор работал ровно и ритмично. Очевидно, на море началось легкое волнение, потому что судно слегка покачивалось.

Соседний кубрик тоже был пуст. Возле одной койки горела лампа. Здесь неприятно пахло дымом от крепкого табака и потом.

Как я уже говорил, у Франсиса не нашлось ничего интересного, зато здесь в ящике стола обнаружился тяжелый черный кольт крупного калибра с полной обоймой. Раньше я никогда не пользовался таким, и он показался мне очень тяжелым и неудобным, но все-таки гораздо надежнее стального прута.

Только я собрался выйти из кубрика, дверь тихо распахнулась, под потолком вспыхнул свет, и появился Поль.

На этот раз мне не удалось застать противника врасплох, и хотя я успел направить на него револьвер, парень молниеносным движением отбросил в сторону мою руку, причем с такой силой ударил по кисти, что кольт с грохотом полетел на пол и скользнул в сторону.

Мы молча смотрели друг на друга.

Поль был явно слабее Франсиса, пожалуй, прежних моих физических данных. Меня годы, проведенные в тюрьме, изнурили, хотя страх и отчаяние сделали опасным противником.

Но Поль оказался опытным боксером.

Несмотря на то, что я видел, как он нагнулся, принимая удобную позу, меня все же первого успели садануть под ложечку. Я вскрикнул от боли и, широко раскрыв рот, принялся хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Но тем не менее сумел-таки двинуть его кулаком где-то на уровне пояса. Удар был не очень силен, но оказался столь болезненным, что Поль сложился пополам.

Воспользовавшись этим, я попробовал повторить атаку, однако он тотчас же отскочил назад.

Я окончательно понял, что в прошлом Поль был профессионалом и знал массу боксерских приемов. Он бы справился со мной без особого труда, если бы не потерял разума от злости. Глаза у него стали совсем бешеными, он поднял кулаки и бросился на меня.

Неизвестно, чем могла кончиться эта драка: мы оба обливались кровью, не щадили лица противника, тяжело дышали, то и дело ударялись о стены кубрика. Вдруг я наткнулся ногой на какой-то твердый предмет — это был выроненный мною кольт. Изловчившись, я поднял его и рукояткой изо всех сил ударил Поля по голове. Он замер, я же, не теряя ни секунды, нанес второй удар, еще страшнее первого.

Поль упал навзничь, сильно ударившись затылком о переборку.

На этом наша схватка закончилась. Еще задыхаясь, я смотрел на поверженного к моим ногам бандита и ждал, когда успокоюсь и сердце перестанет так колотиться. Колени мои подгибались. Наверное, я был похож на загнанную лошадь.

Итак, мне удалось вывести из игры двух врагов, оставался лишь один Ван Воорен. Но на этот раз я был не с голыми руками. Кольт, использованный мной только как массивный предмет, оказался грозным оружием, и я сразу же уверовал в его мощь. Это меня подбодрило.

* * *

Послушав несколько минут звуки, доносившиеся извне, я наконец убедился, что моя схватка с Полем осталась незамеченной. Очевидно, стук мотора перекрывал все остальные шумы. Если не считать ритмичного тарахтения дизеля, на яхте царила полная тишина.

Я пробрался по коридору.

На капитанском мостике стоял Ван Воорен и сосредоточенно наблюдал за ходом яхты. Без сомнения, он ничего не подозревал.

Однако в ту самую секунду, когда я готов был выйти на палубу, что-то шевельнулось впереди. Я машинально нагнулся, и это меня спасло: пуля просвистела прямо над головой.

Непростительно и легкомысленно я предположил, будто Ван Воорен ничего не заметил.

Приподнявшись, я рукояткой револьвера разбил лампу под потолком и прижался к переборке возле двери.

Вторая пуля вонзилась рядом в деревянную обшивку.

Я имел то преимущество, что скрывался в темноте, а Ван Воорен был на свету. Он меня не видел совсем, а я наоборот — превосходно. Поняв это, он бросился на пол и стал оттуда обстреливать вход в коридорчик.

Боюсь, поступил я не очень гуманно, но воспользовался телом Поля, как щитом, затаившись за ним. Вероятно, если бы не это, Ван Воорен в конце концов все же подстрелил бы меня. До сих пор не могу забыть, как отвратительно пули вонзались в его недавнего подручного, но тот. к счастью, на это уже не реагировал. Ван Воорен довершил то, что начал я, и теперь уже Поль был, без сомнения, мертв.

Но наступила минута, когда патроны у моего противника подошли к концу. Ван Воорен приподнялся, чтобы перезарядить пистолет.

Отодвинувшись от трупа, чтобы он не помешал, я тщательно прицелился в силуэт своего врага и выстрелил. Тот упал.

Я выстрелил еще дважды. Ответа не было.

Опасаясь какой-то хитрости со стороны этого страшного человека, я долго ждал, потом осторожно пополз к нему, не поднимая головы и прижимаясь к палубе. Перед собой для прикрытия я толкал труп Поля.

Ван Воорен остался безучастным.

Я не мог дольше находиться среди мертвецов, мои нервы не выдерживали. Надо было что-то предпринять, даже если бы это грозило мне смертью.

Я дополз до лестницы, встал на четвереньки и начал медленно подниматься, держа палец на спусковом крючке кольта.

И только тут понял, почему Ван Воорен больше не стрелял. Согнутый, он сидел, повернувшись в сторону «моего» коридорчика, рука его сжимала пистолет с глушителем, но лицо было разворочено страшной раной, из которой сочилась кровь.

Значит, пуля моя достигла цели: Ван Воорен был убит наповал.