Дафни Моллоу не имела представления о том, что произошло за ее спиной, пока она шла в сопровождении-рыжего молодого человека по направлению к билетному турникету. Ей хотелось остаться одной. Рыжий был Бен

Норис, знакомый Микеля, они всегда играли в теннис на пару. По дороге он очень много болтал, но сказал и одну дельную вещь — он рассказал ей о теле, обнаруженном на побережье, и об истории Антони Роусона.

Он сообщил ей и о трупе неизвестного мужчины, обнаруженном в коттедже.

Норис не заметил ужаса, промелькнувшего в ее глазах, пока она слушала его. В поезде она пристально смотрела в окно на деревенские пейзажи, такие зеленые и мирные, с деревьями, казавшимися темными по сравнению с небом, с хлебами, начавшими колоситься, и, услышав эти страшные новости, совершенно окаменела, но Бен обладал свойством характера, сослужившим ей хорошую службу.

В то время как он говорил, он совершенно не обращал внимания на то, что делает собеседник, и потому не обратил внимания на ее реакцию. Она сделала кое-какие выводы, когда вышла из оцепенения, вызванного его сообщением о втором убийстве.

Сейчас Норис замедлял шаги, стремясь идти с ней в ногу. Он должен был поехать на вокзал Ватерлоо, но с ней он отправился бы куда угодно. Бен не спешил.

— Позвольте мне хотя бы найти вам такси? — спросил Бен Норис, когда она попросила не провожать ее дальше.

— Не надо! — резко ответила Дафни.

Отказ поколебал его невозмутимое самодовольство, он был несколько удивлен.

— Хорошо, пусть будет так. Приятно было побеседовать. Как-нибудь вечерком сходим в клуб выпить, когда Микель вернется! — Он широко улыбнулся.— Не разрешайте ему слишком часто проводить уик-энд вне дома!

Итак, ей удалось избавиться от него.

Она слышала позади суматоху, шум, крики, разговор о том, что кто-то упал на рельсы, но это не имело для нее значения. Она прошла дальше, не заметив человека, который следовал за ней, вместе с ней нанял такси, обогнал ее машину возле церкви Святого Мартина.

Дафни ждала возле перил Национальной галереи, поставив чемодан на тротуар, и пристально смотрела на статую большого льва с его сфинксоподобной мордой, которая невозмутимо взирала на тысячи прохожих.

Ближайший фонтан работал, вода шумно плескалась, медленно уносясь через большой бассейн в подземный резервуар. Над ее головой скворцы устраивались на ночь на карнизах окон и углах балконов, исполняя свою пронзительную, нахальную песню. Бело-голубое небо было совершенно безоблачным.

Микель не появлялся, и ей пришло в голову пересечь улицу. Его не было и там, и она уже отчаялась его дождаться..

Чемодан казался таким тяжелым, что Дафни пожалела, что не оставила его на вокзале Виктория. Дубина Бен Норис заставил ее забыть об этой возможности. С этим сундуком она выглядела намного заметнее. Множество мужчин глядело на нее, и она почти читала их мысли. Довольно скоро один спросил, не нужна ли ей помощь.

Она никогда еще не чувствовала себя такой беззащитной.

Юноша и девушка торопливо прошли мимо, крепко обнявшись и целуясь. Дафни смотрела во все стороны, но не видела Микеля.

Почему он не пришел?

Она продолжала ожидать, но его не было. Внезапно, к ее крайнему удивлению, рядом раздался незнакомый ей резкий и неприятный мужской голос.

— Вы миссис Дафни Моллоу?

Она быстро обернулась и прямо взглянула в вялое, неумытое лицо этого человека.

— Да! — воскликнула Дафни.— А вы...

Она в испуге замолчала. А вдруг это сыщик? Она, возможно, совершила роковую ошибку одним этим возгласом «да» и внимательно посмотрела блестящими от страха глазами на его бледную физиономию.

— Я его друг,— сказал мужчина.

Она не верила, однако поняла, что он не был и полицейским. Он был слишком незначителен: на два дюйма ниже ее, одет очень убого, давно небрит — в общем, какой-то прощелыга. Мог ли ее Микель дружить с таким?

— Он не мог приехать сюда,— сказал оборванец.— Он хочет, чтобы вы пошли со мной.

— Не может быть...— начала она, и у нее неожиданно прервался голос.

Дафни пристально взглянула в холодные серые глаза бродяги. Его внешность, конечно, ей не понравилась, однако он знал, что она должна встретиться здесь с Ми-келем, и это обстоятельство говорило в его пользу.

— Это совсем близко,— пояснил мужчина,— позвольте поднести ваш чемодан.

Она поняла, что он не шутит. Голос его зазвенел как сталь. Он не казался больше ни спокойным, ни доброжелательным. На голове старая грязная шляпа, изо рта исходит резкий, противный запах табака. Мужчина поднял чемодан.

— Почему... почему он не мог прийти сюда? — Дафни очень не хотелось с ним идти,— Что... что случилось с Микелем?

— Ничего, леди. С ним все в порядке. Он просто не хотел, чтобы его увидели, вот и все. Если хотите ему помочь, поспешите...

Что было ей делать, кроме того как последовать за ним?

А он тем временем уже шел по направлению к Национальной галерее. Лев, площадь и все находящееся на ней, было теперь позади...

Микель шел, только по противоположной стороне площади, он очень торопился.

Оборванец остановился у края тротуара, держа в руке чемодан и пристально наблюдая за уличным движением, которое угадывалось по мельканию огней, то удаляющихся, то приближающихся. Он что-то искал, и Дафни не знала, что именно. Она только видела его тонкий, почти бесцветный рот, крепко сжатые губы и жилистость, подтянутость всей его фигуры. Он был невысок, но плотен, и в нем угадывалась незаурядная сила.

Незнакомец неожиданно поднял руку и свистнул. Этот свист заставил ее вздрогнуть.

К ним подъехало такси.

— Садитесь,— сказал он.

Он открыл дверь, прежде чем машина остановилась, и, когда она почти упала на сиденье, небрежно зашвырнул чемодан, словно это была дамская сумочка, тоже влез в машину, сел на край сиденья и быстро выглянул в окно. Затем подался вперед и заговорил с шофером.

— К Святому Павлу! — резко сказал он.— Я спешу.

С края сиденья он не двинулся и остался в таком положении, казалось, намеренно.

При движении машины он несколько раз менял позу, и Дафни, наконец, поняла, что он старается помешать ей видеть улицу. Его лицо было совсем близко. В темноте старого сундукообразного такси оно выглядело не просто омерзительно, но даже зловеще, его глаза как будто мерцали. Она чувствовала, как он дышит — коротко, отрывисто, страшно...

— А что...— начала было она.

Машина, выезжая с площади, наклонилась на повороте, ее спутник качнулся в сторону, она смогла выглянуть в окно, и взгляд ее упал прямо на бронзового льва.

Микель был здесь!

Она открыла рот, чтобы крикнуть, но прежде чем смогла это сделать, прежде чем успела испугаться своего спутника или хотя бы понять, что вообще происходит, его рука грубо зажала ей рот. Он толкнул ее обратно на сиденье, схватив за запястье правой руки и сильно сжав его.

Это было похоже на стальные тиски.

— Если вы хотите видеть его живым, закройте рот,— прошипел оборванец.— Не делайте глупостей. Если не будете осторожной, вам будет очень плохо.

Тем временем автомобиль, набрав скорость, двигался по направлению к Стренду. Лев и Микель остались далеко позади...

Оборванец убрал руку от ее рта, но все еще сжимал ее запястье. Хотя он и не причинял ей боли, она знала, что малейшее движение, любая попытка к сопротивлению могут стать для нее роковыми.

— Делайте то, что я вам говорю, это будет лучше для вас обоих,— сказал он.

Бродяга все еще не отпускал ее.

Она не плакала, а только смотрела молча, слишком подавленная новыми переживаниями, чтобы думать.

Микель Моллоу не видел, как его жена садилась в такси.

Фонтан и лев скрывали ее и оборванного мужчину. Пристально глядя на то место, где он велел Дафни ожидать его, он не мог видеть проходящего такси, а также плечо, шею и поношенную шляпу мужчины, загораживавшего окно. Он остановился на расстоянии одного ярда от льва и осмотрелся.

Часы на углу здания, неподалеку от Стренда, показывали десять минут девятого. Если кто-либо выехал из Хула в шесть тридцать, он должен быть здесь в восемь часов или чуть позже.

Он точно рассчитал время своего прибытия так, чтобы избежать ожидания, и не предполагал, что Дафни может опоздать или не дождаться его.

Он стоял среди уличного водоворота, толпы людей появлялись и исчезали на перекрестке улиц. На нем был светлый плащ, хотя вечер был очень теплым, и это бросалось в глаза. Маллоу нервничал. Его привлекательная внешность настолько была искажена тревогой, что исчезло всякое обаяние. В его голубых глазах угадывалась напряженность, взгляд метался из стороны в сторону.

Он начал прохаживаться взад и вперед и один раз даже направился в сторону Уайтхолла, но быстро вернулся обратно. От льва он отлучился не более чем на две минуты, но когда вернулся обратно, там ожидала девушка.

Она даже отдаленно не напоминала Дафни. У нее были блестящие, коротко остриженные волосы, дерзкие карие глаза и фигура, на которую нельзя было не обратить внимания. Накрашена она была сильнее, чем большинство лондонских девушек, и это вместе с ее манерой поведения создавало ощущение какого-то нахальства, почти бесстыдства. Улыбка содержала призыв.

Он резко отвернулся и посмотрел на Уайтхолл. Именно оттуда должна была подъехать Дафни. Машин не было видно. Он представил мысленно ее путь. Сначала Виктория-стрит, дотом Парламентская площадь, далее Парламентская улица и мимо Уайтхолла — все это расстояние на такси ничего не стоило проделать за десять минут, а сейчас было уже почти половина девятого.

Он выплюнул сигарету, затоптал ее ногой и закурил новую. Пачка почти опустела.

— Кого-нибудь ждете? — спросила небрежно девица.

Он повернулся, быстро взглянул на нее, его физиономия приняла холодное, презрительное выражение.

— Не заинтересован,— с усмешкой ответил он.

Хотя Микель быстро отвернулся, он все же уловил, как раздвинулись ее накрашенные губы и на них появилась широкая улыбка.

Девушка была не высока ростом и не достигала даже его плеча, под косыми лучами солнца ее прекрасные агатово-черные волосы блестели. Они были почти такими же, как у Дафни, но значительно пышнее и кудрявее.

— Вы ждете,— сказала она.

Он повернулся к ней:

— Что такое?

— Вы будете...— начала она.

— Что буду?

— Заинтересованы.

— Что вы за ерунду говорите!

— Я только говорю, что вы будете во мне заинтересованы, Майк,— ответила она.— Вы пойдете со мной.— Ее голос был гортанным, но вовсе не неприятным.

Некоторое время он молчал, только смотрел на нее, как будто постепенно начинал понимать, в чем дело. Она, казалось, искренне забавлялась. Неожиданно она схватила Моллоу за руку и привлекла к себе.

— Пойдем отсюда, здесь слишком людно,— предложила она.— Твоя жена чуть-чуть нас опередила. Она уехала с Лефти Джином. Ты его, наверное, знаешь?

— Я... нет. А кто это?

— Непременно увидишь,— пообещала девица.