Инспектор отеческим тоном обратился к Вели, чья громоздкая фигура высилась за ним, словно башня.

— Вам предстоит кое-что сделать, Томас. Во-первых, разыщите этого парня, Пэрадайса. Кажется, его так зовут, доктор Минчен? Он управляющий госпиталем. Примите у него отчет о людях, входивших в больницу и выходивших из нее сегодня утром. Насколько я понял, Пэрадайсу поручили эту работу сразу же, как только узнали об убийстве. Выясните, что ему удалось проделать. Во-вторых, замените людей, охраняющих все входы и выходы, нашими сотрудниками, в-третьих, по пути пришлите сюда этих, доктора Байерса и мисс Оберман. Побыстрее, Томас!

Когда Вели открыл дверь, ведущую в главную операционную, глазам сидящих в приемной представились несколько полицейских, медленно бродивших по залу. Эллери бросил быстрый взгляд на амфитеатр: Филипп Морхаус, встав со стула, бурно выражал свой протест толстому полисмену, поодаль сидели доктор Даннинг с дочерью, погрузившиеся в молчание.

— О, Боже, папа, родственники! — внезапно воскликнул Эллери и обернулся к Минчену.— Джон, вам предстоит малоприятная работа. Возьмите молодого Морхауса, а то он там из себя выходит, пойдите с ним в приемную и сообщите Гендрику и Гульде Доорн, мисс Фуллер и кто там еще... Одну минуту, Джон.

Он шепотом посоветовался с инспектором. Старик кивнул и повернулся к детективу.

— Ритч, вы, я вижу, жаждете поработать. Посмотрим, на что способна местная полиция. Пойдите в приемную вместе с доктором Минченом и займитесь делом. Задержите их всех там. Доктор, вам, может быть, понадобится помощь — захватите с собой сестер, а то кто-нибудь еще упадет в обморок. Не позволяйте никому из них уходить без моего разрешения, Ритч.

Ритч, угрюмый субъект с небритой физиономией, буркнул в ответ что-то неопределенное и нехотя вышел из комнаты вслед за Минченом. Сквозь открытую дверь Эллери увидел, как Минчен сделал Морхаусу какой-то жест, после чего тот сразу же прекратил дискуссию и устремился к выходу из амфитеатра.

Дверь захлопнулась и тут же открылась снова, впустив облаченных в белое эскулапа и сестру.

— Доктор Байерс? — осведомился инспектор,—Входите, входите! Хорошо, что вы смогли прийти так скоро. Надеюсь, мы не оторвали вас и эту очаровательную молодую леди от работы? Нет? Отлично!..— И он тотчас же схватил быка за рога.— Доктор Байерс, вы были вот в этой анестезионной сегодня утром?

— Разумеется.

— При каких обстоятельствах?

— Я давал анестезию пациенту с помощью мисс Оберман. Она мой постоянный ассистент.

— Был кто-нибудь в комнате, кроме вас, мисс Оберман и вашего пациента?

— Нет.

— В какое время вы занимались этой работой?

— Мы использовали комнату с 10.25, когда приступили к делу, до примерно 10.45. Пациенту предстояла аппендэктомия, оперировать должен был доктор Джонас, который немного опоздал. Пришлось подождать, пока освободится какая-нибудь из операционных, «А» или «Б», мы сегодня очень заняты.

— Так.— Инспектор изобразил любезную улыбку.— Скажите, доктор, входил ли кто-нибудь в анестезионную, пока вы там были?

— Нет... То есть,— поспешно добавил врач,— никто посторонний. Примерно около 10.30, может быть, минуты на две позже, доктор Дженни прошел через анестезионную вот в эту приемную и минут через 10 вышел обратно.

— И вы туда же,— буркнул доктор Дженни, бросив злобный взгляд на доктора Байерса.

— А? Прошу прощения?..—смешался доктор Байерс. Стоявшая рядом с ним сестра казалась удивленной.

— О, не придавайте этому значения, доктор Байерс,— слегка шагнув вперед, поспешно заговорил инспектор.— Доктор Дженни, естественно... ну, немного расстроен!.. Скажите, сэр, могли бы вы поклясться, что тот человек, которого вы видели сегодня утром входящим в эту комнату и выходящим из нее, был доктор Дженни?

Доктор Байерс беспокойно заерзал на месте.

— Вы поставили этот вопрос очень резко, сэр... Нет, поклясться я бы, пожалуй, не мог.— Внезапно его лицо прояснилось.— В конце концов, я же не видел его лица. На нем были маска, халат и все прочее.

— Та-а-ак,—протянул инспектор.—Значит, поклясться вы бы не могли. И все-таки только что вы с полной уверенностью заявили, что это был доктор Дженни. Почему?

— Ну...— Доктор Байерс снова заколебался.— Во-первых, он прихрамывал...

— Прихрамывал! Продолжайте.

— И к тому же, очевидно подсознательно, я ожидал появления доктора Дженни, зная, что здесь в приемной находится его следующий пациент,— мы все очень беспокоились о миссис Доорн...

— А вы, мисс Оберман? — Инспектор быстро повернулся к сестре.— Вы тоже были уверены, что это доктор Дженни?

— Да... да, сэр,— покраснев, выдавила она.— По тем же причинам, что и доктор Байерс.

— Хорошо! — Инспектор прошелся взад и вперед по комнате. Дженни, не мигая, уставился в пол.— Скажите, доктор,— снова заговорил инспектор Квин,— ваш пациент видел, как доктор Дженни входил и выходил? Он был в это время в сознании?

— Думаю,— неуверенно ответил врач,— что он мог видеть входящего доктора Дженни, потому что наркоз еще не начал действовать, а его стол находился как раз напротив двери. Но когда доктор Дженни выходил отсюда, он уже был под наркозом и, конечно, не мог ничего видеть.

— А кто такой этот ваш пациент?

По губам доктора Байерса скользнула улыбка.

— Думаю, что вы хорошо его знаете, инспектор Квин. Это Майкл Кьюдейн.

— Что?! Большой Майкл Кьюдейн! — возглас инспектора прокатился по всей комнате. Детективы вздрогнули от удивления. Глаза инспектора сузились.

Он резко обернулся к одному из своих помощников.

— А вы мне говорили, Риттер, что Майкл Кьюдейн отправился в Чикаго. По-видимому, к вам поступили ложные сведения! А где Большой Майкл сейчас? — спросил он у доктора Байерса.— В какой комнате? Я хочу видеть этого прохвоста.

— Он в комнате 328, на третьем этаже, инспектор,— ответил врач.— Но свидание с ним не принесет вам никакой пользы. Его только что доставили туда из операционной «Б». Операцию делал Джонас,— ваш человек как раз позвал меня, когда Джонас кончил работу. Сейчас Кьюдейн у него в комнате, но он не придет в себя еще добрые два часа.

— Джонсон! — позвал инспектор. Низенький человек с бесцветной внешностью шагнул вперед.— Запишите где-нибудь и напомните мне потом, чтобы я допросил Большого Майкла.

— Доктор Байерс,— спокойно заговорил Эллери.— Пока вы работали в анестезионной, вы, может быть, слышали какие-нибудь голоса, доносившиеся отсюда? Или вы, мисс Оберман?

Врач и сестра посмотрели друг на друга. Потом доктор обернулся к Эллери.

— Чертовски забавно! — сказал он.—-Мы действительно слышали, как мисс Прайс крикнула доктору Джанни, что сейчас все будет готово, или что-то в это?.] роде. Я еще сказал мисс Оберман... что старик... что доктор Дженни, должно быть, сегодня не в духе, так как он даже не ответил.

— Ага! Значит, вы ни разу не слышали какой-нибудь фразы доктора Дженин в течение того времени, когда он находился в этой комнате?

— Ни одного слова,— ответил доктор Байерс. Мисс Оберман утвердительно кивнула.

— А вы не слышали, как здесь открылась и закрылась дверь и чей-то голос произнес: «Простите»?

— Вроде бы нет.

— А вы, мисс Оберман?

— Нет, сэр.

Эллери шепнул что-то на ухо отцу. Инспектор кивнул и подозвал детектива, похожего на шведа.

— Хесс!

Неуклюже шагая, тот послушно подошел.

— Сейчас же идите в операционный зал, спросите там у всех, не заглядывал ли кто-нибудь из них сюда между 10 и 10.45, и возвращайтесь назад.

Хесс удалился выполнять поручение, а инспектор отпустил доктора Байерса и сестру. Дженни проводил их мрачным взглядом. Эллери беседовал с отцом, пока дверь не открылась вновь и в комнате не появился молодой брюнет еврейского типа, одетый, как и все, в больничную униформу. Вместе с ним вошел и Хесс.

— Это доктор Голд,— кратко сообщил он,— Он заглядывал сюда.

— Да,— подтвердил молодой врач.— Я заглядывал вон в ту дверь,—он указал на дверь, ведущую в западный коридор,— по-моему, около 10.35, так как разыскивал доктора Даннинга, чтобы проконсультироваться с ним относительно диагноза. Конечно, открыв дверь, я увидел, что его здесь нет. Поэтому не стал заходить, а просто извинился и ушел.

Эллери подался вперед.

— Доктор Голд, вы широко открыли дверь?

— О, не больше чем на фут, только чтобы пролезла голова. А что?

— Нет, ничего,— улыбнулся Эллери,—Кого вы здесь увидели?

— Какого-то врача — не знаю, кто это был.

— А как же вы узнали, что это не Даннинг?

— Ну, доктор Даннинг высокий в худой, а этот был низенький и коренастый, да и посадка плеч другая... Одним словом, это был не доктор Даннинг.

Эллери машинально теребил пенсне.

— А в какой позе стоял этот врач? Скажите, что вы увидели, когда открыли дверь?

— Он стоял спиной ко мне, слегка склонившись над столом на колесиках, закрывая своим телом то, что было на столе.

— А его руки?

— Я не мог их видеть.

— Он был единственным человеком в комнате?

— Больше я никого не видел. Конечно, на столе, должно быть, лежал больной, но других я не заметил.

— Вы сказали: «О, простите!» — не так ли? — мягко вмешался инспектор.

— Да, сэр.

— А что 01 нет и л тот человек?

— Ничего. Даже головы не повернул, хотя я видел, как дрогнули его плечи, когда я заговорил. Словом, я закрыл дверь и ушел. Все это заняло не более десяти секунд.

Эллери, подойдя к доктору Голду, положил руку ему на плечо.

— Еще один вопрос. Мог ли это быть доктор Дженни?

— Мог,— согласился молодой врач.— Но если исходить из того, что я видел, это мог быть практически кто угодно... Что-нибудь не так, доктор? — Он обернулся к хирургу, но тот промолчал.— Ну, если это все, я пошел.

Инспектор весело помахал ему рукой.

— Позовите Кобба — швейцара,—приказал он, и Хесс отправился выполнять распоряжение.

Вскоре он вернулся вместе с краснолицым швейцаром. Шапочка Кобба кокетливо съехала набок, и вообще он выглядел так, словно все полицейские были его ближайшими родственниками.

Инспектор не стал терять времени на приветствия.

— Кобб, остановите меня, если я скажу что-нибудь не так.,. Вы подошли к доктору Дженни, когда мистер Квин и доктор Минчен разговаривали с ним в коридоре, и сказали ему, что его хочет видеть какой-то человек. Сначала он отказался принять его, но, когда вы протянули ему карточку посетителя, на которой была написана фамилия Суансон, он изменил свое решение и последовал за вами в приемную. Что происходило дальше?

— Доктор поздоровался с этим человеком,— сразу же ответил Кобб,— и потом они вышли из приемной, свернули направо, зашли в кабинет доктора и закрыли дверь — то есть закрыл ее доктор. Ну а я вернулся на свой пост в вестибюле и стоял там все время, пока не вышел доктор Минчен и не сказал, что...

— Одну минуту! — с раздражением прервал его инспектор.—Значит, вы не покидали ваш пост. Предположим, доктор Дженни или его посетитель решили выйти из кабинета и пойти, скажем, в сторону операционной. Мог бы кто-нибудь из них пройти туда так, чтобы вы его не заметили?

Швейцар почесал затылок.

— Конечно. Я ведь не всегда смотрю в одну сторону — иногда я открываю дверь и выглядываю на улицу.

— А сегодня утром вы тоже выглядывали на улицу?

— Вроде бы так.

— Вы сказали,— вмешался Эллери,— что доктор Минчен подошел к вам и приказал запереть дверь. За сколько времени до этого посетитель доктора Дженин, этот Суансон, вышел из больницы? Кстати, он ведь вышел отсюда, не так ли?

— Конечно вышел,— Кобб широко улыбнулся.—-Даже дал мне... то есть хотел дать, 25 центов. Но я их не взял — это против правил... Да, этот парень вышел на улицу минут за 10 до того, как появился доктор Минчен.

— А кто-нибудь еще,—продолжал Эллери,—вышел отсюда после ухода Суансона и до того, как вы заперли дверь?

— Нет, никто.

— Эллери обернулся к Дженни, который сразу же выпрямился и уставился на него.

— Вы, конечно, понимаете, доктор,— мягко начал Эллери,— как нам важно уточнить время. Вы как будто собирались сообщить мне, кто был ваш визитер, когда вошел инспектор, и...— Он оборвал фразу, так как дверь

с шумом отворилась и в комнату вошел сержант Вели в сопровождении детективов.

— Очевидно,— улыбнулся Эллери,— сама судьба предназначила нам каждый раз откладывать выяснение этого рокового вопроса... Ну, Вели, выкладывайте вашу информацию.

— Итак, Томас? — осведомился инспектор.

—- Никто не покидал госпиталя с 10.15, исключая посетителя доктора Дженни. Кобб рассказал нам об этом Суансоне несколько минут назад,— усмехнулся Вели.— Мы получили перечень людей, которые вошли в больницу в течение этого времени, и проверили его — все на месте. Из здания мы никого не выпускали.

Инспектор просиял.

— Отлично, Томас, отлично! Вот видишь, Эллери,— обернулся он к сыну,— как нам везет. Наш убийца все еще в госпитале. Он не может выйти отсюда.

— Возможно, ему вовсе не хочется этого делать,— сухо промолвил Эллери.— Я бы не особенно на это надеялся... И, папа...

— Ну? — спросил инспектор, сразу же помрачнев. Доктор Дженни поднял голову, и его глаза странно блеснули.

— В моей голове вертится навязчивая идея,— мечтательно произнес Эллери.—-Давайте предположим в качестве спорного вопроса, что человек, совершивший это преступление, был не доктор Дженни, а самоуверенный и наглый самозванец.

— Наконец-то вы говорите дело,— буркнул Дженни.

— Пойдем дальше в наших предположениях,— продолжал Эллери,— и допустим, что у нашего ловкого злодея была веская причина избавиться от своего, фигурально выражаясь, запятнанного кровью маскарадного костюма и что он спрятал его где-нибудь... Теперь мы знаем, что он не покидал больницы. Разве мы не можем надеяться, что, тщательно обыскав помещение...

— Риттер! — рявкнул инспектор.— Вы слышали, что сказал мистер Квин? Возьмите Джонсона и Хесса и принимайтесь за дело!

— Я искренне ненавижу,— улыбнулся Эллери,— цитировать классику в столь торжественные моменты, но Лонгфелло, кажется, опередил меня. Помните? «Предвиденное должно обнаружить». И я умоляю вас, Риттер, обнаружьте его, хотя бы ради доктора Дженни.