Она поднялась на четвереньки и отползла подальше от кровати.

— Сядьте, Харлан! — приказал Телланд.

— Но послушайте...

— Ружье, которое я держу, не детская игрушка. Вы сможете в этом убедиться, если не будете вести себя спокойно.

Я сел на край кровати. В комнате было три окна, и все три были наглухо закрыты шторами.

Меня немного напугал такой поворот дела, но тем не менее я понял, что он вполне владеет собой. Теперь мне стало ясно, что они заранее разработали план операции, и сцена в домике входила в этот план.

— Послушайте, Телланд,— начал я, стараясь не делать резких движений.— Я не знаю, что вы замышляете, но уверен, что вы забыли об одной вещи.

— Не думаю,— ответил он, покачав головой. Потом покосился на Джулию, но не выпускал меня из виду.— Думаю, что нам ничто не угрожает,— сказал он ей.— До последнего момента все было так, как мы предполагали.

Джулия поднялась с пола и села на пуфик перед туалетом. Потом достала пачку сигарет и улыбнулась Телланду.

— Я была очень рада, когда увидела твой знак.

 Я удивленно посмотрел на нее. Знак? На какую-то минуту я забыл о его ружье и о нем самом. Джулия снова улыбнулась.

— Судя по его виду, мистер Харлан не понимает, что я имела в виду.

Телланд пожал плечами.

— Ничего. Скоро поймет.

— Что все это значит? — резко спросил я.

Она закурила и бросила довольный взгляд в мою сторону.

— Знак был элементарный, мистер Харлан. На краю умывальника в кухне стояла грязная чашка из-под кофе. И знаете, о чем она говорила?

— Хватит! С меня довольно всего этого.

— Эта чашка сказала мне: пригласи мистера Харлана подняться в твою комнату. Все идет именно так, как и было предусмотрено.

— Ну хорошо, хорошо! Я уже здесь. Что вы собираетесь предпринять дальше?

Я хотел было сунуть руку в карман за сигаретами, но, вспомнив, что палец Телланда лежал на спуске и что он может неправильно истолковать мой жест, решил этого не делать.

Телланд продолжал смотреть на меня со скучающим видом. Вероятно, Джулия уже предупредила его, что я вооружен. Черт возьми! Ловко действуют! Прочли, наверное, целую кучу детективных романов.

—- Вам бы работать на телевидении,— сказал я.

Джулия молча посмотрела на меня.

Я чувствовал, что влип крепко, но мне не было страшно. Ничто не могло изменить того факта, что они находятся в моих руках, а не я в их. Они ничего не могут со мной поделать. Если, конечно, не тронутся рассудком.

— Ты все время была с ним? Ни на минуту не отлучалась? — спросил ее Телланд.

— Все время,— кивнула она.— Но он звонил по телефону.

— Два раза,— сказал он.

— Да. Один раз он соединился с Харлеем.— Она на секунду замолчала.— Поскольку Харлей тоже на нашей стороне, мы, вероятно, можем быть спокойны.

— При чем здесь телефонные разговоры? — спросил я.

— Уточняем детали,— ответил Телланд.

— Но мне совершенно неинтересно слушать...

И в тот же момент меня охватило тревожное чувство. Откуда он узнал, что я звонил дважды из номера?

— Нет, продолжайте. Только введите меня в курс дела. Если я правильно понял, вся эта сцена ревности там, на озере, была вами инсценирована. Вы хотели выкурить меня из домика, чтобы основательно его обшарить?

— В общем и целом — да.

Я не совсем понимал, что он имел в виду под «общим и целым», но не стал уточнять.

— Что же вы там искали? Я могу вам помочь?

— Кассету с пленкой.

Я бросил взгляд на Джулию.

— Может быть, вы еще раз расскажете ему...

— Что?

— Он до сих пор не верит, что я отослал ленту своему приятелю.

— Я видела только, что вы опустили что-то в почтовый ящик. Больше ничего.

— Вы в своем уме...

Телланд шевельнулся в своем кресле.

— Здесь очень жарко, Джулия. Может быть, запустить кондиционер?

— Хорошо.— Она встала и вышла из комнаты.

Через несколько секунд заработал мотор. Джулия вернулась.

— На что вы намекаете? — спросил я Джулию уже более спокойно.— Вы же видели, как я отправил пленку.

Она немного наклонилась вперед.

— О, я не сомневаюсь, вы что-то отправили. Но что именно, я не могу сказать. Это могла быть кассета, но могло быть и что-нибудь другое.... И потом, мне показалось, что ваша бандероль очень тихо стукнулась о дно почтового ящика. Кассета издала бы при падении более сильный звук. Правда, это только мои предположения, и, сознаюсь, я могла ошибиться. Во всяком случае важно не то, отправили вы ее или нет, а нечто другое. Ведь вы могли отправить ее и на свое имя. Вы хотели убедить нас, что у вас есть напарник, и вначале вам это удалось.— Она задумчиво посмотрела на меня.— Вы меня слушаете, мистер Харлан?

Конечно же, я слушал ее! И уже начал побаиваться, что дело оборачивается не в мою пользу. Но ни в коем случае нельзя, чтобы они заметили это,— иначе я пропал.

— Да, слушаю,.. Но больше не хочу слушать, Значит, вы считаете, что кассета у меня?

— Вы не совсем нас поняли, мистер Харлан.

— Но тогда...

— Откровенно говоря, мы не знаем, у вас она или нет. Если она у вас, то вы ее спрятали тщательно. Да и не в том суть. Вы ее никому не посылали. Вот это-то и является главным. Понятно?

— Вы что, с ума сошли? Вы же слышали мой разговор с человеком, которому я ее послал...

— В самом деле? — вкрадчиво спросила она, взглянув на Телланда.— А ты, Дэн... Что ты скажешь по этому поводу?

Я испуганно взглянул на Телланда.

— О чем, собственно, вы говорите?

Она улыбнулась.

— Мне кажется, мы слишком спешим. Мистер Харлан не в состоянии сразу все воспринять.

— Наверное, ты его просто замучила за эти четыре дня,— хмуро буркнул Телланд, а потом обратился ко мне: — Помните, Харлан, вы сказали нам, что у нас есть две возможности: или заплатить вам, или, если мы будем уверены, что никто, кроме вас, в этой истории не замешан,— убить вас. Вы поступили очень порядочно, сообщив нам об этом. После этого вы делали все, чтобы убедить нас, что работаете не один. Самое странное, что до сих пор мы так и не пришли ни к какому выводу, но склонны полагать, что никакого напарника у вас нет. В настоящее время ситуация изменилась не в вашу пользу. Но как бы то ни было, я не хочу предвосхищать события и думаю детально обсудить все с вами. Вы нас уверяли, что, если с вами что-нибудь случится, ваш напарник передаст кассету в полицию. Не так ли?

— Конечно!

— Очень хорошо. Но тут сразу напрашивается вопрос: каким образом он узнает, что с вами что-то случилось?

Я рассмеялся в душе. Так вот в чем дело! Значит, я спас себе жизнь, позвонив Джорджу!

— Каким образом он узнает? Очень просто. Когда потеряет связь со мной.

— Понятно. А когда вы последний раз с ним разговаривали?

Я с улыбкой посмотрел на Джулию.

— Скажите ему, дорогая!

Она тоже мило улыбнулась мне.

— Лучше сами скажите, дорогой!

— Ну что ж, если вы этого так хотите,— пожал я плечами.— Наверное, не нужно, чтобы Телланд знал, что вы в этот момент стояли передо мной в чем мама родила и пытались уловить смысл нашего телефонного разговора?

Я повернулся к Телланду.

— Я разговаривал с ним вчера утром, в начале одиннадцатого.

— Вы в этом уверены? — спросил он, подняв брови.

— Спросите у вашей милей подруги. Она была свидетельницей этого разговора. Не так ли?

— О. мы прекрасно знаем, что вы звонили по телефону. Но мы сально сомневаемся, чтобы тот человек, с которым вы разговаривали, был в курсе ваших махинаций.

У меня по спине пробежал неприятный холодок. Неужели они разузнали, с кем я говорил по телефону? Нет, не может этого быть! Джулия не могла слышать. Она в это время была в ванной.

— Странные фантазии приходят вам в голову,— сказал я.— Джулия может повторить, о чем я с ним говорил.

— В этом нет необходимости. Я знаю человека, с которым вы разговаривали. И не думаю, чтобы он занимался шантажом или был вашим соучастником. Его зовут Джордж Грей. Он — вице-президент и администратор Египетской международной компании «Грей» в Форт-Уэрте. Сын основателя компании, богат — у него около семисот пятидесяти тысяч долларов, женат, имеет двоих детей, член коммерческого банка, а также нескольких благотворительных обществ... Так неужели вы считаете, что его можно принять за шантажиста?

У меня даже челюсть отвисла. И я не мог произнести ни слова. Только смотрел на него круглыми от удивления глазами.

— А теперь, Харлан,— холодно сказал Телланд,— нам хочется узнать: продолжаете ли вы настаивать на том, что Грей является вашим соучастником? И если нет, то почему вы позвонили ему, а не вашему действительному компаньону? Если таковой действительно существует...

Я все еще не мог произнести ни слова. Язык прилип к гортани.

Держа ружье на коленях, Телланд полез в карман и что-то достал оттуда. Это была кассета.

— Магнитофон — отличная штука, не правда ли, Харлан? Частные детективы часто их используют. Один из них был установлен в вашем номере отеля...

Значит, они знали содержание моего разговора с Джорджем!

— Совершенно верно, Харлан,— закончил он мою мысль.— Грей даже не подозревал, о чем вы с ним говорили. Думал, что вы имеете в виду предложение, которое он вам сделал, и, совершенно очевидно, не знает ни о какой кассете. Я не знаю, что было в пакете, который вы ему послали, но уверен, что никакой кассеты там не было... Итак, теперь ваш черед говорить. Только постарайтесь, чтобы ваша история звучала правдоподобно.

Я силился что-то придумать. Положение было чертовски трудное. Как только они уверятся окончательно, что у меня нет никакого напарника, они хладнокровно и спокойно хлопнут меня. Мое спасение в одном — не дать им увериться, что в этой игре я действую один.

Я постарался говорить твердо и уверенно.

— Не буду повторять вам то, что уже говорил. Вы и сами хорошо понимаете, что эта кассета может привести вас на электрический стул. Джулия видела, как я опускал бандероль в почтовый ящик, и вы убедились, обшарив домик на озере, что у меня ее нет. Значит, она у кого-то другого. Этого человека вы не знаете и никогда не узнаете. А теперь, если вы по-прежнему уверены, что я лгу, действуйте, как считаете нужным. О своей роковой ошибке вы узнаете только тогда, когда полицейские постучат в вашу дверь. Вы, конечно, очень предусмотрительны, не спорю. Но никто не может предусмотреть всего.

— Почему? — небрежно процедил он.

— Действуйте, действуйте! Только сперва хорошенько все взвесьте. Поскольку, если вы ошибетесь, вас будет ожидать электрический стул. А это не так уж приятно.

Джулия повернулась к Телланду и улыбнулась ему.

— Слышишь, Дэн! Мистер Харлан пытается действовать на нашу психику.

— Ни на что я не собираюсь действовать,— ответил я.— Поступайте так, как считаете нужным.

Телланд внимательно посмотрел на меня.

— Я, например, думаю, что нам не угрожает никакая опасность,— сказал он.

— Вот как?

— Я говорю серьезно. Давайте предположим, что вы говорите правду и у вас есть сообщник.

— Вы очень любезны.

— И давайте назовем его условно мистер X. А теперь допустим, что вы пришли сюда с опасным поручением и бесследно исчезли...

— Продолжайте...

— Прошло какое-то время, и от вас нет никаких известий. Тогда он предполагает — и не без оснований,— что с вами произошло какое-то несчастье. Что же он в таком случае делает? Как поступает?

— Вот это уже вопрос по существу. Он пошлет кассету в полицию.

Телланд слабо улыбнулся и покачал головой.

— Нет, он этого не сделает.

— Только не порите чепуху! Как раз это он и сделает.

— Я так не думаю. И вот почему. Видимо, одна деталь от вас ускользнула. Дело в том, что, если он пошлет письмо и кассету в полицию, он ничего от этого не выиграет, а потеряет все...

— Что значит: потеряет все, черт бы вас побрал?

Его улыбка стала насмешливой.

— Вы все еще не понимаете? Что он выигрывает, если сдаст кассету в полицию? Отомстит за вас? Не будьте таким наивным, Харлан. Ему наплевать на вас. И ему совершенно неинтересна ваша судьба. Это не ваш родственник. Я знаю, что у вас никого нет. Мы это проверили.

— Это друг...

— Не будьте смешным. В такого рода сделках дружба немного стоит.

— Ну а что он может потерять?

Они переглянулись.

— Сто тысяч долларов! — сказал Телланд.

Теперь я понял, что он имел в виду, и почувствовал, что петля вокруг моей шеи стягивается все туже и туже. А он сухо продолжал:

— Отдав кассету в полицию, он, возможно, отомстит, но кассета для него сразу обесценится. Надеюсь, вы понимаете это. Полиция даже и не подумает ему за нее заплатить. Наоборот, они могут посадить его за решетку за участие в шантаже... Вот мы и подобрались к существу дела.

Итак, мистер X располагает чем-то, за что вы собираетесь получить от нас сто тысяч долларов. Так зачем же ему отправлять в полицию и обесценивать эту кассету, когда он может сохранить ее ценность? Ведь он, надеюсь, не сумасшедший?

Я хотел ему возразить, но язык словно прилип к гортани.

— Таким образом, после того как вы исчезнете, ваш друг наверняка придет к нам, и мы услышим от него ту же лесенку, что и от вас.

Я, наконец, овладел собой а обрел дар речи.

— Ну а для вас в таком случае что изменится? Вам ведь все равно придется платать.

— Возможно.— сказал он, пожав плечами.— Если у вас есть соучастник, значит, мы погибли, поскольку он постарается еще лучше и надежнее застраховать себя, чем это сделали вы. И цепочка шантажистов будет расти а расти... Но тем не менее я почти уверен, что у вас нет сообщника.

Он замолчал. А я взвешивал свои возможности. Может быть, броситься на него? Нет, тут у меня нет ни единого шанса. Он выпустит в .меня весь заряд еще до того, как я доберусь до него.

Он, видимо, прочитал мои мысли, потому что покачал головой.

— Не советую вам делать глупости, Харлан... К тому же мы пока оставляем этот вопрос открытым.

— Что значит открытым?

— Мы подождем, не обнаружит ли себя этот мистер X. Мы с Джулией не верим в его существование, но в нашем положении нечего терять. И потом, какая нам разница, уберем мы вас сейчас или подождем немного. Никто не знает, где вы находитесь. Для остальных людей вы уже исчезли. В том числе и для вашего сообщника. Подождем, как он поступит.

Кровь во мне заледенела.

— Вам это может очень дорого обойтись, Телланд!

— Не думаю. Вы знаете, что такое «пробный шар»?

Я лишь молча смотрел на него, будучи не в состоянии что-либо отвечать.

— Есть такой политический трюк. Человеку дают возможность бежать и наблюдают за реакцией публики, прежде чем его преследовать. Если реакция будет положительной, его оставляют в покое. Вот к вы для нас представляете в данный момент «пробный шар».

Наступило молчание. Никто не шелохнулся.

— Ну, надеюсь, вы все поняли? Сейчас вы исчезнете для людей. И мы посмотрим, что произойдет. Не беспокойтесь, мы будем все время начеку... А когда убедимся окончательно, что ничего не произойдет, вы исчезнете — п о - н а с т о я щ е м у.