Мы остановились в шривпортском отеле. Джулия с нетерпением ожидала, пока я расплачусь с носильщиком. Не успел тот закрыть дверь, как она подошла ко мне, обняла за шею, обольстительно улыбнулась и сказала:

— Хорошо здесь, правда?

— Угу!

Я думал как раз о том, что забыл спросить внизу хьюстонские газеты. Джулия прижалась ко мне.

— Поездка в машине всегда вызывает во мне странное ощущение. Это, наверное, от вибрации.

— Возможно,— ответил я.

— Когда я нахожусь на корабле, у меня появляется такое же чувство.

Она провела рукой по моим волосам, потом отошла и легла на кровать, поджав под себя ноги, закурила и хитро улыбнулась мне.

— Кондиционер, ни одной мошки, отличная ванная, хорошее постельное белье... все это очень заманчиво. Ты не находишь?

— Конечно.

— Тогда здесь не хватает только одного. Немножко нежности с твоей стороны.

Я закурил и присел на край двуспальной кровати.

— Я до сих пор не могу понять тебя до конца,— сказал я.— Ведь ты должна ненавидеть меня...

— Вообще-то должна...

— Но этого нет?

— А зачем? Ведь это все равно ни к чему не приведет.

— Понятно. Когда нельзя ударить в лоб, лучше обойти с тыла.

— Тоже верно... Но, может быть, меня просто к вам тянет.

— Может быть, может быть...

Она задумчиво посмотрела на меня.

— Я понимаю, что все это очень странно, но в вас • есть что-то необъяснимо притягательное.

— Что именно?

— .Я и сама точно не знаю. Вы твердолобый, грубый и безжалостный... Точнее, грубый самец в обличье человека или что-то б этом роде.

— И ты хочешь сказать, что такие вот грубые самцы тебя и притягивают?

Она посмотрела на меня сквозь длинные ресницы.

— Неужели ты до сих пор этого не понял?

Мы не выходили из номера целые сутки. Нам приносили еду, а я получил все хьюстонские газеты. О Пурвисе больше не было ни строчки, но это еще ни о чем не говорило. Полиция, безусловно, не бросила этого дела. Просто газеты перестали им интересоваться. Шофер такси, возможно, ходил в полицию и сообщил мои приметы, но об этом ничего не было сказано. И это меня беспокоило больше всего — лучше знать правду, чем находиться в неизвестности. Может быть, съездить туда?

Я задумался. Нет. Лучше выждать. Там я все равно ничего не узнаю.

В воскресенье днем я повел Джулию в кино, потом обедать. И повсюду мужчины провожали ее жадными взглядами. Когда мы вернулись в отель, она была в отличном настроении и ей было наплевать, слушаю я ее болтовню или нет. Она знала, что обстановка благоприятствует любви, знала, что я без ума от ее красоты,— и все это пьянило и возбуждало. Я вынужден отдать ей должное — она всегда была в хорошем расположении духа. И если я иногда ворчал, когда она наводила красоту или стирала в ванной свои чулки, то от нее я не услышал ни одного недовольного слова. Самое главное, что она была всегда рядом со мной.

В понедельник Джулия захотела пойти за покупками, и я должен был сопровождать ее. У нее еще оставались три-четыре сотни долларов, кроме тех денег, что она отдала мне, и мне пришлось шляться с ней по бесчисленным магазинам и смертельно скучать. Она купила себе чулки, рубашку, духи и часто задерживалась перед витринами.

— Тебе не очень скучно, Джон? — спросила она со счастливой улыбкой на устах.— Ведь это ради тебя я так стараюсь.

— Нет, совсем не скучно,— ответил я.

Черт возьми! Уж на такую-то жертву я могу пойти.

Ночью она почти не давала мне спать, требуя от меня все новых.и новых доказательств любви. И когда в среду утром я проснулся, то увидел, что уже десять часов. Она все еще спала рядом со мной. Я оперся на локоть, чтобы лучше ее рассмотреть, и внезапно в голову мою поползли тревожные мысли. Она была по-настоящему красива и даже во сне не казалась глупой.

Какую же роль она все-таки играет? И с какой целью?

Предположим, что ей действительно нужен мужчина. Но ведь от нее никто не откажется. Достаточно ей только дать знак. Для чего же ей все-таки понадобилось спать с человеком, который ее шантажировал и требовал сто тысяч долларов? Не настолько уж я привлекателен, чтобы она была без ума от меня. Начиная с одиннадцатилетнего возраста я перестал питать иллюзии относительно своей внешности. На Казанову я не похож. Достаточно ей пойти на пляж, и она сразу найдет сколько угодно желающих подходящего возраста и роста, которые с радостью дадут ей то, что и я, да вдобавок будут осыпать ее букетами роз... Так зачем же ей разыгрывать эту комедию?

А вдруг она думала, что сможет настолько меня покорить, что я удовольствуюсь и восемью тысячами? Ну что ж, посмотрим! Я стал ее будить.

Джулия открыла глаза и спросонок холодно посмотрела на меня. Лишь потом, окончательно проснувшись, улыбнулась мне.

— Зачем ты меня разбудил, Джон?

— Хотел кое о чем тебя спросить,— сухо ответил я.— Как называется фирма маклеров, которой ты поручила продать свои акции?

Она ответила без малейшего колебания:

— «Харлей и Бризон». А почему ты спрашиваешь?

— А кто конкретно занимается продажей?

— Джордж Харлей.— Она казалась заинтригованной.— В чем дело, Джон?

Ничего не ответив, я снял телефонную трубку и сказал телефонистке:

— Соедините меня с Хьюстоном. С фирмой «Харлей и Бризон». И попросите к телефону Джорджа Харлея, биржевого маклера. Вам все понятно?

— Да, сэр! Прошу немного подождать.

Я передал трубку Джулии Кеннон. У нее был удивленный вид.

— Спросите у Харлея, как он продвинулся с вашим поручением. Отодвиньте немного трубку от уха и не пытайтесь меня обмануть.

Она повиновалась. Я прижался щекой к ее щеке, а ухо, по возможности, приблизил к трубке. Мне было слышно, как на другом конце провода разговаривали какие-то люди.

Наконец телефонистка сказала:

— Соединяю, сэр! Можете говорить.

Через несколько секунд из трубки донесся мужской голос:

— У телефона Харлей!

Я сжал ее руку.

Если она соврала мне, положение ее не из завидных.

— Ах, это вы, мистер Харлей,— спокойно проговорила Джулия.— С вами говорит миссис Кеннон.

— Добрый день, миссис Кеннон!

— Я хотела спросить, как вы выполняете мое поручение, которое я дала вам по телефону?

— Да, да! Я как раз собирался послать вам ответ... Сейчас, он, кажется, где-то здесь. Ага, вот он! Значит, согласно вашему распоряжению, я положил в ваш банк, за вычетом расходов и комиссионных, девяносто шесть тысяч шестьсот сорок четыре доллара... По-моему, все в порядке.

Я сел на край кровати и закурил сигарету. Она посмотрела на меня. Я махнул рукой, показав, что она может говорить.

— Благодарю вас, мистер Харлей, и всего хорошего!

Она повесила трубку. Я протянул ей уже зажженную сигарету.

— Что все это означает? — спросила она.

— Простите, дорогая, проверка! Больше ничего.

— Вы думали, что я вам солгала? Думали, что я решусь на это в сложившихся обстоятельствах?

— Просто я вдруг засомневался...

— Я еще не совсем сошла с ума, чтобы на такое решиться! — гневно проговорила она.

— Вы сейчас просто великолепны в своем гневе.

— Ты, ты... — Она опять перешла на «ты».— Ты хоть чуточку меня любишь?

— Конечно, дорогая!

Люблю ли я ее? Конечно, люблю! Но банковские билеты я люблю еще больше! Я поднялся, чтобы взять очередную сигарету, и снова меня охватило какое-то смутное беспокойство.

Рука, протянутая за сигаретой, так и повисла в воздухе. Так вот оно что! И как же я раньше не догадался! Конечно, именно так все и должно было быть!

«Какой же я был идиот,— сказал я себе.— Недооценил их и сам чуть было не угодил в их сети. Еще немного, и участь моя была бы решена».

Я улыбнулся. Я мог попасться в их сети, но вовремя понял их замысел. Время у меня еще было.

Но тем не менее нужно торопиться. С утра понедельника я с ней не расставался. Не расставался ни на минуту. Она следила за каждым моим шагом и, конечно, знала, что я ни с кем не входил в контакт. Значит, они решили проверить, действительно ли у меня есть напарник или я работаю один. Это объясняет и поломку моей машины.. Телланд, вероятно, еще в первый вечер вывел ее из строя.

Видимо, они не очень-то поверили, что я отослал кассету по почте, и решили проверить это. А когда они, наконец, убедятся, что я не ищу ни с кем связи, а как следствие этого — что я работаю один, мне будет крышка.

Я содрогнулся при этой мысли. Каким убийственным хладнокровием обладает эта парочка!

«Мы еще посмотрим, чья возьмет! — подумал я.— Слава Богу, у меня еще есть время!»

Джулия лукаво покосилась на меня.

— Неужели ты разбудил меня только для э т о г о ?

Она села на кровати, стянула с себя рубашку и нагая отправилась в ванную комнату. Как и всегда, она оставила дверь полуоткрытой, встала под душ и что-то замурлыкала.

«Ах ты, бестия! — подумал я.— Ну погоди, ты у меня еще не так запоешь!»

— Джон!

— Да... Что тебе?

— Да ничего... Я просто хотела сказать, что мы очень мило проводим время. Не так ли?

— Конечно, дорогая! Очень мило...

Она продолжала что-то говорить. Я бесшумно поднял телефонную трубку. Когда мне ответила телефонистка, я тихо попросил ее снова соединить меня с другим городом.

— Хорошо, сэр! Одну минуту.

Джулия продолжала что-то тихо говорить, но шум душа почти заглушал ее слова. Я лишь только поддакивал ей.

— Слушаю вас, сэр,— наконец сказала телефонистка.

Я поднес трубку поближе к губам и тихо сказал:

— Соедините меня с Форт-Уэртом, пожалуйста. С Египетским международным обществом. Вызвать Джорджа Грея.

— Хорошо, сэр! Пожалуйста, не отходите от телефона.

Джулия уже вовсю распевала в ванной. А я даже боялся глубоко дышать. Слышать меня она не могла.

«Очень хорошо, моя малютка,— подумал я.— Теперь ты в моих руках».

Я ждал, пока вызвали Форт-Уэрт, потом — пока называли номер. Наконец зазвонил телефон.

Джулия перестала петь.

— Джон, Джон, послушай...

Я закрыл микрофон рукой и крикнул ей:

— Помолчи, пожалуйста, минутку. Мне надо переговорить по телефону. И закрой, пожалуйста, душ!

Она выключила душ. Стало тихо. В следующую секунду она уже вышла из ванной — мокрая, нагая и прекрасная, держа полотенце в руке.‘

— Звонишь по телефону? — удивленно спросила она.— Кому тебе понадобилось звонить?

— Одному моему другу, живущему в другом городе. Кое-что вы уже слышали о нем.

— А-а! — протянула она, ни словом, ни взглядом не показывая, что удивлена моим ответом.

«Театр потерял в ее лице отличную актрису,— подумал я.— Она уже, наверное, считала, что выиграла' партию, но теперь не выказывала ни на йоту разочарования, увидев, что ошиблась».

В этот момент в трубке послышался голос Джорджа.

— Алло! У телефона Грэй!

— Как поживаешь, старик? Это Джон.— Я прижал трубку к уху. Джулия, несомненно, слышала мужской голос, доносившийся из трубки, но слов разобрать не могла.u

— А, это ты, старая развалина! Рад слышать твой голос. Как идет рыбалка?

Я бросил взгляд на Джулию.

— Хорошо,— ответил я.— Даже отлично. Я позвонил тебе, чтобы сообщить, что все идет так, как мы и ожидали, и что мое путешествие оказалось очень удачным. Все выполнено, старик!

— Ты хочешь сказать, что приедешь к нам работать?

— Ну конечно! И немедленно. В следующий четверг... Кстати, ты получил пакет, который я тебе послал?

— Да, да, благодарю тебя, Джон. Ты сказал...

— Я знал, что это будет для тебя неожиданностью.— Я рассмеялся. Здорово она все-таки попалась на крючок.— Я не хотел оставлять тебя в неведении. Так что знай, я жив-здоров, и дело в шляпе. Ну ладно, до скорого свидания, Джордж!

— Всего хорошего, старик!

Я повесил трубку и посмотрел на Джулию. Она тоже вопросительно посмотрела в мою сторону и замерла. Грудь ее тихо поднималась и опускалась под полотенцем.

— Ну как, он принесет кассету в четверг? Ведь, если я не ошибаюсь, это был ваш напарник?

Я продолжал смотреть на нее, восхищаясь ее спокойствием и удивляясь ему. А потом вдруг рассмеялся. Может быть, я проделал все это зря? Может, она ни на минуту и не сомневалась, что у меня есть напарник?

Я улыбнулся ей и сказал:

— У тебя тело богини, и вся ты такая миленькая и соблазнительная...

Она улыбнулась и, отбросив полотенце, томно прошептала:

— Ты что, только сейчас это заметил?

Все во мне вдруг забурлило, и я не стал противиться этому чувству.

Она — тоже.

В среду вечером мы отправились в обратный путь. Я сидел за рулем. Джулия долго молчала. А потом вдруг неожиданно сказала:

— Эти восхитительные дни с тобой я, наверное, никогда не забуду.

— Я тоже.

Я попытался скрыть свою радость. Все прошло удивительно гладко. Наступил последний этап. Оставалось только забрать деньги.

— Может, мы скатаем в Галвестон на несколько дней? — спросила она.— После того как покончим со всеми делами в Хьюстоне.

Ничего на свете не желаю так страстно, как женщину, но как мало она привлекает, когда перестает быть нужной. Я чуть было не сказал ей, что отныне она может искать себе другого мужчину, но вовремя спохватился — не стоит пока делать из нее врага.

— Конечно, дорогая! Это будет замечательно! Мы роскошно проведем там уик-энд!

Как только деньги будут у меня в руках, сразу же смоюсь, и она ничего не сможет поделать. А я доберусь до Далласа, продам машину и сяду в самолет. У меня было уже немало планов на дальнейшую жизнь.

Я, например, уже давно подумывал о Масатлане, городке на востоке Мексики. Два года назад я побывал там с командой по регби. Мы отлично провели время. Я сразу понял, что этот край словно создан для меня. Закончив дело, нужно немедленно ехать туда с набитым бумажником, прихватив с собой какую-нибудь малютку.

Я очнулся от своих мыслей и понял, что Джулия что-то мне говорит.

— Прости, дорогая, я не расслышал,— сказал я, обгоняя фургон и снова занимая свое место в ряду.

— Я сказала, что нам нужно ненадолго заехать ко мне домой, когда мы будем проезжать мимо. Надо забрать пляжные принадлежности.

— Угу...

Я снова задумался. Собственно говоря, почему бы не заехать? Сейчас уже темно, и никто не увидит меня с ней, если мы заедем прямо в гараж. А из дома она может позвонить Телланду, чтобы узнать, дома ли он. Мысль о том, что нужно куда-то отправляться ночью, не зная, где находится Телланд, совсем мне не нравилась.

Ведь он отлично знал, что рано или поздно я вернусь за своей машиной. Поэтому мог устроить там засаду и подстрелить меня.

По дороге мы остановились пообедать, и, когда подъехали к Уалу, было уже начало десятого. Теперь машину вела Джулия. Она пересекла Центральную площадь и поехала по узеньким улочкам к своему дому. Пешеходов не было видно, и тишину нарушали лишь звуки радио и телевизоров.

Она остановила машину перед гаражом и вышла, чтобы открыть ворота. Потом снова села в машину и завела ее в гараж. Я подождал, пока она закроет ворота, и лишь потом вышел. В гараже было очень жарко. Джулия открыла маленькую дверь, ведущую в кухню, я последовал за ней.

Она включила свет и улыбнулась мне.

— Вообще-то, можно остаться здесь до утра и отправиться в Хьюстон завтра утром. Ведь никто не знает, что ты здесь.

— Нет, нужно ехать.

— Ну что ж, как хочешь.

— Только не зажигай свет в гостиной. Его можно увидеть сквозь занавески.

— Но ведь позади дома пустырь,— удивилась она. Потом пожала плечами.— Но если ты боишься, я не буду зажигать.

— Достаточно включить свет в столовой. Света будет много. Я хочу, чтобы ты позвонила Телланду.

— Зачем? — спросила она и нахмурила брови.

— Хочу знать, где он находится. Перед тем, как отправляться за моей машиной.

— Неужели ты его так боишься, Джон?

— Делай что сказано! — Я взял ее за руку и подтолкнул вперед.— Звони Телланду!

В гостиной было достаточно светло, чтобы различать цифры на диске. Я сел на подлокотник кресла, стоявшего у двери. Кондиционер не работал, и было очень жарко. Джулия набрала номер. Раздался гудок. Никакого ответа. Она положила трубку и повернулась ко мне.

Все это мне совсем не понравилось.

— Попробуйте позвонить в магазин!

— Он закрывается в шесть часов.

Я достал из кармана сигарету.

— Это ничего не значит. Попробуйте!

— Хорошо. Но в это время его действительно там никогда не бывает.

— Не торгуйтесь! — Незаметно мы опять перешли на «вы»,— Всякое бывает. Ведь он хозяин магазина!

Она набрала номер.

— Вы хотите, чтобы я передала ему что-нибудь от вас?

— Нет. Как только услышите его голос, сразу повесьте трубку.

Но Телланда не оказалось и в магазине.

Я щелкнул зажигалкой и закурил.

— Вы знаете его привычки. Как вы думаете, где он сейчас может находиться?

— Понятия не имею.

— Может, посещает какой-нибудь клуб? Играет в биллиард? Что вообще он делает б это время, если не охотится за чужими женами?

Она пожала плечами.

— Немного увлечен астрономией. Играет в карты с соседями. Иногда отправляется на рыбалку. Откуда я знаю, где он сейчас?

Я сделал знак, чтобы она замолчала. Я совсем не собирался ехать в Хьюстон ночью, не зная, что делает Телланд. Может быть, у него не выдержали нервы, и он вообще куда-нибудь смотался? Я пробыл с Джулией четыре дня. Не мог же он торчать все это время у моей машины, поджидая меня. Может быть, стоит рискнуть?

— Укладывайте свои чемоданы! — приказал я.—'- Мы отправляемся.

— Мы поедем за вашей машиной?

Конечно. Только поторапливайтесь!

— Мне хотелось бы переодеться перед дорогой.

— Хорошо, хорошо! Только побыстрей!

— Вы чего-то боитесь?

— Поторапливайтесь, черт вас возьми!

Она ушла по коридору, который вел в другую часть дома. Лотом возвратилась.

— Может, вы поможете мне снять чемодан со шкафа? Мне не под силу это сделать.

--- Хорошо! — сказал я.

И последовал за ней.

Коридор делал поворот, там было довольно темно. Я взял ее за руку, чтобы не споткнуться и не упасть. Наконец мы вошли в спальню.

— Где же здесь выключатель? — нетерпеливо спросил я.

Я стал шарить рукой по стене

— Не там, а около кровати,— сказала она.— Сейчас я зажгу.

Она стояла передо мной, и я видел, как она шарила по <луне, пытаясь найти выключатель. Неожиданно она повернулась, и руки ее обвили мою шею.

  — Джон,—- сказала она вполголоса.— Останемся здесь на ночь. Мы сможем встать на рассвете и успеем сделать все, чтобы в полдень быть уже в Хьюстон®-

—  Нет.

— Прошу тебя!

Она крепко прижалась ко мне, и ее губы стали жадно искать мои. Найдя их, она сразу же приникла к ним.

В таких случаях мужчина часто бессилен что-либо сделать. Он может быть усталым, даже больным, но. когда его губы сливаются с губами красивой женщины, он всегда реагирует одинаково. Я непроизвольно обнял ее.

— Крепче, крепче! — прошептала она.

Мне показалось, что сна как-то обмякла и повисла па моих руках.

В этот момент щелкнул выключатель. Но комнате разлился яркий свет. Я быстро повернулся, увлекая ее за собой. Но она резко оттолкнула меня я упала. В одном из кресел сидел Телланд. Его ноги были перекинуты через подлокотники кресла., а на коленях лежало охотничье ружье.

В его взгляде не было ничего демонического. Он был спокоен и холоден. В следующее мгновение он сделал, едва заметный жест рукой.

 — Отлично сыграно, Джулия! Подвинься немного влево, но оставайся пока на полу!