Я торчал за столом, как всегда во время вечерних совещаний в конторе. Напротив меня, на своем обычном месте, сидел Ниро. Крамер расположился в кресле, обитом красной кожей.

Конференция открылась в дружеской обстановке. Хозяин предложил что-нибудь выпить, гость выбрал виски с содовой, а когда Фриц подал стаканы, сделал большой глоток и заявил, в полном соответствии с истиной, что виски — высший класс.

— Вы сказали мне по телефону,— он повернулся к моему шефу,— что можете быть мне полезным.

Вульф отставил кружку с пивом и утвердительно кивнул головой.

— Да, инспектор. У меня есть кое-что, если, конечно, вы не перестали интересоваться этим делом. В последнее время я ничего не видел в газетах о Леонарде Дайкесе... о человеке, которого выловили из воды около двух месяцев назад. Вы раскрыли эту загадку?

— Нет.

— А есть ли какие-нибудь успехи?

— Нет... Нет никаких.

— А теперь я хотел бы получить ваш совет по весьма щекотливому вопросу,— продолжил Вульф и поудобнее устроился в кресле.—Видите ли, я должен сделать выбор. Семнадцать дней тому назад в боковой аллее парка Ван Кортлэнд был найден труп молодой женщины по имени Джоан Веллимэн, сбитой автомобилем. Ее отец, живущий постоянно в Пеории, штат Иллинойс, недоволен выводами официального следствия, и поэтому нанял меня. Я разговаривал с ним сегодня. Беседовали мы около двух часов, после чего я позвонил вам. У меня есть серьезные основания полагать, что это был не несчастный случай и есть несомненная связь между двумя убийствами: Веллимэн и Дайкеса.

— Интересная история,— буркнул Крамер. Клиент сообщил вам что-нибудь существенное?

— Да. И именно поэтому я стою теперь перед выбором. Я могу обратиться к вашему коллеге в Бронксе и да гь ему важное звено, связывающее два убийства, при условии сотрудничества со мной. В границах разумного, конечно. Я хочу, чтобы мой клиент остался доволен и по окончании следствия не сомневался в том, что гонорар я заработал честно. Могу также предложить аналогичную сделку вам. Смерть дочери моего клиента наступила в Бронксе, и дело находится в распоряжении вашего тамошнего коллеги — следовательно, надо бы обратиться к нему. Однако Дайкес стал жертвой убийства в Манхеттене... Хм... Что вы об этом думаете?

— Я думаю,— проворчал инспектор,—что я не ошибся, ожидая от вас чего-нибудь в этом духе. Вы хотите, чтобы в обмен на вашу информацию в деле об убийстве я помог при инкассировании вашего гонорара. Вы грозите сговором с моим коллегой из Бронкса в случае моего отказа. А если и он откажется? Что тогда? Вы скроете ваши сведения?

— Я не располагаю ничем, что бы смог утаить.

— Черт побери! Но вы ведь сами говорили...

— Я говорил, что у меня есть важные соображения, доказывающие, что есть несомненная связь между двумя убийствами, о которых идет речь.

Естественно, эти соображения базируются на определенных сведениях, но я не располагаю фактами, которых нет в вашем распоряжении. Полиция, инспектор, это колоссальная машина. Если ваши подчиненные и эти, из Бронкса, начнут сотрудничать друг с другом, то, несомненно, рано или поздно придут к тем же выводам, что и я. Я с радостью сэкономил бы ваше время и облегчил труд, но...

— Пришло время...— проворчал было инспектор, но оборвал фразу.

— Я предлагаю свои соображения,— продолжал Вульф,— так как они вам могут пригодиться. Кроме того, дело выглядит запутанным и потребует больших затрат, а мои средства ограничены. Я ставлю условия, потому что благодаря моим 'соображениям вы можете раскрыть это дело быстро и без моей дальнейшей помощи, а мой клиент может оспорить условия оплаты. Мне бы этого не хотелось. Сформулируем это следующим образом: если по окончании следствия вы будете считать, что мы вас не подвели, чтобы мистер Веллимэн не предъявлял мне претензий, вы ему все расскажете. Разумеется, только ему одному.

Вульф потянулся к кружке и отпил глоток пива.

— Я принимаю ваши условия и слушаю вас,— ответил инспектор.

— Еще одно,— продолжал мой шеф, вытирая губы носовым платком.— Гудвин должен получить доступ к материалам двух дел: Дайкеса и Веллимэн.

— У меня нет дела мисс Веллимэн.

— У вас оно будет, как только я скажу вам о связи этих двух дел.

— Это не разрешено инструкциями.

— Разве? В таком случае, прошу прощения. Обмен информацией был бы вдвойне выгоден, а повторное собирание фактов, уже известных полиции, потребует много денег и времени моего клиента. Но что поделаешь. Не может быть и речи о нарушении инструкции.

— Видите ли,— сказал Крамер, осуждающе глядя на моего шефа,— среди причин, по которым нам с вами нелегко договориться, немаловажную роль играет та, что вы иронизируете тоном, лишенным иронии. Это один из ваших отвратительных приемов. Ну хорошо. Будут у вас эти материалы. Что это за связи?

— Но на оговоренных условиях?

— Угу. Я вовсе не желаю вам голодной смерти.

— Арчи,— повернулся ко мне Вульф,— где это письмо?

Я вынул письмо из-под пресс-папье и передал шефу.

— Это,— пояснил он Крамеру,— копия письма, которое мисс Веллимэн послала родителям в четверг первого февраля. На следующий день, в пятницу, она была убита.— Он подал бумагу инспектору, вставшему, чтобы до нее дотянуться.— Конечно, вы можете прочесть все, но важный отрывок подчеркнут.

Инспектор читал не спеша. Сморщив лоб, он смотрел на письмо, затем перенес взгляд на Ниро.

— Где-то я видел это имя. Берт Арчер. О нем говорилось?.

Вульф кивнул головой.

— Подождать, пока вы вспомните?

— Нет. Где я видел это имя?

— В записке, написанной рукой Леонарда Дайкеса, которую вы показали мне шесть недель тому назад. Оно было седьмым или восьмым. Но определенно не шестым.

— Когда вы увидели письмо в первый раз?

— Сегодня вечером. Мне его дал мой клиент.

— Проклятье!

Инспектор отрешенно посмотрел на моего шефа, затем на подчеркнутый фрагмент письма, медленно сложил листок и сунул eto в карман.

— Оригинал,— сообщил Вульф,— находится в распоряжении вашего коллеги из Бронкса. Это копия.

— Угу. Я одолжу ее.— Крамер потянулся за стаканом, выпил виски и перевел взгляд на угол столешницы из тисса. Затем сделал второй глоток и вновь сконцентрировал внимание на столе, чтобы при двух последующих глотках и двух внимательных осмотрах стола опорожнить стакан до дна, а потом отставить его.

— Есть у вас что-нибудь еще? — спросил он.

— Ничего.

— А что вы предпринимаете?

— Ничего. С того времени, как получил письмо, я успел только поужинать.

— Разумеется. От этого вы не откажетесь.— Крамер, подтянутый несмотря на свои годы, поднялся с кресла.— Ну, я пошел. Черт побери, я должен уже быть дома.

Он быстро направился в холл, а я поспешил за ним.

Когда я вернулся в контору, Вульф спокойно открывал очередную бутылку пива.

— Ну и что?— спросил я.— Вызову, пожалуй, по телефону Саула, Фреда и Орри. Ты им все расскажешь и установишь определенный срок. До завтрашнего вечера управимся с обоими делами. Как ты думаешь, стоит оставить Крамера в дураках или нет?

Шеф свирепо посмотрел на меня.

— Перестань говорить глупости. Это не шутки. Полиция Манхеттена около семи недель ищет Берта Арчера. Эти, из Бронкса, охотятся за ним семнадцать дней. Теперь они всерьез приступят к делу. А если такого типа вообще нет?

Я думаю, что был,— ведь он договорился о встрече с Джоан Веллимэн вечером второго февраля.

— Ничего подобного! Мы знаем из ее письма к родителям, что ей позвонил кто-то, назвавшийся Бертом Арчером. Знаем из того же источника, что рукопись романа, подписанная тем же именем, была дослана фирме Охолла и Хэнна, а мисс Веллимэн читала этот роман, потом возвратила его до востребования, в почтовое отделение Клинтона.— Вульф покачал головой.— Нет, это не шутки. Прежде чем мы управимся с этим делом, мистер Веллимэн может действительно пойти по миру, если, конечно, не остынет до той поры.

Во всяком случае, пусть полиция делает свое дело.

Я хорошо знал шефа и не принимал близко к сердцу его болтовню. Поэтому спокойно занял место за столом и вызывающе обратился к нему:

— А мы погуляем, а?

Ничего подобного! Я же сказал: пусть полиция делает свое Дело, то есть черную работу. Мы двинемся с места под прикрытием, без риска, ибо я думаю, что письмо Веллимэн к родителям было откровенным. А если так, она дает не только имя Берта Арчера. Этот тип узнал у нее по телефону, не читал ли кто-нибудь еще его роман, и она ответила: нет. Это мог быть и случайный вопрос, но в свете последующих событий возникает другая проблема. Была ли дочь нашего клиента убита потому, что читала повесть Берта Арчера? Подобная гипотеза кажется не лишенной смысла. Сколько свободно работающих стенографисток может быть в Нью-Йорке? Скажем в Манхеттене?

— Представления не имею. Пятьсот. Пять тысяч.

— Тысячи в счет не идут. Это само собой разумеется. Я имею в виду особ, которые перепечатывают документы и разного рода рукописи.

Другими словами, вы говорите о машинописных бюро, а не о стенографистках.

— Разумеется.— Вульф сделал глоток пива и уселся поудобнее.— У меня была мысль намекнуть об этом Крамеру. Однако если мы потратим немного денег мистера Веллимэна, то не будет большого греха. Хотел бы я знать, что это был за роман. Берт Арчер мог и сам напечатать его на машинке, но мог и не делать этого.

По машинописным бюро отправим Саула, Фреда и Орри. Пусть явятся сюда в восемь часов утра и получат у меня соответствующие инструкции. Может быть, узнаем что-нибудь не только о рукописи, но получим описание внешности Берта Арчера.

— Правильно,— одобрил я, довольный развитием событий.— Я тоже охотно разомну ноги.

— Пе сомневаюсь в этом. Существует другая возможность, правда, менее вероятная, что Берт Арчер отослал свое творение и другим издателям. Стоит попробовать. Начнешь, разумеется, с почтенных фирм, типа Охолла и Хэнна. Но не завтра. Завтра займешься изучением материалов полиции по делам Дайкеса и Веллимэн. Ничего не пропусти. Например: была ли у Дайкеса пишущая машинка?

Я удивленно поднял брови.

— Подозреваешь, что Дайкес был -Бертом Арчером?

— Не знаю. Он составил список лиц, несомненно, вымышленных. Наверняка он не был Бертом Арчером второго февраля, так как уже за пять недель до этого умер. Пойдешь также к Хэнну и Охоллу. Вопреки тому, что мисс Веллимэн утверждала в письме родителям, кто-то мог Читать этот роман или хотя бы просмотреть. Не исключено, что мисс Веллимэн говорила с кем-нибудь на эту тему. Или, что, вероятно, менее правдоподобно, Берт Арчер сам принес рукопись и кто-нибудь его запомнил, хотя это и произошло прошлой осенью, много месяцев назад.— Вульф вздохнул, потянувшись за кружкой с пивом.— Я предлагаю несколько передвинуть определенный тобою срок.

— Согласен. Пусть это будет пятница, а не завтрашний день,— уступил я галантно.

Слава богу, я не сказал, какую пятницу имею в виду.