Когда так зелен летний лес,

А тень свежа и широка,

Я песню вам спою, друзья,

Про Робин Гуда — смельчака.

«Поет в дубраве соловей,

Бегут олени через лог,

Но надоело мне у нас, —

Промолвил удалой стрелок. —

Рыбак богаче, чем купец,

Ему легко разбогатеть.

Отправлюсь в Скарборо теперь

И выйду в море ставить сеть».

Окликнул Робин молодцов,

Сидевших с ним в тени лесной,

И за полгода заплатил

Им всем монетой золотой.

«А коль соскучитесь по мне

Иль опустеют кошели,

Ищите в Скарборо меня,

Там назовусь я Саймон Ли».

Оставил он любимый лес,

Где так охота весела,

И поселился у вдовы —

На берегу она жила.

«Мой друг, откуда ты пришел?»

В ответ промолвил Робин Гуд:

«Явился я издалека,

И Саймон Ли меня зовут». —

«Коль ты зовешься Саймон Ли,

Тем паче мне ты будешь мил»[394].

Учтиво поклонился он

И даму поблагодарил.

«Тебя возьму я рыбаком

И жалованье положу». —

«Клянусь, — воскликнул Робин Гуд, —

Я вам три года прослужу». —

«Корабль есть добрый у меня,

Не хуже он, чем у других.

На нем хватает якорей,

Веревок, парусов тугих,

А также вёсел и снастей;

И он устойчив на волне».

Ответил Саймон: «Коли так,

С работой справлюсь я вполне».

Поплыли с песней моряки

Прочь от родимых берегов.

Они направились туда,

Где их обычно ждал улов,

И там рыбалкой занялись.

Проходит день, за ним другой,

Все тащат рыбу из воды,

А Саймон Ли — крючок пустой.

«Негоден в деле новичок, —

Тут зароптали рыбаки. —

Он не получит ничего,

Нам с ним делиться не с руки».

Спросил сурово капитан:

«Зачем явился ты, осёл?

Мне жаль несчастную вдову,

Ее ты здорово подвел».

Так и рыбачили три дня,

Потом решили плыть домой.

Тут Саймон стрелы чистить стал

И проверять свой лук тугой.

«Эх, оказаться бы в лесу

Среди товарищей лихих!

Меня ругают рыбаки,

А там я был бы лучше их.

Эй, — молвил Саймон, — веселей!

Слезами не избыть беду.

Коль в Пломптон-парк вернусь опять,

То в море больше не пойду».

У моряков улов хорош,

Трюм свежей рыбою набит.

«Как видно, я плохой рыбак!» —

С тоскою Саймон говорит.

Они подняли якоря,

Был день безоблачен и тих,

Но следом вдруг корабль поплыл —

Пираты увидали их.

«О горе! — крикнул капитан. —

Боюсь, что нынче нас побьют.

Мы потеряем весь улов,

Напрасным был тяжелый труд!

Но это только полбеды,

Ведь не вернемся мы назад:

Французы нас захватят в плен

И никого не пощадят».

На люк взобрался Саймон Ли —

Одной ногой там встал едва.

«Эх, триста фунтов я б отдал,

Чтоб подо мной росла трава! —

Воскликнул Саймон. — Капитан!

Прошу, не бойся ничего.

Коль лук дадут мне, я из них

Не пощажу ни одного». —

«А ну-ка придержи язык,

Ты только чваниться мастак!

Тебя я сброшу с корабля,

Ты лишний груз, дурной моряк!» —

«Эй, к мачте привяжи меня, —

Велел отважный Саймон Ли, —

Подай мой лук, и я клянусь:

Французам не видать земли».

Привязан к мачте, он стоит,

Под ним кипит зеленый вал.

Ему подносят лук тугой,

Чтоб он врагов перестрелял.

«В кого мне целить, капитан?

Кого разить, скорей ответь!» —

«Бей, лодырь, в кормчего сперва,

Пиратов нечего жалеть».

В дугу согнулся длинный лук,

Слетела с тетивы стрела

И, отыскав кратчайший путь,

Французу в сердце вмиг вошла.

Пират свалился в люк, и бой

Был для него окончен враз.

Товарищ тело подхватил

И за борт кинул сей же час,

А сам к штурвалу живо встал

И начал править кораблем.

Промолвил Саймон: «Я клянусь,

Что в ад пойдете вы вдвоем».

Он натянул свой верный лук,

Слетела с тетивы стрела

И, отыскав кратчайший путь,

Пирату в сердце вмиг вошла.

Пират свалился в люк, и бой

Был для него окончен враз.

Товарищ тело подхватил

И за борт кинул сей же час.

Корабль мотало по волнам:

Никто не смел к штурвалу встать.

И были рады рыбаки,

Что стал противник отставать.

Промолвил Саймон: «Капитан,

Я дважды выстрелил за вас,

Теперь, дай Боже, за себя

Я это сделаю не раз». —

«Господь тебя благослови,

Ты вправду лучник удалой,

Большою силой одарен

И благородною душой.

Я разделю с тобой улов

И рыбу лучшую отдам.

Ты ловок так, что я твоим

Не позавидую врагам». —

«В моем колчане тридцать стрел,

Их все отправлю я в полет.

Они вонзятся точно в цель,

И ни одна не подведет.

Меня скорее отвяжи, —

Велел отважный Саймон Ли, —

Да меч мне дай, и я клянусь:

Французам не видать земли».

К врагам подплыли рыбаки

И храбро бросились на них,

И на пиратском корабле

Осталось трое лишь живых.

А после Саймон осмотрел

Всё судно с лампою в руке,

Двенадцать сотен золотых

Нашел он в крепком сундуке.

«Эй, капитан, — промолвил он, —

Удачный день у нас, ей-ей.

Как нам добычу разделить,

Прошу, ответь мне поскорей».

«Клянусь, — ответил капитан, —

Тут, Саймон, как ни посмотри:

Раз это судно ты добыл,

Теперь себе его бери». —

«Моей почтенной госпоже

Я половину отдаю,

А половину морякам:

Я с ними рядом был в бою.

И если, милостью Христа,

На берег я живой сойду,

То в честь спасенья, видит Бог,

В Уитби[395] церковь возведу.

Покуда жив я, до тех пор

Священник будет там служить[396].

И никогда уж Робин Гуд

Не станет в море выходить!»