Двенадцать месяцев в году,

Как люди говорят,

Но маю больше остальных

От веку всякий рад.

Однажды Робин в город шел,

Чтоб время провести,

И старушонку, всю в слезах,

Он встретил по пути.

«Какие вести? Что стряслось?

Мне поскорей ответь». —

«Трех сквайров суд приговорил

Меж двух столбов висеть». —

«Они, быть может, церкви жгли,

Поправ святой закон,

Иль совращали юных дев

И соблазняли жен?» —

«Не жгли, сынок, они церквей,

Блюли святой закон,

Не совращали юных дев,

Не соблазняли жен». —

«Так, право, в чем же их винят?

Скажи скорее мне!» —

«Они оленей короля

Стреляли по весне». —

«Когда-то, — молвил удалец, —

Ты мне дала приют

И знай, что вспомнил в нужный час

Об этом Робин Гуд».

Шагает Робин в Ноттингем,

Спешит, не чуя ног.

Глядь — в ту же сторону бредет

Паломник-старичок.

«Какие вести, пилигрим?

Скорее мне ответь!» —

«Трем сквайрам суд определил

Меж двух столбов висеть». —

«Свою одежду мне отдай,

А сам возьми мою.

Я сорок шиллингов к тому ж

На эль тебе даю».

Сказал паломник: «Мой наряд

Заплатанный, дрянной,

А твой хорош — как видно, ты

Смеешься надо мной». —

«Снимай одежду, старый хрыч,

А сам бери мою!

Я двадцать золотых монет

На эль тебе даю».

Взял Робин шляпу старика —

У ней был жалкий вид.

«Коль мне придется в бой вступить,

Она легко слетит».

Потом накинул старый плащ,

Что из обрезков сшит,

И взять с объедками суму

Он не почел за стыд.

Потом стрелок надел штаны

С заплатой между ног,

Сказав: «Воистину смирен

Ты, добрый старичок».

Потом он натянул чулки,

В цветных заплатах сплошь.

«Должно быть, я со стороны

На пугало похож!»

Потом обул он башмаки —

А каждый был с дырой.

«Одежда делает людей», —

Решил стрелок лесной.

Приходит Робин в Ноттингем,

Оборван и смирен,

Глядит: а там шериф-гордец

Гуляет подле стен.

«Шериф, храни тебя Господь,

Ответь, не умолчи:

Что дашь ты старику, коль тот

Наймется в палачи?» —

«Одежда тех, кого казнят,

Отходит палачу,

Ему тринадцать пенсов в день

К тому же я плачу»[147].

Тут с места смелый Робин Гуд

Через колоду — прыг!

Шериф ему: «Клянусь крестом,

Проворный ты старик». —

«Я в жизни не был палачом,

Не буду им и впредь,

Но тех, кто выдумал тюрьму,

Не стал бы я жалеть.

Для хлеба у меня сума,

Для ячменя мешок,

Для мяса тоже, а вот здесь

Лежит мой звонкий рог.

Его отважный Робин Гуд

В лесу мне подарил.

Коль затрублю я, свет уже

Тебе не будет мил».

Шериф сказал: «Труби, труби,

Раз хочешь, остолоп,

Дуй в свой рожок, пока глаза

Не вылезут на лоб».

Тут Робин громкий дал сигнал —

Заслышав этот зов,

К нему с холма помчались вниз

Две сотни молодцов.

Тогда он протрубил опять —

Заслышав гулкий звук,

Еще пять дюжин храбрецов

Пустились через луг.

Спросил у Робина шериф:

«А кто же там бежит?» —

«Мои друзья — они хотят

Отдать тебе визит».

Тут виселицу удальцы

На луг перенесли,

Шерифа вздернули на ней[148]

И юношей спасли.