Эй, господа, чей род высок[128],

Коль сказ мой будет мил,

Я вам спою, как Робин Гуд

Потешиться решил.

Из Бернисдейла он ушел

Однажды вечерком,

И было зелено в лесу,

И всё цвело кругом.

Тут дюжий нищий на тропе

Ему попался вдруг:

Дубинку крепкую он нес,

На фут длиннее рук.

Дырявый плащ его спасал

От холода в пути,

Ведь был навернут много раз,

Не меньше двадцати.

Сума у парня на боку

Даяньями полна,

Широкой пряжкою не зря

Застегнута она.

Три колпака на голове

Тесемкой скреплены —

Ему в полях ни дождь, ни град,

Ни ветер не страшны.

Веселый Робин подошел

Взглянуть, кто он такой,

И, может, взять с него деньжат,

Хотя бы пенс-другой.

«Постой, — промолвил Робин Гуд, —

Давай поговорим».

Но нищий в спешке ни словцом

Не обменялся с ним.

«А ну замри, раз я велю!» —

Стрелок кричит опять,

Но молвит нищий: «Недосуг

Мне здесь с тобой стоять.

Ведь коль собратья без меня

Усядутся за стол,

То сам я буду виноват,

Что раньше не пришел».

«Клянусь, — ответил Робин Гуд,

Взглянувши на него, —

Тебе свой ужин, вижу я,

Дороже моего.

Голодным сам хожу с утра,

В трактире бы засесть,

Но, если я зайду туда,

Вмиг спросят: “Деньги есть?”

Ты дай мне в долг, а я верну,

Как встретимся опять».

Но нищий буркнул: «Нет! Взаймы

Я не привык давать.

Ты так же молод, как и я,

Да, видно, сумасброд.

Коль ждешь ты денег от меня,

То жди хоть целый год». —

«Недаром мы сошлись с тобой, —

Стрелок сказал ему, —

И, будь лишь фартинг[129] у тебя,

Его я отниму.

А потому свой драный плащ

Бросай-ка на траву,

Снимай суму, не то с тебя

Я сам ее сорву.

А если вздумаешь шуметь,

Запомни наперед:

Моя широкая стрела[130]

Легко тебя проткнет».

С улыбкой нищий говорит:

«Ты думаешь, я трус?

Твой лук и крив и слаб на вид,

Его я не страшусь.

Я не боюсь и стрел твоих —

На что они годны?

Вот разве на веретено

Сгодятся для жены.

Ты ни за что не причинишь

Вреда мне, пустобай.

Заместо денег только шиш

Получишь, так и знай».

Тут Робин Гуд схватил свой лук

И, в гневе скор и рьян,

Достал стрелу — как должно, был

Набит его колчан.

Но палкой так ему поддал

Оборвыш удалой,

Что разом выбил у него

Лук вместе со стрелой.

Схватился Робин Гуд за меч,

Да не успел достать,

Ведь нищий, не жалея плеч,

Огрел его опять.

С тех пор два месяца, ей-ей,

За меч не брался он!

И не бывал стрелок сильней

Ни разу огорчен.

Ни драться, ни бежать не мог,

Стал свет ему немил,

А нищий вдоль и поперек

Его вовсю лупил.

И по спине, и по бокам,

В загривок и в живот

Он бил без устали стрелка,

Пока не рухнул тот.

Воскликнул нищий: «Эй, вставай,

Ведь это стыд и срам!

Терпи, покуда я тебе

Всех денег не отдам!

Потом в трактир ступай скорей,

Вином уставь весь стол

И хвастай там среди друзей,

Как славно день прошел».

Стрелок словца не произнес,

Ведь был он еле жив —

Пластом, белее полотна,

Лежал, глаза смежив.

Подумал нищий: «Умер он» —

И прочь пошел тотчас.

Хоть Робин в схватке побежден,

Не кончен мой рассказ.

На счастье, три лесных стрелка

Из города идут

И видят, что лежит без чувств

Избитый Робин Гуд.

Они, носилки смастерив,

Снесли его в лесок,

Но вот виновника узреть

Никто из них не смог.

А Робин бледен неспроста:

Хоть нету ран на нем,

Да кровь густая изо рта

Бежит-течет ручьем.

Водою друг его облил,

Холодной, ключевой,

И Робин Гуд глаза открыл

И молвил: «Боже мой».

«Хозяин, что с тобой стряслось?

Поведай поскорей!»

Вздохнул стрелок и рассказал

Им о беде своей.

«Без малого я сорок лет

Зеленый лес стерег,

Но не бывал так тяжко бит

За этот долгий срок.

От нищего в худом плаще

Я зла не ждал отнюдь,

Но он меня отделал так,

Что не убил чуть-чуть.

Смотрите, лезет он на холм,

Со шляпой на башке.

Скорей за ним: проклятый плут

Еще невдалеке!

Его все вместе вы сюда

Тащите-ка, друзья,

И пусть он кару понесет,

Пока не помер я.

А коль упрется негодяй,

Пусть ляжет прямо там,

Ведь если он опять сбежит,

То будет сущий срам».

Один сказал: «Ты, Робин, плох —

Останусь-ка я тут.

Они, пожалуй, и вдвоем

Бродягу приведут».

«Ну что ж, — промолвил Робин Гуд, —

Я вас предостерег:

Боюсь, что вам он надает

И вдоль, и поперек». —

«Хозяин! Страх напрасен твой —

Неужто не побьем

Мы попрошайку-голяка,

Накинувшись вдвоем?

Он не успеет палку взять

И показать свой нрав —

Мы приведем его сюда,

Как следует связав.

Повесь его иль заруби,

И всяко будешь прав». —

«Хитрее действуйте, друзья!

Коль он раскусит вас —

Дубинкой крепкою своей

Попотчует тотчас».

Теперь оставим мы стрелка:

Потея и пыхтя,

Он снова учится ходить,

Как малое дитя.

О смелом нищем расскажу

Вам дальше без труда:

Шагал он резво, никому

Не делая вреда.

Стрелкам знакомы те места,

Знаком овраг любой.

Они срезают мили три,

Пойдя другой тропой.

Друзья бежали, лезли вброд,

Скакали через грязь,

Канав, пригорков и болот

Нисколько не боясь.

И, нищего опередив,

В зеленый дол они

Примчались, в заросли вошли

И спрятались в тени.

Они стояли средь ветвей,

Укрывшись за стволом,

И нищий мимо них прошел,

Не ведая о том.

Шагал себе он напрямик —

Те выскочили вдруг,

Один дубинку вырвал вмиг

У путника из рук.

Другой стал нищему грозить,

К груди приставив нож:

«А ну сдавайся, негодяй,

Иначе ты умрешь».

Стрелок, дубинку отобрав,

Ее откинул прочь.

Жалел бродяга: ведь она

Могла ему помочь!

Был нищий крепок и высок,

Обоих их сильней,

Но он отпор им дать не мог

Дубинкою своей.

Не зная, что они хотят

И ждет ли кто вокруг,

Решил бедняга, что навряд

Уйдет из вражьих рук.

«Христовым именем молю

О милости, друзья!

Эй, убери свой жуткий нож —

И так напуган я!

Я в жизни вам не досаждал

И не чинил помех.

Простого нищего убить —

Ведь это тяжкий грех!» —

«Ты врешь, подлец! — ему ответ. —

Не трать на клятвы сил,

Ведь ты славнейшего стрелка

Едва не погубил.

Тебя обратно мы сведем,

И пусть решает он:

Захочет — вздернут будешь ты,

А нет — мечом казнен».

Увидел нищий, что они

Ему желают зла,

Что милости не стоит ждать,

Что смерть за ним пришла.

Ах, если б вырваться он смог,

Дубинку подобрать,

Не удалось бы, видит Бог,

Схватить его опять!

Тогда задумал он схитрить,

Чтоб, если повезет,

Стрелкам покрепче насолить,

А не наоборот.

Врагов желая обмануть,

Согнулся вдвое он.

На счастье, сильный ветер дуть

Стал в аккурат на склон.

«Меня оставьте вы, друзья,

Явите доброту.

Что толку, коль погибну я?

Скажу начистоту:

Пускай его поколотил,

Чтоб битым не ходить,

Но за побои, в меру сил,

Намерен заплатить.

Коль пощадите вы меня,

Подарок будет вам —

Клянусь, сто фунтов серебром

Немедленно отдам.

Я их собрал за много лет,

И людям невдомек,

Что столько денег я в суме

До этих пор берег».

Стрелки его пустили враз,

Решив промеж собой:

«Не сможет он сбежать от нас

С тяжелою сумой».

Они хотят, монеты взяв,

Беднягу порешить,

Чтоб не пришлось его с собой

К хозяину тащить.

Мол, не прознает нипочем

Про деньги Робин Гуд.

Довольно, что они вдвоем

Обидчика убьют!

Друзья промолвили: «Ты прав,

Скорей тряси мошной!

За твой проступок это штраф,

Ей-богу, небольшой.

Тебя отпустим, грязный плут,

И цел уйдешь от нас,

Коль то, о чем поведал тут,

Отдашь нам сей же час».

Тут нищий скинул старый плащ,

Что весь залатан был,

И тьму котомок и мешков

На рвани разложил.

Потом он снял суму, а та

Была еды полна.

Должно, два пека[131] без труда

Вместила бы она.

Склонился нищий, из нее

Выкладывая снедь.

Стрелки, как он и замышлял,

Нагнулись поглядеть.

А он тогда, ржаной муки

Набравши две горсти,

Швырнул в глаза им мастерски

И ослепил почти.

Пока бранились молодцы,

Не видя ничего,

Бродяга — прыг! — и вновь в руках

Дубинка у него.

«Коль я запачкал вам плащи

И тем нанес урон,

Сейчас дубинкой отряхну!» —

Со смехом молвил он.

И, прежде чем глаза протер

Хотя б один из них,

Он им ударов отсчитал

С лихвою на двоих.

Юнцы ударились бежать,

Пустились наутек —

Их нищий не сумел догнать,

Хоть был он быстроног.

«Куда спешите вы, друзья?

Извольте подождать!

Ведь даже деньги из сумы

Я не успел достать.

А коль глаза вам засорил,

Когда залез в муку,

Прочистить их, по мере сил,

Дубинкою могу!»

Но каждый, прикусив язык,

Скорее удирал.

А нищий взял свою суму

И дальше зашагал.

Когда опомнились друзья,

Уже сгустился мрак.

Ну был и вид, скажу вам я,

У этих бедолаг!

«Увы, хозяин, мы его

Настигнуть не смогли».

Промолвил Робин: «Вы, гляжу,

На мельницу зашли.

Там, видно, прямо на муке

Вам разрешили спать —

Теперь по цвету вас легко

За мельников принять».

Они, потупившись, молчат,

Владеет ими страх.

«Друзья, ей-богу, вы едва

Стоите на ногах.

Хочу услышать правду я:

И что стряслось у вас,

И где тот нищий удалой,

О ком был мой приказ».

Стрелки ему открыли всё,

О чем я рассказал:

Как их бродяга, ослепив,

За жадность наказал

И как дубинкою своей

Потом отколотил,

А после — в сумерках исчез,

И след его простыл.

Да как они брели назад,

Как всё у них болит...

Воскликнул громко Робин Гуд:

«Какой позор и стыд!»

Хоть славный Робин и жалел,

Что не был отомщен,

Но на побитых молодцов

Глядел с улыбкой он.