Екатерина зябко поежилась. Сквозь оконные рамы аудитории 318 сифонило, как изо рта Морозко. Студенты, конечно, щели заклеили, но, как всегда, на отвяжись. Господи, XXI век на дворе, а они бумажки клейстером мажут… Впрочем, неважно. К 15–30 надо к врачу…
Сначала Екатерина не придала никакого значения ни снижению аппетита, ни бессоннице, ни сброшенным килограммам. Работа нервная, ответственность высокая, нагрузка колоссальная, было бы странно оставаться в норме. Но когда она заметила, что не может сконцентрироваться на словах коллег, теряет нить разговора и забывает имена, пришлось задуматься. Это она-то?! Серебряная медалистка с остро отточенным умом и феноменальной памятью?
За полгода она узнала про семью доктора Миляева практически все. Возможно, это была профессиональная привычка забалтывать пациента, отвлекая от неприятных ощущений при обследовании, но посетители узнавали все об увлечениях его жены, о выходках детей, о приездах родственников. В один из приходов среди подобной болтовни Екатерина с трудом сумела вычленить, что «она уникальная, но радости ей это не принесет. Ее организм один на миллион, который накапливает в центральной нервной системе изменённую форму белка приона. Называется это все — болезнь Крейтцфельдта-Якоба».
Теперь визиты сделались постоянными.
— Я бы советовал вашим детям, — доктор Миляев мельком заглянул в карточку, — судя по возрасту, внуков у вас еще нет, м-да, посоветовал пройти генетический анализ, чтобы узнать, не унаследовали ли они мутацию. Все-таки, 50% вероятность. — Доктор шариковой ручкой постучал себя по зубам, — Впрочем, если да, то это знание тоже не сильно поможет.
— Нет. — Екатерина отстраненно смотрела в окно. Там две вороны играли в догоняшки.
— Ну да. Мы же уже об этом…
— Детей нет. И внуков нет. Никого нет, Артур Сергеевич, — Екатерина резким движением спустилась с кушетки, она внезапно приняла решение — Только коллеги и студенты. Я карточку заберу?!
— М-да. Сдайте, пожалуйста, в регистратуру…
Спустившись на первый этаж, Катерина не стала подходить к застекленному окошку, вышла из здания, по пути к парковке открыла крышку мусорного бака и бросила туда белую папочку, в которой была скрупулёзно записана история всех ее болезней. Затем опомнилась, содрала с сапожек голубые бахилы и отправила их следом за папкой.