Обердей : - Это все равно, что находиться внутри огромного зверя. Огромного ледяного зверя.

Тэбекай: - Тихо.

Обердей : - Я просто говорю. Тебе не кажется, что это…. похоже на органику? Я имею в виду поверхность здесь. Тоннели напоминают мне…

Тэбекай (вмешивается): - Тихо.

Скауты остановились, прислушиваясь к слабому шуму серво-приводов. Их фонари осветили пространство внизу, с гладкой стеной тоннеля, похожего на капилляр. Тэбекай сделал вид, что не видит связи в словах Обердей , и с угрюмым выражением лица отключил вокс.

Тэбекай: - Хорошее предположение, брат. Спускайся и захвати дрон. Забудь о наших вычислениях. Информация в сервиторе может быть в десять, двадцать, сотни раз полезней. Мы вытащим его на поверхность и передадим Кузнецу Войны. Тэбекай и Обердей – герои Соты!

Обердей покачал головой. .

Обердей (вздыхает): - Ты – идиот !

Тэбекай пожал плечами.

Тэбекай: - Не я спускаюсь в узкую щель в брюхе машины ксеносов. Будь осторожен.

(Обердей спускается в дыру)

Обердей передал брату болтер и просунул голову в отверстие. Тэбекай помогал ему влезть в проем, держа за ремни ботинок. Обердей , обхватив свои наплечники, заскользил к щели, здесь его фонарь был бесполезен, но скаут и без этого определили местоположение сервитора по его машинному шуму.

Обердей : - Хорошо, что ты продолжаешь шуметь, старый кусок хлама! В противном случае, мы бы никогда не нашли тебя в этой тьме.

Неожиданно полупроходной канал полностью раскрылся. У Обердей перехватило дыхание. Дрон лежал на краю бездны, не более чем в четырех шагах от него. Его конечности слабо двигались взад-вперед в пустоте пропасти. Тот факт, что он все еще не рухнул вниз, вызвал крайнее удивление у скаута. Живот Обердей скрутило, когда он медленно двинулся вперед. Оба его сердца бешено колотились в груди. Прямо перед ним, за выступом, зияла пустота. Ни стен, ни какого-либо намека на освещение. Ни физического объекта, даже в пределах видимости улучшенного зрения. Пространство было настолько огромным, что скаут не мог вообразить, как оно умещалось в пределах горы Фарос. Кузнец Войны должен будет исправить свои вычисления. Немудрено, почему они потеряли столько дронов.

Сверху раздался едва различимый голос Тэбекая.

Тэбекай (голос раздается издалека): - Ты добрался до него?

Обердей приблизился к дрону и присел на корточки. Силовых ячейки работали не более, чем один процент, но, судя по показателям, информация по маршрутам была более чем полной.

Обердей (громко кричит): - Да! Да! Он у меня! Я собираюсь отключить его, чтобы не потерять информацию вследствие замыкания.

(отключает сервитора)

Когда системы сервитора перешли в режим ожидания, его конечности перестали двигаться. Лишь тогда Обердей осознал, насколько тихим было это огромное пространство. Он хлопнул в ладоши, но звук не вызвал эхо. Скаут покачал головой и обматал шасси сервитора страховочным тросом. Он не хотел потерять его, поднимаясь к Тэбекаю.

Обердей (громко кричит): - Я поднимаюсь.

Tэбекай : - Что? Я не слышу тебя.

Ответ Тэбекая был слишком тихим, чтобы Обердей смог его услышать. Скаут стал аккуратно поднимать сервитора. Он сделал небольшую паузу, когда сервитор достиг отверстия. Бросив взгляд через плечо и достал маркер, висевший у него на бедре. Нацелив его в пустоту, Обердей наблюдал, как бледная нить света мерцает в кромешной тьме.

Механический голос: - Расстояние до цели 99999999999…

(маркер взрывается в руках скаута)

Голос маркера стал искажаться, взрыв передатчика, сопровождавшийся столпом искр, заставил Обердей вздрогнуть. Он согнулся и выкинул руку вперед, чтобы удержать равновесие, но его пальцы нашли лишь пустоту. Баланс скаута нарушился, и он рухнул на землю. Оказавшись за пределами выступа, Обердей упал вниз.

Обердей (кричит, падая вниз): - Аааааааааааааа.

Беззвучный крик Обердей , потонул в пропасти. Вокруг была пустота. Катушка с тросом быстро раскручивалась, и у скаута не было возможности остановить падение. Обердей запаниковал и стал молотить конечностями, пытаясь перехватить с помощью троса добраться до системы торможения. Но прежде, чем он успел это сделать, веревка резко дернулась вверх.

(Звук сломанной кости)

Обердей (кричит от боли): - Ааааааааааааааааа.

Неожиданная остановка вызвала резкую боль. Он почувствовал, как оба его плеча выходят из суставных ямок, левое встало обратно, когда скаут, пролетев полдюжины футов и достигнув конца веревки, резко дернулся вверх. Воздух покинул легкие Обердей . Сломанный маркер выскользнул из его руки и исчез в непроглядной пустоте внизу.

Обердей повис на веревке, постанывая от боли, словно раздавленный арахнид на конце иглы. И так он висел сравнительно долгое время. Скаут даже не хотел задумываться о том, как привязанный сервитор спас его отпадения в бесконечную пустоту, и уже тем более о том, что будет, когда машина сорвется вниз и присоединиться к скауту на его пути в забвение.

(Обердей стонает, тяжело дышит и всхлипывает)

Его руки затекли и висели плетью. Обердей был абсолютно беспомощен. Его единственной надеждой был Тэбекай, напуганный криками товарища. Обердей надеялся, что Тэбекай сможет спуститься за ним и вытянуть на поверхность. Крошечная надежда. В подобных ситуациях Тэбекай казался болваном, словно мешок с камнями. Даже Криссай, над чьей неповоротливостью потешалась вся когорта, мог удивить всех во время тренировочных упражнений. Обердей слабо засмеялся от этой мысли, слезинки скатились по его лицу. Ему казалось, что все расплывалось перед ним, а вокруг была лишь тьма. По крайней мере, когда он закрыл глаза, то смог увидеть небольшой проблеск света между веками, то было доказательством того, что скаут не ослеп. Он чувствовал, как теряет сознание. Его неразвитое сверхчеловеческое тело отключалось в ответ на боль. Обердей попытался крикнуть, но, казалось, что его язык раздуло во рту.

Обердей (станает от боли): - Тэб! Тэбекай! Брат!

Внизу что-то зашевелилось.

(странный звук издается снизу)

Обердей (стонает от боли): - И не познают они страха.

(множество шепчущих голосов доносятся до Обердея)

Это – что-то другое. Обердей почувствовал что за ним наблюдают, как наблюдает сотанский жеребец за огненным муравьем, или человек – за амебой. Голоса шептали на языках, которые скаут не понимал.

Обердей: Не познают страха! Не познают страха! Не познают страха!

Сжав зубы от агонизирующей боли в плечах, он заставил себя обернуться вокруг страховочного троса. Ему удалось повернуть голову достаточно…достаточно, чтобы уловить очертания чего-то чужеродного, древнего присутствия.

Обердей (кричит в страхе): - Ааааааааааааааааа.

И он закричал. Скаут увидел истину в сердце Фароса, и то, что приближается к Соте.

(Голоса замолкают)

И оно увидело его.

ГЛАВА 04 

Тэбекай осел. Его взгляд перемещался от одного центуриона легионеров – к другому, в поисках одобрения. Хотя он не позволял подолгу задерживать взгляд на других фигурах, по другую сторону коммуникационного поля.

Тэбекай: - Это все, мои повелители. Затем мы забрали его и отнесли к апотекарию Тарику. Я не знаю, что случилось с ним там, но когда мы спустились, Обердей едва прибывал в сознании.

Тэбекай: - Он говорил вещи. Странные вещи.

Голос примарха с другой стороны раскатился по пещере Фароса.

Лев Эль’ Джонсон: - Что это было, неофит? Что сказал юный Обердей?

Лицо Тэбекая скривилось. В его тихом, уверенном голосе почувствовалась дрожь.

Тэбекай: - Мой повелитель, я не могу врать. Он все повторял: они видят наш свет, они видят наш свет.

Кузнец войны Дантиох подошел к нему, сочленения его брони протяжно жужжали. Он положил руки на плечи скаута.

Дантиох: - Как и указал Аркус в своем отчете, ты все сделал правильно, неофит Тэбекай. Ты оказал услугу своей роте и легиону.

Капитан Адалл посмотрел в глаз Дантиоха. Кузнец войны в ответ грозно развернул свой череполикий шлем в его сторону. Но Адалл никогда не позволил бы себе выглядеть слабым перед примархом.

Адалл: - Это – спорный вопрос, Кузнец Войны. Тэбекай и остальная часть когорты будут…

Тэбекай (перебивает): - Было кое-что еще. Кое-что, не упомянутое в отчете.

Адалл застыл.

Адалл: - Что?

Тэбекай (нервничает): - Обердей, кое-что прошептал мне, о чем не знает сержант Аркус. Я никогда не забуду эти слова. Я уверен в этом. Никто бы не забыл.

Даже Дантиох сделал шаг назад.

Дантиох: - Расскажи нам, парень.

Тэбекай сузил глаза.

Тэбекай: - Он сказал…он сказал, что они сейчас – во тьме, между звездами. И он снова сказал, что они видят наш свет.

В помещении повисла тишина. Даже оборудование, за которое отвечал капитан Полукс, казалось, стало тише работать. Первым молчание прервал примарх Лев Эль’Джонсон, восседавший на своем троне на Макрагге.

Лев Эль’Джонсон: - И что ты об этом думаешь, Тэбекай?

Неофит неуклюже шаркнул ногами.

Тэбекай: - Простите меня, повелитель, но я знаю, что прежде вы встречались с моим братом, когда были здесь, на Соте. Он много говорил об этом. Это он увидел пришествие императора Сангвиния в своих снах. Возможно, это было новое видение. Что-то плохое.

Дантиох отошел к своему стулу, но не сел на него.

Дантиох: - Нам придется провести полное исследование случайных эмпатических, проекционных феноменов, связанных с Фаросом, к тому же, похоже, местные готовы к этому. Они зовут это горным сновидением.

Лев кивнул.

Лев Эль’Джонсон: - Согласен. Я собственными ушами слышал предсказание Обердея.

Адалл вытянулся.

Адалл: - Значит, вы пришлете больше легионеров для усиления мер безопасности, господин? Мы можем принять еще одну роту на орбитальной платформе и любое количество кораблей на защитных рубежах в пределах системы. Прежде чем высаживаться на планету.

Примарх внимательно посмотрел на капитана.

Лев Эль’Джонсон: - Мы не будем никого высаживать на Соте, потому что я никого не пришлю вам.

Дантиох вздрогнул. Адалл предпочел промолчать. Лев продолжил.

Лев Эль’Джонсон: - Целая рота Ультрадесантников охраняет систему. Плюс – орбитальная платформа и постоянная ротация кораблей, по крайней мере, из трех легионов. Мы уже были у вас, благодаря капитану Полуксу. И мое предыдущее решение остается в силе. Я не буду привлекать к Соте лишнее внимание, блокируя планету моим флотом.

Он снова кивнул Дантиоху.

Лев Эль’Джонсон: - Не беспокойтесь о роте «Эгида». Лучшая защита здесь, Кузнец войны – видимость незначительности этого места. Как бы ни воспринимались скаутами слова Обердея, я не вижу в них той уверенности, что была раньше. Это не было предсказанием. Просто – плохой сон.

Лев облокотился на спинку торна. Дантиох кивнул, движение доставляло ему некоторое неудобство.

Дантиох: - Конечно, я полагаюсь на вашу тактическую мудрость, повелитель Джонсон. Если вы удовлетворены безопасностью Соты и Фароса – так тому и быть…

Лев Эль’Джонсон (прерывает легионера): - Да, мы покончили с этим. Капитал Адалл, вы проинформируете сержанта Аркуса и его когрту, включая Тэбекая и Обердея, когда он покинет апотекарион, что я переговорю с ними лично. Все то, что мы обсуждали, должно оставаться в абсолютной секретности. Никто не будет говорить об этом, иначе вы познаете мой гнев.

Адалл: - Будет исполнено, господин.

ГЛАВА 05 

Коммуникационный экран исчез, и в Конвинсус Кубикуларум воцарилась тишина. Лев оставался на своем троне, задумчиво смотря в пустое пространство и отстранено стуча пальцев по подлокотнику.

(Холгин подходит к примарху)

Холгин, избранный лейтенант Крыла Смерти, выдержал паузу, прежде чем сделать шаг в освещенную лампами область помещения.

Лев Эль’Джонсон: - Оставь их.

Холгин: - Мой повелитель?

Лев Эль’Джонсон: - Мы не останемся здесь. Уже поздно, и я полагаю, мы уже привлекли внимание стражников моего брата из-за этого незапланированного контакта с Сотой.

Холгин: - Как пожелаете. Что Вы скажите повелителю Жиллиману об этих событиях, или императору Сангвинию?

Лев Эль’Джонсон: - Я не собираюсь ничего им говорить.

Холгин неуверенно переминался с ноги на ноги.

Холгин: - Но как же неофиты?

Примарх лишь отмахнулся от предостережения лейтенанта.

Лев Эль’Джонсон: - Здесь нечего говорить. Я не услышал ни одного доказательства угрозы операциям тринадцатого легиона на Соте, это гораздо менее важно, чем защита дворца здесь. Это похоже на фантастическую историю, возникшую в сознаниях этих юнцов под влиянием этой проклятой горы. Я не могу объяснить то, что они видели, но, в то же время, я не вижу в этих словах причины для дальнейшего расследования.

Он встал и воздел свои голые руки к воинам Крыла смерти, стоявших рядом. Они принесли наручи примарха, боевой ремень и шлем. Пока он затягивал ремни на запястьях, Холгин сделал шаг вперед, держа в руках огромный меч Льва. Примарх одарил его многозначительным взглядом.

Лев Эль’Джонсон: - Кроме того, когда это я рассказывал кому-то всю правду? Я не буду лгать, но и не буду в открытую играть в игры Робоута с этим Империумом Секундус.

Холгин протянул ему меч.

Холгин: - Я вижу мудрость в Ваших кловах. Недосказанная истина – монета на черный день, не так ли?

Лев Эль’Джонсон: - Именно. Кроме того, у нас есть дела поважнее.

Холгин: - Значит, охота продолжится по плану? Вы намерены выследить Ночного Призрака тайно?

Правый глаз Льва дернулся при упоминании этого имени, и он крепко сжал эфес своего меча.

Лев Эль’Джонсон: - Охота никогда не закончится. Пока я не поймаю его, Холгин, мертвого или в цепях. Он будет молить меня пощадить его жизнь.

Он слегка наклонил голову, чтобы избавить от напряжения, возникшего в шее.

Лев Эль’Джонсон: - А затем я вспорю ему кишки.

Холгин: - Что ж, это будет праведный и справедливый акт. Я считаю своим долгом напомнить Вам, что Жиллиман назначил Вас Лордом-защитником, не главным палачом.