По пустынной пустоши шагал разгневанный мужчина. В руках он держал чайник.

Борясь с порывами пронизывающего ветра, он ругался на чем свет стоит на хмурые сумерки, вызванные тремя бестолковыми солнцами планеты. Не менее раздражали его и пылевые кольца, опоясывающие планету – все как одно огорчающе-синего цвета. Время от времени он спотыкался о кабель чайника и яростно отшвыривал его ногой с пути.

Время от времени на пути разгневанного мужчины встречался кустарник, и тогда он начинал дуться на него. Порой он тыкал в заросли пальцем, и на лице его проступало что-то, отдаленно напоминающее надежду, но потом загадочный злюка все равно издавал гневный рык и отскакивал в сторону, придерживая подскакивающую и дребезжащую крышку чайника.

В конце концов, ни жив ни мертв от собственного гнева, мужчина рухнул на камень у обрыва и прижал к себе чайник.

– Ни одной розетки! – закричал он. – На всей планете – ни одной розетки!

Он порылся в карманах, достал щербатую кружку и чайный пакетик. Налил воды из чайника, поставил тот на камень рядом с собой. Камень, как оказалось, порос скользким мхом – гремя, чайник поехал вперед и полетел с обрыва. Где-то далеко-далеко внизу он ударился о камень и испустил слабое прощальное эхо.

Дольше, чем любой нормальный человек, разгневанный мужчина взирал на кружку. Затем он вытащил из кармана звуковую отвертку и направил на нее.

Десятью минутами позже Романа нашла его.

Она часто обвиняла Доктора в том, что он бывает преступно невнимательным или рассредоточенным, но сейчас он просидел неподвижно так долго, что она забеспокоилась – на ее памяти подобного еще не происходило.

– С тобой все хорошо? – окликнула она путешественника во времени и пространстве. Повелители Времени, пребывающие в преклонных летах, порой впадали в напоминающее транс состояние, вызванное либо бременем долгих лет жизни, либо осознанием полной и окончательной правоты.

Доктор не ответил.

Тогда она потыкала в него носком туфли.

– Джеронимо, – откликнулся он.

– Ты как, жив?

– Да. – Доктор продолжал держать звуковую отвертку над кружкой. – Я делаю чай.

– Я могу принести тебе из ТАРДИС.

– Не получится, я только что уронил чайник в пропасть.

– Вот как.

Воцарилось затишье – лишь свистел ветер да одиноко жужжала звуковая отвертка.

Романа смотрела на Доктора до тех пор, пока он не поймал на себе ее взгляд. Она была не в настроении задавать очевидные вопросы.

– Хочешь спросить, чем я занят? – Доктор улыбнулся. – Говорю же – завариваю чай. Я использую звуковую отвертку, чтобы ускорить броуновское движение молекул воды. Здорово я придумал, не правда ли?

– Очень. – Романа нахмурилась. Доктор время от времени пускался в пространные лекции о том, что чай можно заваривать только свежей кипяченой водой, в ходе ритуала, что подразумевает в себя подогрев кастрюль и аккуратное помешивание молока, а также точный градус вхождения чайного пакетика в воду и определенную температуру воды, так что происходящее у нее на глазах было как минимум странным. Похоже, порой и Доктор нарушал священные законы чаепитий.

– Конечно, – продолжал он, впервые заметно приободрившись с тех пор, как они приземлились посреди здешнего запустения, – для этого требуется профессиональный уровень владения инструментом, аккуратная калибровка настроек и определенная степень перекалибровки на слух, чтобы компенсировать отсутствие лимонной дольки, но я уверен, что у меня все полу…

Звуковая отвертка испустила радостный свист, и кружка разбилась.

– М-да, – протянул Доктор, разглядывая осколки. – Плохой день для инноваций.

– Шикарно, – протянула Романа недовольно. – И что, мы сюда заявились только для того, чтобы ты посеял хороший чайник и разбил отличную кружку, да?

– Нет, – вздохнул Доктор. – Ты снова неправильно меня поняла.

– Объяснись нормально, раз так!

– Мы, – Доктор обвел пустынные пейзажи рукой, – пребываем в руинах аловианской цивилизации.

– Что? – Романа с ужасом огляделась. – Ты уверен?

– О да. – Доктор кивнул. – Аловиане – одна из самых воинственных рас, когда-либо населявших Вселенную, и единственная – утверждавшая, что изобрела настоящую Бомбу Сверхновой. Так вот, согласись, смотреть на руины Аловии безопаснее, чем возвращаться в ту эпоху, когда они были живы, здоровы и смертоносны для всего, что попадалось им на пути. Вот только… – Доктор поскреб ногтями мох на камне, понюхал его и огорченно покачал головой, – …я надеялся, что среди руин останется что-нибудь. Какие-нибудь носители информации с возможностью подключиться к ним.

– Вот как! – На этот раз в возгласе Романы смешались удивление, восхищение и даже согласие. – Вот почему ты потащил за собой чайник! Ты искал розетки и целые источники питания!

– В точку. – Доктор улыбнулся и щелкнул себя по носу. – Вот только все впустую – эта планета абсолютно мертва.

– Все равно, достаточно умный ход!

– А еще, – предпочел испортить момент восхваления Доктор, – мне захотелось чаю.

Встав, он сгреб обломки кружки в аккуратную кучку, оставив их озадачивать каких-нибудь странствующих космических археологов. Затем побрел обратно к ТАРДИС.

– Для того, чтобы разгадать загадку липового космического корабля, мы должны все секреты Аловии раскрыть, – бросил он через плечо.

– А это значит, нам придется отправиться туда. – Романа нагнала Доктора и пошла в ногу с ним. – А эта миссия – совершенно невыполнима.

– Ну, это как посмотреть, – усмехнулся Доктор. – Ничего невыполнимого тут нет, мы без проблем вернемся во время расцвета Аловии… но это будет весьма опрометчивый ход – по многим причинам, в том числе подкрепляемым весомыми уравнениями, от которых классная доска бы застонала. Хотя, главная причина тут, несомненно, одна – Рассилон, наш старый-недобрый хитрюга.

Отец-основатель Повелителей Времени многое дал своему народу – и бессмертие, и отсутствие вкуса в вопросах подбора мягкой мебели, и уйму полезных изобретений, в его же честь названных, и самое главное – технологию путешествий во времени.

Но еще он позаботился о том, чтобы ни один другой Повелитель Времени, кроме него самого, не мог жить вечно, а также тщательно искалечил принцип всех созданных им и не им темпоральных машин. Официальная причина ссылалась на довольно туманную область теории струн, согласно которой, начиная путешествие в одной точке, можно было попасть в какую угодно другую, только не в ту, в которой перемещения во времени пока еще не изобретены.

Конечно же, отговорка была форменной чепухой, а реальная причина была проста, как снег. Рассилону не хотелось давать кому-нибудь возможность копаться в его темном прошлом. По его шкафам было рассовано столь много скелетов, что не оставалось места парадную рубашку повесить. Поэтому изначально в сам принцип ТАРДИС были «вшиты» ограничения. Их, само собой, можно было обойти – при наличии недюжинного ума или на редкость кривых рук.

Или и того, и другого.

– Боже правый! – воскликнула Романа, когда ТАРДИС нырнула в варп-дыру. – Я не думаю, что это сработает…

Темпоральные моря сомкнулись над синей будкой, как преждевременно застывшее желе, и машина времени погрузилась на самое дно вечности. Громкий рев ее двигателей становился все тише, покуда совсем не умолк.