Кража в «Аккорде».

Проникновение в банду.

Ривка.

Перестрелка.

В больнице

Дверь широко распахнулась, пропуская компанию из пяти мужчин, вальяжно вваливающихся в ресторан, как к себе домой. Вместе с ними в прокуренный зал ворвался свежий порыв весеннего воздуха. На улице шел дождь, и было слышно, как он с грохотом барабанит по крыльцу, выбивая невнятную дробь, которую не смог бы расшифровать ни один музыкант в мире.

Четверо сразу направились к столику — было ясно, что они завсегдатаи и постоянно сидят только за этим столом, в небольшой нише у стены. А пятый замешкался, с интересом взглянув на девицу за конторкой администратора.

Был это дюжий бородатый детина, одетый по последней моде в черную блестящую рубашку и кожаную тужурку. Из низкого ворота рубахи выглядывала поросшая черными жесткими волосами голая грудь. А на груди, почти во всю ее ширь лежала толстенная золотая цепь в палец толщиной, на которой висел небольшой золотой образок с иконой Божьей матери. Такой образок больше бы подходил женщине, на груди детины странно было видеть его. Все это великолепие довершало широкое золотое кольцо с бриллиантом на указательном пальце правой руки. Тип все время подносил руку к лицу, почесывая толстый, мясистый нос. И огромный до неприличия бриллиант хищно сверкал в электрическом свете.

Девица за конторкой просто впилась глазами в золотую цепь и кольцо.

— Привет, фифа! — Детина облокотился о конторку. — Ты новая здесь?

— Новая, — кокетливо улыбнулась девица.

— Это хорошо. Не будешь болтать языком — задержишься надолго.

— Я не из болтливых.

— Ха, за словом в карман не лезешь! Мне нравятся такие. Как зовут?

— Соня.

— И имя у тебя подходящее.

— Для чего? — усмехнулась девица.

— Ну... для веселых дел.

— Если познакомишь меня со своими друзьями, и веселые дела будут!

— Ишь ты, ушлая! До чего тебе за то?

— А может, скучно жить девушке! Вот так, за конторкой, погубить молодость. А то встретила бы веселых ребят, закрутила бы лихие дела.

— Ну давай свидимся на днях, коли так. Люблю таких.

— Если познакомишь с друзьями, свидимся.

Тип хохотнул и пошел к своему столику. Блондинка неотрывно смотрела ему вслед.

В этот же вечер в ресторан пришло четверо турок. Это был антиквар с клиентом и друзья клиента. В ресторане договорились заключить сделку. Один турок собирался продать турку-антиквару кинжал работы старинных мастеров, ножны и рукоятка которого были сделаны из чистого золота. Кроме того, золотые ножны украшали крупные гранаты. А рукоятка откручивалась, представляя собой небольшой флакончик для духов. Впрочем, туда можно было налить любую жидкость — яд, к примеру.

Стоил кинжал очень дорого. Друзья продавца пришли для того, чтобы присутствовать при сделке. Они должны были внимательно следить за тем, чтобы антиквар честно отстегнул всю положенную сумму, не обманув клиента.

Продажа кинжала была очень серьезным делом. Четверо мужчин, как заговорщики, склонились над столиком и принялись обсуждать сделку.

К блондинке тут же подскочил взволнованный директор ресторана и попросил лично обслужить столик турок.

— Как бы чего не вышло… — трепыхался он, — тут такое. такое.

— Да шо такое? — Блондинка с интересом уставилась на него.

— Та турки кинжал продают и они заранее столик заказали. А за тем, в нише, вишь, кто сидит? Грабарь да Борис, правая рука Грабаря! Они из банды Алмазной. Думаешь, просто тут сидят? Турка будут вести. Ну, это не наше дело, пусть хоть башку себе разнесут, но чтобы уже за пределами ресторана. Здесь же надо проследить, вопрос серьезный.

Блондинка энергично подошла к столику турок и приняла у них заказ. Бандиты, сидящие в нише, не спускали с нее глаз. Особенно любопытствовал Борис — детина в золоте, который сам заговорил с девушкой.

Турки явно жадничали. Они заказали только кофе и минеральную воду. И когда девица принесла заказ, антиквар уже прятал в сумку картонную коробочку с кинжалом, а продавец и его приятели тщательно пересчитывали деньги.

Девица несколько раз подходила к столику, заходя со стороны спины антиквара, спрашивала, чего им еще. Но турки отмахивались от нее, как от назойливой мухи, не обращая никакого внимания.

Первым ушел антиквар. Бандиты сразу поднялись из-за столика и пошли следом за ним.

Борис чуть задержался у конторки и задорно подмигнул девице:

— Эй, красотка! Знакомство с моими друзьями заслужить надо! — Девица ничего не ответила, лишь улыбнулась краем губ.

В темном переулке, куда свернул антиквар, бандиты притиснули его к стене.

— Сумку открывай! — зло скомандовал Грабарь, а в руке Бориса сверкнул нож.

Деньги, полученные продавцом, бандитов не интересовали. Им был нужен кинжал, за который можно было получить куда больше — жадный антиквар поскупился. Трясущимися руками антиквар полез к сумке.

Бандиты были нетерпеливы — один из них вырвал сумку из рук, принялся шарить в ней, а затем с растерянным видом протянул ее Грабарю:

— Эй, а кинжала-то нет!

— Как нет? — Грабарь начал лихорадочно рыться в сумке. — Ты куда кинжал дел, сука?

Перепуганный до смерти турок что-то залопотал по-своему. И без переводчика было понятно, что он испуган и растерян.

Разъяренные бандиты ударили турка кулаком в лицо. Тот свалился в придорожную грязь. Злобно

переговариваясь между собой, они поспешили к выходу из переулка.

Было далеко за полночь, когда в один из притонов Молдаванки, крошечный полуподвальный кабачок, ввалилась компания Грабаря. Здесь были все четверо — те, кто пытался украсть кинжал, и кто выпустил его из виду.

После неудачного нападения бандиты вернулись в ресторан. Но турки с деньгами уже ушли, столик был пуст, и грабителям пришлось покинуть заведение не солоно хлебавши.

Усевшись за дощатым столом и заказав бутылку сивухи — распространенного в этих краях дешевого самогона, они пытались разобраться в ситуации.

Наводка была совершенно точной. Они должны были проследить за антикваром и отобрать у него кинжал. Все просто. Никто не ждал неожиданностей. Почему же сорвался такой удобный и простой план, кто вмешался и спутал карты? Бандиты отчетливо видели в ресторане, как антиквар рассматривал кинжал. Куда же он делся?

Оставалось только сидеть пить, злобно переговариваться, ругая друг друга. Возвращаться в свой дом, где обитала банда, никому не хотелось.

Дверь в кабачок открылась, но бандиты даже не повернули головы, уж слишком были поглощены своим делом. Очнулись только тогда, когда кто-то остановился возле из столика. Больше всего удивился Борис. Он чуть не подпрыгнул, увидев… блондинку из ресторана!

— Привет, ребята, — нахально улыбнувшись, она подмигнула онемевшим бандитам. — Вы это потеряли?

После этого, развязав тряпицу, бросила на стол. кинжал! Тот самый драгоценный кинжал, вожделенный предмет их алчной добычи!

Бандиты заговорили одновременно, все сразу, перебивая друг друга. Наконец Грабарь не выдержал, стукнул кулаком по столу:

— А ну ша! Засохли, сопли куцые! Ты шо за цыпа? Откуда такая?

— Ниоткуда, — снова усмехнулась девица. — Хочу работать с вами. У Алмазной.

Бандиты снова заговорили, Грабарь нахмурился:

— Шо ты хочешь за ножичек?

— Он ваш, если повезете меня к Алмазной.

— А вдруг крыса конченая? — фыркнул кто-то. — Сдаст фараонам всех нас?

— Стала бы я кинжал тырить, если б хотела вас сдать! Да еще на глазах уголовки! У тебя все такие тупые, Грабарь? — хмыкнула девица. — Я же сама кинжал сперла, когда за столиком крутилась. Под вами работать хочу, по большим делам. Плохо работать одной.

— Ты не из наших вроде, — прищурился Грабарь.

— Я так, тырила по мелочевке. Один раз с Кагулом была в налете. Меня с ним невеста его познакомила, официантка из ресторана. С тех пор вот и хочу работать серьезно. За конторкой как фифа светить — не мое это. А кинжал вам дарю, если сведете меня к Алмазной.

— Настырная какая… — вздохнул Грабарь. — Ну ладно, пойдем.

— Шо, прям щас? — занервничала девица.

— А то до когда хотела? Собирайся!

Вместе с бандитами девица подошла к большому серому автомобилю.

— Куда едем-то? — спросила она.

— За лишние вопросы знаешь шо с язычком бывает? — нахмурился Грабарь. — А ну сидай швыдко! И шоб не пикнула. Твоя правда. Пусть Алмазная разбирается.

В окружении двух бандитов девица села на заднее сиденье. Взревел мотор. Машина рванула сквозь тьму, плохо подсвечивая слабыми фарами.

Ехали молча. Остановились у какого-то переезда. Дальше все произошло стремительно. К лицу девицы прижали носовой платок, потом запихнули ее голову в холщовый мешок. Когда тело ослабло, выпихнули из машины. Грабарь и Борис выскочили вместе с ней. А сама машина, как ни в чем не бывало, покатила через переезд дальше. Подхватив тело девицы в мешке, бандиты быстро пошли к небольшому поселку, видневшемуся за лесопосадкой…

Таня очнулась, лежа на кушетке в какой-то темной и узкой комнате. Это явно был подвал. Полнивший ее до безобразия костюм был все еще на ней, а вот парик валялся на полу в самом жалком состоянии. Оно и к лучшему. Тане надоело играть проныру-бандитку. Но. куда же она попала?

Руки и ноги ее были свободны. Страшно закашлявшись Таня села на край кровати. От хлороформа ее тошнило, болела голова. Собрав все силы, она встала и сделала несколько шагов по комнате.

Явно подвал, окон нет. Керосиновая лампа подвешена на балке. Именно она дает слабый свет. В комнате кушетка, стол у стены с одним стулом и два обычных шкафа наподобие серванта. И дверь — металлическая, наглухо закрытая дверь темницы.

Таня открыла один шкаф. Весь он был полон медикаментами. Пробирки, мензурки, порошки. Ей показалось, что она попала в аптеку. От медикаментов исходил слабый запах.

Открыв дверь второго шкафа, Таня едва сдержала крик. Полки были почти пусты. Но на средней, стоя на небольших подставках, на Таню глядели три головы. Это были головы Светланы Иванько, Глафиры Черновой и Валентина Сандольского.

— Нравится? — сзади что-то скрипнуло, и Таня поняла, что металлическая дверь — не единственный выход из помещения. Где-то в стене был тайный ход. — Я сама их забальзамировала!

— Зачем? — спросила Таня, не сводя глаз с тоненькой, очень красивой темноволосой девушки, так похожей на нее.

— Просто так, — девушка пожала плечами. — Должна же я была практиковаться!

— Разве отец тебя учил? — сказала Таня.

— Отец! — хмыкнула Ривка (это была именно она). — Нет, конечно. Стал бы он учить девочку! Он учил моего брата, жирного подслеповатого тупицу. А у брата вообще не было мозгов. Я тайком пробиралась в лабораторию отца и читала все его книги.

— Поэтому ты так хорошо знаешь заклинания.

— Заклинание не сработало. Я хотела расправиться с душой моего отца. Но я и так могу ее контролировать. Он ведь живет во мне. Ты слышала про диббука?

— Забавно! — Таня рассмеялась. — Я ошиблась. Я искала старого мужчину, такого же возраста, как Аарон Нудельман, думая, что женщина не может быть образованной и прочитать столько книг. А ты вон какая — сама все узнала.

— Нудельман был старый дурак, — поморщилась Ривка. — Он пытался от меня сбежать, да еще и забрать менору. Этот идиот хотел расплавить ее как кусок золота!

— Он просто понял, что в ней нет ценности. Никакой, кроме золота, — пожала плечами Таня, — и тебе она тоже не помогла, правда?

Ривка ничего не ответила. Она прошлась по комнате, открыла, затем закрыла шкафы и повернулась к Тане.

— Ты меня не узнала? — На лице Ривки было разочарование.

— Нет. А должна?

— Ну конечно! Я же подходила к вам, когда ты сидела за столом с Гекой и Корнем. Грабарь тогда в банде Корня был.

— Грабаря я помню, — жестко сказала Таня, — тебя — нет.

— С тобой все так носились… А ты даже головы не поворачивала на других! Мне всегда Гека нравился больше, чем Грабарь. Но ты его словно околдовала, он никого больше в упор не видел.

— Поэтому ты и взяла мое имя?

— Я хотела быть тобой, — поморщилась Ривка, — мы и внешне похожи.

— Неправда! — отрезала Таня. — В тебе есть зло. А вот мне — нет.

— Добренькая, значит? — глаза Ривки зло сверкнули. — А что же ты делаешь с бандитами?

— Ты приказала Грабарю меня задушить, чтобы я тебя не нашла и не выдала?

— Ага! — радостно кивнула Ривка. — А этот дурак не справился! Тупица, правда?

— Правда. Что теперь будет? Что ты собираешься сделать? — спросила Таня.

— Убить тебя. Ты не выйдешь из этой комнаты. Думаю, ты и сама это понимаешь.

— Дом окружен людьми Тучи, — сказала Таня, — они пришли сюда, чтобы ликвидировать вашу банду. Сами. Без всяких фараонов.

— Никого здесь нет, — ехидно улыбнулась Ривка. — Они поперлись за машиной, когда тебя вышвырнули из нее, и потеряли твой след. Думаешь, я тупая и ничего не понимаю? Я догадывалась, что это ловушка. Глупо ты, конечно, полезла в банду. Думала, что я не пойму?

— У тебя есть шанс выйти из этой комнаты, Ривка, — спокойно сказала Таня, — отдай мне менору — и уходи.

— А кстати, как ты вычислила, что Борис — мой человек? Или ты узнала Грабаря? — заинтересовалась Ривка. — Я ведь была в том ресторане. Это мой ресторан. Он мне принадлежит. И у меня там есть тайное окошко в одном кабинете, из которого я могу наблюдать за залом. Ты сразу же запала на Бориса! Почему?

— Золото, — пояснила Таня, — я внимательно читала описание всего, что было украдено. Золото семьи Шиловских было на нем. Там описывался такой образок, по словам прислуги.

— Да, дурак… — протянула Ривка.

— Отдай мне менору, Ривка. Она все равно тебе не нужна.

— Почему? — усмехнулась Ривка.

— Нет в тебе диббука, Ривка. Ничего нет, кроме обиды на родителей, эгоизма и злобы. Ты ведь уже не маленькая девочка, чтобы посвятить всю свою жизнь мести отцу! Отпусти их.

— Тебе легко рассуждать! — зашипела Ривка.

— И тебе будет легко, если поймешь. Какому отцу хотелось бы, чтобы его дочь связалась с бандитами?

— При чем тут это? Я хотела, чтобы он научил меня всему, что знал сам! А он.

— Он многому научил тебя, Ривка. Ты ведь выжила.

— Да, выжила, но какой ценой? Хочешь взглянуть на менору?

Ривка подошла к шкафу, где хранились головы, нажала какую-то секретную панель. Щелкнул, открываясь, потайной ящик. Менора была завернута в белое льняное полотенце. Ривка вытащила ее, положила на стол.

В этот момент в металлическую дверь выстрелили. Выстрелы прозвучали как гром. Неожиданно в руке Ривки появился нож. Она бросилась на Таню. Но на борьбу времени уже не было.

Ривка бросила нож на пол, метнувшись к стене, нажала на кирпич. Распахнулся секретный проход.

В металлическую дверь колотили. Ривка, не оборачиваясь, бросилась в проход.

Снова зазвучали выстрелы. Потом послышался женский крик.

Подхватив со стола менору, Таня бросилась за Ривкой в проход, но пробежала недолго. Коридор заканчивался металлической дверью, она была открыта, а на пороге лежало тело Ривки. Она была мертва. Две пули попали в ее тело — одна в грудь, другая в голову. Все ее лицо было залито кровью, которая текла из страшной раны во лбу. И сквозь эту кровавую пелену мерцали темные, уже навсегда застывшие глаза.

Дверь вела во двор, где продолжалась перестрелка. Выскочив туда, Таня увидела солдат в форме ОГПУ.

Откуда они тут взялись? Таня не могла понять. Солдаты и бандиты отчаянно палили друг в друга. Захваченные врасплох бандиты сопротивлялись яростно, но беспорядочно.

Таня еще крепче прижала к груди менору и бросилась через двор. Что-то больно ударило ее в плечо. Яркая вспышка загорелась в глазах. И, не понимая, что происходит, Таня стала оседать на землю. Выстрелы начали отдаляться, а в глазах, наоборот, стала разрастаться все поглощающая темнота…

С трудом разлепив глаза, Таня увидела белые стены больничной палаты. Напротив было окно. Судя по нему, был день — в окно лились потоки солнечного света. Возле кровати Тани сидела молоденькая медсестра. Увидев, что Таня очнулась, она очень приветливо улыбнулась:

— Я сейчас доктора позову!

— Где я? — тихим голосом произнесла Таня.

— В больнице. Я сейчас, — девушка выпорхнула за дверь.

Таня совершенно не чувствовала своего тела, даже не могла понять, болит у нее что-то или нет. Медсестра вернулась в сопровождении доктора Петровского.

— Очнулась? Просто замечательно! — расцвел тот и сразу принялся проверять ее пульс.

— Доктор, что произошло?

— Вы были ранены. Как я понял, случайно подстрелили в перестрелке. Я вас прооперировал ночью, извлек пулю. Теперь все будет хорошо. Ранение не тяжелое. Пуля не задела ни легкие, ни жизненно важные органы. Молодой организм быстро пойдет на поправку.

Таня нахмурилась, вспоминая события страшной ночи. Почему все-таки вместо людей Тучи дом окружили солдаты ОГПУ?

— Тут один человек очень рвется вас видеть, — сказал Петровский, закончив осмотр Тани и явно довольный результатами, — и я, пожалуй, его впущу. Думаю, это пойдет вам на пользу!

Он ушел. В палате почти сразу появился Григорий Бершадов.

— Это ты… — разочарованно вырвалось у Тани — было ясно, что ждала она не его.

— Как ты себя чувствуешь? — нахмурился Бершадов.

— Хорошо. Что произошло? Почему солдаты?

— Когда Туча потерял твой след, я решил прийти тебе на подмогу. Дом был давно окружен нами. Еще до того, как привезли тебя. Мы следили, чтобы ликвидировать банду. И нам это удалось. Жаль, что ты попала под пулю. Но это произошло случайно. Все люди Ривки ликвидированы. Не выжил никто.

— Значит, ты все знал.

— Конечно. Ты забываешь, что это моя работа.

— А где менора?

— В тумбочке. Если захочешь, отдашь ее раввину. Но, думаю, скоро она ему будет не нужна.

— Что это значит?

— Выздоровеешь — и узнаешь про Антирелигиозную комиссию. В Одессе больше не будет синагоги. Но тебя это не должно волновать. Ты поправляйся. Когда ты поправишься, мы уедем.

— Мы уедем? Это ты так решил? — с яростью вырвалось у Тани.

— Да, я. Нечего тебе здесь делать, в этом городе. Хватит крутиться среди бандитов. До добра это не

доведет. Поэтому я сразу забронирую билеты на поезд, и мы уедем.

Таня молча смотрела на него. Бершадов пошел к дверям. Обернулся:

— Я скажу Петровскому, чтобы он его позвал. И вышел, аккуратно притворив за собой двери.