Облава на Тираспольской — дислокация.

Провал облавы.

Грабарь.

Трагедия Изольды Франц

Дом был окружен сразу со всех сторон, со двора и с тыла. Так было удобней. Дислокацию продумали заранее. В организации засады явно были определенные плюсы. Дом находился в самой середине квартала на Тираспольской. С тыльной стороны его окружало прямоугольное строение несколько странноватой формы. Первый этаж был каменный, второй — деревянная пристройка, нечто вроде склада. Этот дом использовался под различные хозяйственные или производственные нужды. Сейчас в нем располагалась табачная артель.

На этой самодельной фабрике фасовали сигареты и папиросы из контрабандного табака, который, несмотря на власть большевиков, все-таки шел большим потоком в город. Сколько раз отдел по борьбе с экономической преступностью подъезжал к артели, обыскивали дома хозяев, да и сюда, на Тираспольскую, приезжал с неожиданными обысками, найти ничего не удалось. Все документы были в порядке, а контрабанда — не обнаружена. Из этого можно было сделать вывод, что артель крышевал кто-то серьезный — тот, кто предупреждал заранее об обысках и допросах.

Но в этом тоже был плюс. Когда принялись изучать месторасположение дома и составлять план облавы, отдел по борьбе с экономической преступностью пригодился, и даже очень. У них был составлен подробный план здания. Именно он и использовался для подготовки облавы.

Со стороны табачной артели к крыше нужного дома шла небольшая лесенка, упиравшаяся в слуховое чердачное окно. Оказалось, что на ней очень удачно можно расположить людей, чтобы окончательно отрезать все пути к отступлению.

С другой стороны нужный двухэтажный флигель окружали хибары, они были все одноэтажные, и такие хлипкие, что развалились бы сразу же, прыгни кто-нибудь на крышу. Уйти через них было некуда.

Лепились эти хибары к высокому четырехэтажному дому очень добротной постройки. Этот дом был огромным, выходил он на Старопортофранковскую. Был построен каким-то купцом для того, чтобы сдавать комнаты внаем. Со времен царского режима на всех четырех этажах жило очень много разных людей.

С приходом большевиков не изменилось ничего, разве что вместо комнат в доме выросли и расширились огромные коммунальные квартиры. Это было детище советской власти, цепкой паутиной они опутали весь старый город, обрекая на кошмар всех тех, кто вырос и родился в них.

Но дом был настолько высоким, а стены — глухими, без пожарных лестниц, что перебраться на его крышу через хлипкие одноэтажные хибары двора не представлялось никакой возможности.

Однако на всякий случай, ради предосторожности, было решено отправить внутрь хибар несколько вооруженных человек. Изображать они должны были пьяниц, обыкновенных в этих краях забулдыг. Их вырядили в лохмотья, лица натерли грязью. Валяться они должны были на голой земле. И под лохмотьями держать наготове оружие.

В таком виде они должны были походить на местное население настолько, чтобы не вызвать никакой тревоги у окружающих. Операцию планировали очень тщательно, силы были задействованы самые

серьезные, а потому важны были все детали, и продумывали их ответственно.

Петренко вторые сутки подряд почти не спал. Облава на Тираспольской была очень важна. Да и начальство торопило изо всех сил — дать хоть какой-то след по ликвидации банды Алмазной. Петренко было велено отставить все дела в сторону и заниматься только ликвидацией банды. И вот он очень надеялся, что какой-то след на Тираспольской может быть.

Вот уже неделю Петренко вел важную оперативную разработку. Информация поступила от одного из его людей, тайных информаторов, о том, что на Тираспольской, рядом с табачной фабрикой, организовалась некая «малина», в которой собираются разные люди.

Все началось с того, что на Привозе был арестован мелкий карманный воришка. При обыске у него под подкладкой нашли несколько золотых колец. Все эти кольца проходили по описанию в налете на семью Шиловских. Следователь, который поймал воришку, вызвал Петренко и показал кольца ему. Сомнений не было — именно они проходили в описи украденного. Опись составляла прислуга Шиловских, которая убирала в квартире не один год, она видела эти кольца на туалетном столике мадам Шиловской.

Прислугу немедленно вызвали, и она опознала кольца. Воришка был допрошен со всей тщательностью, и показал, что кольца эти не воровал, а выиграл в карты у одного вора в «малине» на Тираспольской.

Силы были брошены на поиски вора, а по своим каналам Петренко бросил клич, что ищет любую информацию по новой «малине». И очень скоро он ее получил. Один вор, тайный информатор органов, показал, что «малину» держит некий налетчик. Открыл он притон, чтобы пополнять банду людьми. Якобы бандиты планируют брать банки, зажиточные конторы, а для этого нужно много и людей, и стволов. Вот люди пойдут на «малину», и из них можно будет выбрать. Информатор показал также время, когда будет проходить очередная игра в карты. Вор же, который проиграл кольца, из города свалил. До него дошел слух, что его ищут, и он убрался.

Петренко принялся разрабатывать спецоперацию: подождать, пока «малина» наполнится народом, нагрянуть с облавой и всех допросить. Конечно, постараться брать живыми, особенно хозяина, который снимал эту комнату.

В домоуправлении Петренко уже выяснил, что месяц назад ее снял некий мужчина лет 30–35. Документы явно были фальшивые, в домовой книге он был записан как Иван Иванов, но за взятку на это закрыли глаза. По его словам, жил он раньше в селе Беляевка под Одессой, а в город решил перебраться, чтобы заняться торговлей. Но это было неправдой — мужчина ничем не походил на деревенского, а руки у него были в воровских наколках. К тому же, как сказали соседи, которых тоже успел опросить Петренко, новый хозяин квартиры нигде не работал — он спал целыми днями, а по вечерам и ночам пропадал. Иногда его не было сутками, а когда появлялся, в его комнате собирались разные люди.

Вечер операции был выбран тщательно, согласно показаниям доносчика. Сигналом к началу должен был стать свет карманного фонарика одного из людей Петренко — лежа на крыше, над самой комнатой, он должен был видеть, как к Иванову прибывают гости. Когда комната наполнится людьми, последует сигнал, милиционеры выбьют дверь и ворвутся внутрь.

Было расставлено несколько оперативных групп. Лестница, ведущая к табачной фабрике, была отрезана полностью. В хибарах в засаде прятались милиционеры. Несколько человек находились под лестницей, ведущей на второй этаж, и еще несколько — в подъезде, в парадной, за закрытой дверью. Среди них был и Петренко.

По сигналу с крыши здания милиционеры, находящиеся под лестницей, должны были рвануть наверх. Петренко должен был войти в квартиру после того, как группа захвата окажется внутри и нейтрализует всех, кто собрался в комнате.

К восьми вечера все были на своих местах. Казалось, все было подготовлено идеально. Темнота стлалась по земле. К счастью, ни в подъезде, ни во дворе не было лампочки, впрочем, как и во всех остальных дворах в этих местах. Петренко заметно нервничал, все поглядывал на часы.

В парадной, на лестничной площадке между первым и вторым этажом было слуховое окно, которое выходило прямо на лестницу. Как только группа ворвется в квартиру, это можно будет увидеть.

Странно было то, что во двор заходило очень мало людей. По словам информатора, в этот вечер в «малине» должна была состояться очень крупная игра, присутствовать на которой вызвались многие. А во двор заходили единицы…

Какие-то бабы с корзинами, направившиеся к трущобам, старик с собачкой, зашедший в квартиру на первом этаже, мальчишки, забежавшие во двор, а затем из него выскочившие, — наверняка беспризорники, которые искали, что украсть. И всё. Из подходящих к описанию было лишь двое мужчин — абсолютно трезвые, в кожаных тужурках, они поднялись по лестнице, деловито переговариваясь между собой. Больше никого не было.

Петренко нахмурился, нервно сжимая револьвер. Если сорвется облава, что он скажет начальству? Четверо людей, входивших в эту группу, не спускали с него глаз, прекрасно понимая нервозность своего начальника.

Где-то вдалеке пробило девять часов. Петренко вспомнил, что возле Привоза, со стороны Старопортофранковской, была какая-то церквушка. Похоже, часы били на ней. В подъезд вошли еще какие-то люди, раздался смех. Влюбленная парочка, он и она, держась за руки, скрылись в квартире на первом этаже. Петренко нервничал все больше — он знал, что информатор проверенный, он его не раз контролировал, да и сейчас информацию по игре проверил по разным источникам. Что же пошло не так?

Выстрелы резко раскололи ночную тьму, взорвали ее, словно разрывные бомбы. Стреляли на втором этаже. Думать было некогда — Петренко скомандовал идти на подмогу.

Сотрудник, дежуривший на крыше, был убит. Его труп упал во двор. Перестрелка шла между милиционерами, засевшими в засаде, и бандитами за дверью.

Быстро, в несколько скачков, Петренко и его люди метнулись на второй этаж. В глаза ему сразу бросилась выбитая дверь квартиры.

Внезапно раздался взрыв, он был такой силы, что с крыши сорвало черепицу, из окон повылетали все стекла, а ступеньки заходили ходуном. В квартире взорвалась граната. Следом за первым взрывом раздался второй. Он был еще сильней. Если первая граната взорвалась внутри квартиры, то вторая — в коридоре, на открытой веранде возле двери. Петренко отбросило на ступеньки. Мелкие осколки стекла и камней оцарапали ему лицо и руки.

Страшное месиво из милиционеров и пытающихся сбежать из квартиры бандитов осталось лежать на веранде. Кровь стекала по ступенькам лестницы. Преодолевая звон в ушах, Петренко поднялся и бросился наверх.

Бандиты прыгали со второго этажа на крышу пристройки — небольшого сарая внизу. Завязалась стрельба. Люди, сидевшие в засаде в хибарах, оказались самой действенной и оперативной частью отряда. Именно они захватили двух бандитов, положив их на землю во дворе. Всем остальным, выпрыгнувшим со второго этажа, удалось скрыться.

Позже Петренко узнал, что за сараем был вход в катакомбы, о котором его никто не предупредил. Именно через него и ушли бандиты.

Провал операции был полный. Войдя в квартиру, Петренко содрогнулся. Мертвые бандиты, мертвые милиционеры… Вся группа, бывшая в засаде под лестницей, погибла. Были убиты также находящиеся на пожарной лестнице — услышав стрельбу, они бросились на подмогу и попали под взрыв второй гранаты.

Вины Петренко в этом не было. Было очевидно, что кто-то предупредил бандитов о готовящейся операции, то есть в уголовном розыске завелась крыса. Для него это не было новостью — крысы были всегда, особенно в такое сложное и голодное время, когда людей можно было купить за совсем небольшие деньги.

Плохо было то, что бандиты взяли с собой гранаты. Готовясь к облаве, они были вооружены гранатами, тогда как у милиционеров были только револьверы и винтовки. Примечательно, что бандиты, бросив гранаты, не задумываясь, положили своих вместе с оперативниками…

Двух пойманных бандитов погрузили в фургон. Один был ранен и истекал кровью. Здорового увезли в райотдел, а его — в Еврейскую больницу.

Петренко поехал с раненым. Это был молодой парень, не старше двадцати лет. Ранен он был в грудь и в руку. Парень был страшно напуган, но находился в сознании.

Когда его занесли в приемный покой и положили на кушетку, Петренко вытолкал силой врача и запер дверь. Повернулся к парню:

— Говори, мразь! Если не скажешь, сдохнешь. Пока не скажешь, никого к тебе не подпущу. Имя? Где собирается банда?

— Я не знаю. — выл и стонал бандит, мучаясь от невыносимой боли.

— Я жду, — Петренко скрестил руки на груди.

— Грабарь. Ванька Грабарь. он квартиру снял! — выкрикнул парень. — А где они живут все — я не знаю!

— Кто такой Грабарь, откуда?

— Давний, с Молдаванки. Любовник Алмазной. Живет с ней не один год. Я, говорил, важнее Алмазной, она моя правая рука…

— Где собирается банда?

— Ресторан «Аккорд» на Дерибасовской.

— Ну смотри, если ты мне соврал.

Бандит уже выл, катаясь по кушетке, на его губах выступила кровавая пена. Петренко открыл дверь. Влетел врач.

— Вы чудовище! Как так можно мучить человека? — закричал он.

— Да пошел ты! — в сердцах бросил оперативник через плечо. — Тоже мне, человека нашел.

В кабинете начальника уголовного розыска было накурено и тесно. Петренко в сотый раз докладывал о провале операции, рассказывая подробности.

— У нас не было гранат, — повторял он, — никто не берет на облаву гранаты.

Распахнулась дверь и в кабинет вошел еще один человек. Это был молодой, черноволосый мужчина в форме чекиста. У него были черные вьющиеся волосы, более длинные, чем полагалось по уставу. Держался он очень уверенно, настолько уверенно, что при его появлении даже сжался и замолчал начальник уголовного розыска, а потом, очнувшись, забормотал:

— Мы тут подробности операции обсуждаем.

— Продолжайте, — мужчина сел на край стола.

Петренко закончил рассказ, в десятый раз описывая одно и то же.

— Я считаю, что вины капитана Петренко в провале операции нет, — произнес чекист. — Организовано все было очень разумно, и не его вина, что не справились с задачей. Однако провал операции не единственное, чем вы можете похвастаться, так?

— Верно, — удивился Петренко информированности этого человека. — Я узнал имя второго главаря банды, любовника Алмазной, и место, где собираются бандиты.

— Отлично. Об этом доложите наедине, так как теперь я буду курировать все ваши действия, — уверенно произнес чекист.

Петренко понял, что к нему пожаловало важное начальство из Москвы, которое почему-то он представлял совершенно иначе. В этом человеке было нечто такое, что внушало ему ужас.

Робкий стук в дверь раздался почти сразу, как только Таня вошла в комнату. На пороге стояла Изольда с букетом роз.

— Заберите, Таня, — Изольда решительно протянула ей цветы, — не разбрасывайтесь теми, кто вас любит.

— Любит... — хмыкнула Таня, все-таки взяв букет. — Вы даже не представляете себе, что говорите. Эти цветы — знак не любви.

— Не любви? Чего же тогда?

Таня поставила цветы в вазу. Руки ее тряслись. Она была не готова к такому потрясению, к этому странному и страшному букету цветов.

— Прощения, — произнесла она. — Этими цветами человек, который их принес, пытается попросить у меня прощения.

— Вы знаете, кто принес цветы? — удивилась Изольда.

— Знаю, — в глазах Тани сверкнула и тут же погасла боль. Она была твердо убеждена, что эти цветы принес Володя. Именно таким является самое опасное свойство женщин, почти всегда заманивающее их в ловушку: думать, что букет принес тот, от кого они хотят его получить.

— Садитесь, — Таня подвинула стул к своей старшей подруге, — я очень прошу вас… Не уходите! Я с ума сойду тут одна. Вы не представляете себе.

— Представляю, милая, — серьезно сказала Изольда.

Таня подошла к буфету, достала бутылку вина.

— Вот. Выпьете со мной?

Это был удивительно тихий и мирный вечер. Рубиновое вино сверкало в бокалах, лампа под цветастым абажуром светила так уютно, что страшное напряжение вдруг стало отпускать Таню. Возможно, выпитое вино сыграло с ней злую шутку, но ей вдруг стало казаться, что ничего страшного и не произошло.

Она проучила Володю и Тучу. Настояла на своем, сделала так, чтобы они поверили ей не только на словах. Потом Володя тайком принес ей букет цветов. Невероятно трогательный, романтический жест, который был бы таким привлекательным, если бы его вызвали другие чувства…

Интересно, когда Володя успел это сделать? Ведь вечером они были в ресторане. Возможно, до того, как он пришел в ресторан? Наверное, он потом хотел рассказать, не думал, что Таня его прогонит. А она прогнала. Недоразумения преследовали их всегда. Недоразумения, печальные ошибки и странное стечение обстоятельств всегда были против них, как будто кто-то специально за этим следил.

— О чем вы задумались? О цветах? — улыбнулась Изольда.

— Не только, — пожала плечами Таня, — еще о том, что ничего страшного не произошло. Цветы — это ведь не страшно, правда?

— Правда, — ответила Изольда. — Когда-то я тоже получала букеты цветов.

— Вы? — Таня так поразилась, что даже забыла все свои тревожные мысли и даже не почувствовала, что вопрос ее звучит бестактно. — Вы получали букеты цветов?

— Конечно, — улыбнулась грустно Изольда. — В молодости я была очень красива. Вы даже не представляете себе как.

— И кто вам их дарил?

— Один человек. Мужчина. Офицер.

— Почему же вы не вышли за него замуж? — но, увидев, как соседка отвернулась к окну, Таня вдруг спохватилась: — Извините, бога ради извините! Если вы не хотите об этом говорить.

— Почему же не хочу, — Изольда повернулась к ней, и Таню поразило трагическое выражение ее глаз, — теперь хочу. Я столько лет молчала, хранила свою тайну. Вы не поверите, но никто, не единая живая душа не знала об этом! А теперь вот хочу рас

сказать…

— Никто не знал? Ни ваша мать, отец. Ни ваши сестры? — не могла поверить Таня.

— Никто, — горько улыбнулась Изольда. — Они всегда думали, что я старая дева, ведь я зареклась встречаться с мужчинами и не хотела выходить замуж. Они не знали, что у меня была очень серьезная причина. Я просто не могла это сделать.

— Я думала, вы ничего не знаете о любви, — вырвалось у Тани.

— А я ничего и не знаю о ней. А вот вы, разве вы что-то знаете об этом?

— Нет, — Таня печально покачала головой, — думаю, что нет.

— Вот видите. Скажу вам больше. Никто ничего не знает о ней. Люди только думают, что знают. На самом деле они знают лишь о самих себе, и то не все. А как можно знать о другом человеке, если ты мало что знаешь о самом себе?

— Кто он был? — Таня не отрывала глаз от лица соседи.

— Офицер. Взрослый красавец офицер. Командир части. Мне было семнадцать, ему — двадцать девять… Мы познакомились на балу. Тайком начали встречаться. Смешно, но никто даже не догадывался о наших встречах.

— Он был женат? — вырвалось у Тани.

— Как вы догадались? — удивилась Изольда.

— Ну. Вы были красивы, богаты, из хорошей семьи. Чем не жена для офицера? Ведь офицеры бедны. Ему бы предложение делать, а он скрывал. Вот я и подумала.

— Да. Он был женат, — вздохнула соседка. — Но говорил, что не любит свою жену, что жениться его заставили родители.

— Все они так говорят, — мрачно прервала ее Таня. — Что произошло потом?

— Потом. я забеременела. — помолчав, глухо сказала Изольда.

— Господи! — вырвалось у Тани. — А он?

— Он меня бросил, — горько улыбнулась соседка. — Бросил! Сделал так, чтобы его перевели в другой город. Я хотела от него помощи, а он сбежал. Я была на втором месяце. У вас были когда- то дети?

— У меня была дочь, — мертвым голосом произнесла Таня, — она умерла.

— Боже, простите… Я не хотела бередить вашу рану. Но тогда вы поймете, что произошло потом.

— Что произошло потом? — Тане вдруг захотелось плакать, она почувствовала, что трагедия Изольды чем-то похожа на ее.

— У меня была близкая подруга, Софа. Она нашла одного аптекаря на Градоначальницкой. Он был известен на весь город. Звали его Хаим Беркович. Говорили, что он занимается черной магией. Но он помогал девушкам, попавшим в беду. Таким, как я.

— Аборт? — коротко спросилаТаня.

— Да, — с горечью кивнула Изольда. — Он делал снадобье из трав. Мы пришли туда, на Градоначальницкую. Он завел меня в отдельную комнату. Я отдала ему свои бриллиантовые сережки. Родителям сказала, что потеряла. Его жена присматривала за мной. Он дал мне выпить стакан с каким-то раствором. Я выпила. Через полчаса у меня начались жуткие схватки. Случился выкидыш. Жена Берковича помогала мне. Кровотечение было очень сильным. Но он дал мне второй стакан с каким-то снадобьем, и кровотечение остановилось. Когда я вернулась домой, от ужаса того, что я пережила, я слегла. У меня был жар. Я долго болела. Родители думали, что у меня испанка. Ухаживали за мной. Я выздоровела. Но зареклась выходить замуж. Я не 323

смогла бы пережить все это во второй раз. Да и как бы я смогла смотреть в глаза мужу, зная, что я убила своего ребенка? Теперь мой нерожденный ребенок снится мне по ночам. Я знаю, что это была девочка… Иногда она приходит ко мне во сне. Я буду терпеть эту муку до самой смерти. Хорошо хоть, уже недолго осталось. — Изольда говорила отрывисто, резко, прерывала саму себя. И вдруг заплакала. Таня вскочила с места и обняла ее. Из ее глаз тоже потекли слезы. И так, обнявшись, две женщины, старая и молодая, плакали друг о друге, потому, что каждая из них плакала о себе.