Старики молча наблюдали за происходящим. Подобно настоящим беженцам, применения физической силы они боялись больше всего на свете.

Я зашел сзади и захватил шею Флейшера в замок. Он был здоровенный и сильный. Иначе мне было его никак не удержать.

– Это ваш друг? – спросил меня санитар.

– Нет.

Однако в известном смысле Флейшер принадлежал мне. Я вывел его во двор и отпустил. Он выхватил пистолет.

– Ты арестован, – объявил он.

– За что? За предотвращение драки?

– Оказание сопротивления полиции при исполнении служебных обязанностей. – Глаза его сверкали, он говорил, брызжа слюной. Пистолет у него был, похоже, тридцать восьмого калибра19 – достаточно, чтобы проделать во мне приличную дырку.

– Опомнись, Джек, и убери свою пушку. Ты за пределами своего округа, и здесь есть свидетели.

Санитар и его подопечные наблюдали за нами с порога.

Джек Флейшер обернулся и посмотрел на них. Ногой я вышиб у него пистолет и успел подхватить его с земли, когда тот бросился за ним. Стоя на карачках, как человек, превратившийся в собаку, он пролаял мне:

– Я тебя упеку за это. Я – полицейский.

– Вот и веди себя соответственно.

К нам подошел санитар. Боковым зрением я увидел лишь, как ко мне приближается что-то бесформенное беловатого цвета. Все внимание я сосредоточил на Флейшере, который поднимался с земли. Санитар обратился ко мне:

– Мы не хотим неприятностей. Вызову-ка я лучше полицию, а?

– В этом нет необходимости. Что скажешь, Джек?

– Черт подери, я и есть полиция.

– А я вообще-то слышал, что ты уже в отставке.

– Кто ты такой, черт возьми? – Флейшер со злостью посмотрел на меня. Его глаза желтовато посвечивали в полутьме.

– Частный детектив с лицензией. Фамилия – Арчер.

– Если не хочешь расстаться со своей лицензией, верни

19 Тридцать восьмой калибр – 9,65 мм.

пистолет. – Он протянул свою здоровенную, поросшую рыжими волосами ручищу.

– Сначала лучше поговорим, Джек. Тебе лучше бы извиниться перед человеком, которого ты ударил.

Флейшер болезненно скривил рот. Просить прощения –

это для испорченного бывшего полицейского самое непривычное и потому жестокое наказание.

– Извиняюсь, – выдавил он, не глядя на санитара.

– Пожалуйста, – ответил тот и, повернувшись, с достоинством удалился. Стоящие на ступеньках старики двинулись за ним. Дверь лязгнула замками.

Флейшер и я направились к своим машинам. В узком пространстве между ними мы стояли лицом друг к другу, опираясь каждый на свою машину.

– Мой пистолет, – напомнил он мне.

Пистолет находился у меня в кармане.

– Поговорим сначала. Чем сейчас занимаешься, Джек?

– Работаю над одним старым делом, несчастный случай со смертельным исходом, который произошел несколько лет назад.

– Если ты знаешь, что это был несчастный случай, чего ради было его поднимать?

– Я никогда не закрывал его. Люблю все доводить до конца.

Он говорил уклончиво, лишь в общем, избегая вдаваться в детали. Я попытался «помочь» ему:

– Ты знаешь Джаспера Блевинса?

– Нет. Ни разу не встречал такого, – спокойно ответил он.

– Но знал его жену Лорел.

– Может, и знал. Но не настолько хорошо, как некоторые думают.

– Почему ты не предъявил ей для опознания труп мужа?

Ответил он не сразу. Наконец спросил меня:

– Записываешь наш разговор на пленку?

– Нет.

– Отойди-ка от своей машины, а, приятель.

Мы пошли с ним по дорожке. Пинии, образующие своими кронами сплошную арку, словно бы приближали к нам сужающийся свод ночного неба. В почти кромешной тьме Флейшер стал более словоохотливым:

– Я признаю, что допустил ошибку пятнадцать лет назад. Но это единственный промах, который я готов признать. Не собираюсь разгребать всю эту грязь и разбрасывать ее у себя на собственном крыльце.

– В чем заключалась ошибка, Джек?

– Я поверил этой бабе.

– Лорел говорила, что человек, погибший под колесами поезда, не ее муж?

– Она много чего наговорила. И, в основном, все врала.

Надула меня здорово.

– Нельзя во всем винить ее. Опознание тела входило в твои обязанности.

– Не надо говорить мне о моих обязанностях. За те тридцать лет, что я проработал в управлении шерифа, под колесами поездов в нашем округе погибла едва ли не сотня бродяг. У одних были при себе документы, у других – нет.

У того – не было. Откуда я мог знать, что он отличается от остальных?

– Чем же он отличался, Джек?

– Ты прекрасно знаешь, чем.

– Скажи мне.

– Я сказал тебе все, что хотел. Думал, мы с тобой сумеем понять друг друга. Но ты только берешь, а сам ничего не даешь.

– Ты тоже не дал мне ничего, чем я мог бы воспользоваться.

– А ты мне вообще ничего не дал, – сказал он. – Ну, а какова твоя версия?

– Никаких версий у меня нет. Я работаю по делу о похищении Стивена Хэккета.

– Кого, кого? – прикинулся было он.

– Не надо меня дурачить, Джек. О деле Хэккета тебе отлично известно. Ты читал о нем в сан-францисской газете.

Он повернулся вполоборота и в упор посмотрел на меня в темноте.

– Так это ты висел у меня на хвосте во Фриско? Какого черта тебе от меня нужно?

– От тебя лично – ничего. Твое и мое дело связаны между собой. Маленький сын Джаспера Блевинса, тот самый ребенок, который потерялся в той кутерьме, вырос и стал здоровенным парнем. Вчера он увез Хэккета.

Слышно было, как Флейшер судорожно вздохнул, затем медленно выдохнул.

– В газете писали, что этот Хэккет набит деньгами. –

Это прозвучало, как вопрос.

– Набит что надо.

– И этот парень Джаспера Блевинса требует за него выкуп?

– О выкупе речи не было. Я, по крайней мере, не слышал. Думаю, что он хочет убить Хэккета, если уже не убил.

– Боже мой! Он не должен этого совершить! – Флейшер воскликнул это с такой силой, словно под угрозой была его собственная жизнь.

Я спросил его:

– Ты знаешь Хэккета?

– Ни разу в жизни не видел. Но здесь пахнет хорошими деньгами, приятель. Нам нужно объединиться, тебе и мне.

Я не хотел иметь Флейшера своим партнером. Не доверял ему. С другой стороны, он знал об этом деле такое, что было не известно никому из оставшихся в живых. И

еще он знал округ Санта-Тереза.

– Ты помнишь ранчо Крага под Сентервилом?

– Да, я знаю, где оно.

– Возможно, что Дэви Блевинс держит Стивена Хэккета на этом ранчо.

– Тогда поехали туда, – сказал Флейшер. – Чего мы ждем?

Мы пошли назад к нашим машинам. Я протянул

Флейшеру его пистолет. Глядя на этого человека в полутьме, я испытал такое чувство, словно смотрел на свое собственное отражение в мутном, искажающем изображение зеркале.

Ни один из нас ни словом не упомянул о смерти Лорел

Смит.

Глава 21

Ехать мы решили в машине Флейшера, новой и быстроходной. Свою я поставил на ночной стоянке в Каноге-Парк, неподалеку от дома Кита Себастьяна. Что бы ни случилось, возвращаться мне нужно было туда.

Я вел машину, а Флейшер дремал рядом, на переднем сиденье. Мы ехали по долине Сан-Фернандо, по главному перевалу вверх, минуя Камарилло и направляясь к темнеющему впереди океану. Едва мы пересекли границу округа Санта-Тереза, Флейшер встрепенулся, словно почуял свою территорию.

В нескольких милях южнее Санта-Терезы, когда мы ехали одни на пустынном отрезке шоссе, Флейшер попросил меня притормозить у эвкалиптовой рощи. Я подумал, что ему захотелось по нужде. Однако, когда я повернулся к нему, он не стал выходить из машины.

Оставаясь сидеть, он изогнулся в мою сторону и нанес мне сильнейший удар тяжелой рукояткой пистолета по голове. Я мешком вывалился из машины. Некоторое время спустя обволакивающая меня темень наводнилась причудливыми образами. Огромные вращающиеся колеса, подобно приводным шестерням вечности и роковой неизбежности, преобразовались в мчащийся локомотив. Я

беспомощно лежал поперек рельсов, а он с грохотом несся на меня, угрожающе раскачивая своим циклопическим оком.

Раздался оглушительный гудок. Однако звучал он не как железнодорожный, и лежал я не на рельсах, и никаких причудливых образов тоже не было и в помине. С трудом приподнявшись, я сел прямо посреди северной половины шоссе. Расцвеченный, словно рождественская елка, грузовик ехал прямо на меня, отчаянно сигналя.

Тормоза у него визжали, но ясно было, что остановиться передо мной он уже не успеет. Я опять опрокинулся навзничь, увидев, как грузовик заслонил собой мерцающие в черном небе звезды. Потом я снова увидел звезды и ощутил, как кровь толчками бежит у меня по жилам.

С юга, по другой половине шоссе, шли машины. Я

сполз с проезжей части, чувствуя себя маленьким и неуклюжим, как сверчок. Эвкалипты роптали и вздыхали листвой на ветру, словно живые свидетели. Я ощупью поискал свой револьвер. Его не было.

Измена Флейшера привела в действие параноидальную струну, вибрировавшую и звеневшую в моей раненой голове. Я напомнил ей и себе, что и сам был готов избавиться от Флейшера при первом же удобном случае, когда счел бы это нужным. Просто он оказался чуть порасторопнее.

Отведя грузовик на обочину, водитель зажег фары и габаритные огни. Он бежал ко мне с фонариком.

– Эй, у вас все в порядке?

– Думаю, что да. – Я встал на ноги, с трудом сохраняя равновесие и балансируя своей тяжеленной, раскалывающейся на части головой.

Водитель посветил фонариком мне в лицо. Я зажмурил глаза, едва не упав от ударившего в меня снопа света.

– Э-э, да у вас на лице кровь. Я задел вас?

– Вы-то нет. Это один мой приятель оглушил меня и выбросил из машины на шоссе.

– Я лучше позвоню в полицию, а? Вам нужна «скорая помощь».

– Мне ничего не нужно, если только вы подвезете меня до Санта-Терезы.

Он колебался, на лице его отразилась целая гамма чувств – от сопереживания до подозрения. То, что лицо у меня в крови, можно ведь было расценивать по-разному.

Порядочных людей не бьют по голове и не выбрасывают на дорогу.

– О'кей, – согласился он без особого энтузиазма. – Это я могу для вас сделать. – Он довез меня до окраины Санта-Терезы. На станции обслуживания автомобилей еще горел свет, и я попросил водителя высадить меня.

Фред Крэм, тот самый парень с ногой в ортопедическом ботинке, был на дежурстве. Он, похоже, не узнал меня. Я

прошел в туалет и смыл с лица кровь. Повыше виска кожа была рассечена и вздулась, но кровотечение остановилось.

На стене было кем-то написано печатными буквами:

«Будь благоразумен, не горячись». Я рассмеялся. Голова от этого заныла.

Выйдя из туалета, я попросил у Фреда Крэма разрешения воспользоваться телефоном. На этот раз он узнал меня.

– Вы нашли девушку?

– Нашел. Большое вам спасибо.

– Пожалуйста. Могу ли еще чем-нибудь помочь?

– Позвольте только позвонить с вашего телефона в город. Стрелки электрических часов в конторе совместились, показывая ровно двенадцать. Что ж, полночь для меня –

самое подходящее время звонить Лэнгстонам. В справочнике я нашел их номер и набрал его. В трубке раздался глухой голос Генри Лэнгстона.

– Дом Лэнгстонов.

– Говорит Арчер. Ты меня, наверное, возненавидишь.

Его голос стал звонче:

– Я думал о тебе. Дэви не сходит со страниц всех местных газет.

– Пожалуй, я знаю, где он находится, Хэнк. И Флейшер тоже знает, он сейчас направляется туда. Что скажешь насчет еще одной ночной поездки?

– Куда?

– На одно ранчо под Сентервилом, на севере округа.

– А Дэви с Хэккетом там?

– Уверен в этом на пятьдесят процентов. Захвати оружие.

– У меня только спортивный пистолет тридцать второго калибра20.

– Бери. И фонарь. – Сказав, где я нахожусь, я вышел из конторки и стал ждать. Тем временем Фред Крэм запер бензоколонку и выключил верхний свет.

– Извините, – сказал он мне. – Пора закрывать.

– Ничего, закрывайте. Через несколько минут за мной подъедут.

Но молодой человек медлил, глядя на мою рассеченную кожу.

– Это вас Дэви Спэннер так?

– Нет. Я все еще разыскиваю его.

– Ведь это он был с девушкой вчера вечером. Сначала я не узнал его, он здорово изменился. Но когда прочел о нем в газете... У него в багажнике в самом деле был человек?

– В самом деле. Вы знаете Дэви?

– Знал, когда мы вместе учились в старших классах

20 Тридцать второй калибр – 8,12 мм.

один год. Я-то уже заканчивал школу, а он только поступил к нам. В то время он не был преступником. Был по-настоящему маленьким, да и роста невысокого. Это уж он потом так вымахал, вот почему я и не узнал его вчера.

– Если еще раз увидите его, Фред, дайте мне знать. – Я

протянул ему визитную карточку. – Можете звонить мне на записывающий автомат в любое время.

Карточку он взял, но, судя по выражению на его лице, предложения не принял.

– Я не совсем то имел в виду.

– А что ты имел в виду?

– Да то, как в жизни все оборачивается. Хочу сказать, что я вот здесь, зарабатываю на жизнь, заливая бензин в чужие машины, а Дэви стал преступником.

Поставив помещение и бензоколонку на автоматическую сигнализацию, Фред выключил в конторке свет и запер дверь. Он вежливо не оставлял меня одного до тех пор, пока от шоссе не подъехал фургон Лэнгстона, поравнявшись с его ветхой подержанной машиной.

Пожелав Фреду спокойной ночи, я сел к Лэнгстону.

Внимательным взглядом он осмотрел мое лицо и голову.

– Ты ранен. Доктор нужен?

– Не сейчас. И так уже отстаю от Флейшера минимум на полчаса.

– Он-то как здесь всплыл?

– Он занимался этим делом с самого начала. Ты это знаешь. Я совершил ошибку, попытавшись сотрудничать с ним. Наша совместная деятельность длилась примерно час.

Затем он оглушил меня рукояткой пистолета и выбросил на дорогу.

Хэнк присвистнул.

– И ты не хочешь заявить в полицию?