– Сейчас спрошу у него.

И он закрыл передо мной дверь, щелкнув замком. Я

прождал минуты две, слушая бормотанье патрульной машины. Дверь открыл Себастьян. Внешний вид его постоянно менялся, как у боксера-профессионала, которого систематически избивают на протяжении всех пятнадцати раундов. Спутанный клок волос ясно следовало расчесать.

Лицо его побледнело. В глазах застыло выражение полной безнадежности. Помощник шерифа стоял у него за спиной, словно секундант.

– Они увозят ее, – сказал Себастьян. – Хотят посадить в тюрьму.

– Это не тюрьма, – поправил помощник, – а дом предварительного заключения.

Я спросил Себастьяна:

– А под залог нельзя?

– Можно, но у меня нет двадцати тысяч долларов.

– Да, многовато.

– Преднамеренное нападение – очень серьезное обвинение, – пояснил помощник. – Да еще обвинение в похищении..

– Все равно много.

– Судья так не считает, – пожал плечами помощник.

Я обратился к нему:

– Будьте так добры, оставьте нас вдвоем. Мне бы хотелось поговорить с мистером Себастьяном наедине.

– Вы же сказали, что не адвокат. У вас нет права давать ему юридическую консультацию.

– У вас тоже нет. Дайте нам, пожалуйста, немного поговорить. – За пределы видимости он отошел, а вот насчет пределов слышимости я поручиться не мог. Я спросил

Себастьяна: – Кто ваш адвокат?

– Я позвонил одному человеку в Ван-Нуйс. Арнольд

Бэндикс. Сказал, что вечером придет.

– Сейчас уже вечер. Что вы делали весь день?

– Сам толком не знаю. – Себастьян оглянулся назад, словно этот день остался в доме, поджидая его там клубком неразрешимых загадок. – Были два человека от окружного прокурора. Потом мы, разумеется, долго говорили с Сэнди, пытались хоть как-то разобраться в этой страшной путанице.

– Если будете просто сидеть и разговаривать, то вряд ли разберетесь. Вызовите адвоката сюда. И врача. Вам нужно убедить представителей закона разрешить дочери остаться дома хотя бы на эту ночь. Тогда у адвоката будет время поехать в суд и договориться там о снижении суммы залога. Можно договориться о десяти тысячах. Эту сумму вы сможете взять под заем за тысячу долларов.

Цифра ужаснула его.

– Как я смогу собрать тысячу долларов? Меня ведь теперь наверняка уволят.

– Обратитесь к ростовщику. Для того они и существуют.

– И во сколько же мне это обойдется? – спросил он несчастным голосом.

– В сотню-другую. Но речь сейчас не о деньгах. А о том, чтобы ваша дочь не попала в тюрьму.

Он воспринял это известие, не вникнув в него сначала, словно оно было передано ему через спутник связи: в данный момент ему предстояло решить труднейшую в жизни задачу. Взгляд его стал осмысленным, выражение безнадежности сменилось осознанием опасности ситуации.

Оставалось то, что он был в состоянии сделать.

Подойдя к телефону, он позвонил их семейному врачу –

доктору Джеффри. Приезжать тот не хотел. Себастьян сказал ему, что это необходимо. Затем он позвонил адвокату и сказал ему то же самое.

Мы прошли в гостиную в сопровождении помощника шерифа, вероятно, подозревавшего всех нас в том, что мы замышляем массовый побег. В гостиной находилась Бернис Себастьян, которая выглядела напряженной и похудевшей и была одета с особой изысканностью в черное облегчающее платье. Рядом стояла непринужденно держащаяся элегантная блондинка примерно моего возраста в голубом костюме, походящем на служебную форму.

Она представилась как миссис Шеррид из отдела по работе с условно осужденными и досрочно освобожденными. Я сказал ей, что знаком с Джейком Белсайзом.

– Я говорила с ним сегодня днем, – сказала она. – Он очень расстроен случившимся. Винит себя за то, что не очень тщательно контролировал поведение Спэннера.

– Да, ему есть, за что винить себя, – вставила миссис

Себастьян.

– Сейчас об этом уже поздно говорить, – сказал я им обоим и, обращаясь к миссис Шеррид, добавил: – У Белсайза есть какие-то предложения?

– То, что я здесь, – его предложение. К сожалению, девочка отказывается говорить со мной. Я пыталась объяснить ее родителям, что, если Сэнди изъявит желание как-то помочь нам, то ей самой же будет намного легче.

Заговорил Себастьян:

– Сэнди сейчас в таком состоянии, что ее нельзя допрашивать. Приняла снотворное и спит. Сюда едет доктор

Джеффри. И мой адвокат Арнольд Бэндикс.

– Мы не можем ждать всю ночь, – сказал помощник. –

У нас имеется ордер, и мы обязаны забрать ее.

– Нет, давай лучше подождем, Том, – сказала миссис

Шеррил. – Посмотрим, что скажет доктор.

Помощник сел отдельно в углу гостиной. Воцарилась гнетущая тишина. Мы будто бы присутствовали на похоронах или бодрствовали у смертного одра. Попав в беду, Сэнди тем самым незримо присутствовала здесь, не покидая мыслей каждого из нас, как некое божество, восседающее на троне и правящее всем этим домом. Я начал было подумывать, уж не входило ли именно это в ее изначальные намерения.

Приехал доктор Джеффри, молодой торопливый человек. Он прошел в спальню Сэнди вместе с ее матерью.

Сразу же вслед за доктором приехал и адвокат. Совместными усилиями им удалось убедить помощника шерифа и миссис Шеррил отложить все до утра.

Доктор уезжал первым: его время было наиболее дорогостоящим. Я проводил его до машины, и он весьма неохотно уделил мне две минуты.

– Каково внутреннее состояние Сэнди?

– Она, естественно, напугана и находится в смятении.

Немного истерична и очень утомлена.

– Можно ли мне будет допросить ее, доктор?

– Это необходимо?

– От этого зависит жизнь человека. Возможно, вы не знаете, что происходит...

– Это было в вечерних газетах. Но, по-моему, там все притянуто за уши. Ну как такая девочка могла участвовать в похищении?

– В этом нет никакого сомнения. Так можно мне поговорить с нею?

– Пять минут, не больше. Ей необходим покой.

– А лечение у психиатра?

– Завтра будет видно. Подростки обладают незаурядной способностью восстанавливать силы.

Джеффри повернулся было, чтобы сесть в свой «лендровер». Но у меня к нему было еще несколько вопросов.

– Как давно вы являетесь ее врачом?

– Три или четыре года, сразу после педиатра.

– Прошлым летом ее лечил доктор по имени Конверс из

Беверли-Хиллз. Вы знали об этом?

– Нет. – Мне удалось-таки заинтересовать Джеффри. –

Не слышал ни о каком докторе Конверсе. От чего он ее лечил?

– Мне он отказался сказать. А вот вам, возможно, скажет. Это может иметь отношение к данному делу.

– В самом деле? Я позвоню ему.

Выйдя из дома, помощник шерифа и миссис Шеррил сели в патрульную машину и поехали вниз по склону за «лендровером» Джеффри. Стоя в дверях, Бернис Себастьян смотрела им вслед.

– Слава богу, что на сегодня они уехали от нас. А вам спасибо, мистер Арчер, что все устроили.

Выражение благодарности давалось ей явно с трудом.

Взгляд ее был утомленным и поникшим.

– Устроил все вам муж. Я просто дал ему совет. На подобных семейных вечерах мне доводилось бывать не раз.

– У вас есть дети?

– Нет. Я уже привык чувствовать себя обделенным.

Она пропустила меня в дом, закрыла дверь и прижалась к ней спиной, словно сдерживая давление напирающей снаружи сгущающейся тьмы.

– Они позволят ей оставаться дома?

– Это зависит от ряда обстоятельств. У вас в семье не все гладко, и источником этого является не только Сэнди.

Испорчены отношения между нею и вами.

– В основном, она сердится на Кита.

– В таком случае задеты отношения между вами троими. Каким-то образом их нужно налаживать.

– Кто это сказал?

– Вам это скажут в отделе по работе с условно осужденными, если Сэнди повезет и они рискнут поставить ее на учет. Что она имеет против отца?

– Не знаю. – Но она опустила веки и потупила взгляд.

– Я не верю вам, миссис Себастьян. Вы так и не хотите показать мне дневник Сэнди?

– Я уничтожила его, как уже сказала вам сегодня. .

вчера утром. – Она закрыла глаза и прикрыла их своей точеной узкой ладонью. Сейчас она попала в неловкое положение и была раздосадована этим.

– Скажите, что в нем было написано такое, что заставило вас уничтожить его?

– Не могу. Не хочу. Не хочу мириться с этим унижением.

Она попыталась, не открывая глаз, убежать прочь. Я

подошел к двери, и она натолкнулась на меня. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, и я всем телом ощутил ее стройную упругую фигуру. Откуда-то снизу к сердцу мне подступила горячая волна и, затопив его, ударила в голову.

Внезапно, словно по обоюдному согласию, мы отступили друг от друга. Но отношения между нами теперь несколько изменились, причем именно из-за этой только что возникшей, но не реализованной возможности.

– Извините, – проговорила она, не пояснив, за что извиняется.

– Это я виноват. Мы не кончили. – Нереализованная возможность придавала моим словам двусмысленный оттенок.

– Разве?

– То, что произойдет с Сэнди, зависит прежде всего от того, что произойдет со Стивеном Хэккетом. Если нам удастся вернуть его живым. . – здесь я намеренно сделал паузу, чтобы Бернис сама закончила мысленно это предложение. – Возможно, Сэнди скажет мне что-то. Врач разрешил задать ей несколько вопросов.

– О чем?

– Вчера ночью она сказала, что Дэви Спэннер ищет место, где он когда-то жил. Надеюсь, что она поможет уточнить, где оно находится.

– И это все?

– Пока все.

– Хорошо. Можете поговорить.

Мы прошли мимо открытой двери в гостиную, где Себастьян и адвокат обсуждали сумму залога. Дверь в комнату Сэнди была заперта. Миссис Себастьян повернула ключ и мягко открыла дверь.

– Сэнди, ты еще не спишь?

– А ты как думала?

– Так отвечать невежливо, – ее мать произнесла это странным тоном, словно говорила с обладающим огромной властью идиотом. – Мистер Арчер хочет поговорить с тобой. Ты ведь помнишь мистера Арчера?

– Ну как же я могу его забыть?

– Сэнди, прошу тебя, будь сама собой.

– А я теперь такая вот. Хочешь, тащи сюда легавых.

Было очевидно, что грубость девушки напускная и вызвана чувством собственной вины, страха и отвращения к самой себе, а также нескрываемым презрением к матери.

Однако пока, по крайней мере на данный момент, эта игра в грубиянку стала ее натурой. Я все-таки продолжал надеяться, что мне удастся достучаться до прежней девочки, той, что коллекционировала вымпелы университетов Новой Англии и игрушечных животных.

Она сидела в кровати, прижав одного из них – плюшевого коричневого спаниеля, со свисающими ушами и языком из красного фетра. Сэнди раскраснелась, лицо у нее было заплаканное, я присел у кровати на корточки, так, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне.

– Привет, Сэнди.

– Привет. Меня собираются упечь в тюрьму. – Она произнесла это деревянным голосом, как нечто уже решенное и само собой разумеющееся. – Можете радоваться.

– Почему ты так говоришь?

– Вы же хотели этого, не так что ли?

Стоящая в дверях мать сказала:

– Ты не должна говорить так с мистером Арчером.

– Иди отсюда, – ответила Сэнди. – У меня от тебя голова болит.

– Это у меня она болит.

– У меня тоже сейчас заболит, – сказал я. – Пожалуйста, дайте мне поговорить с Сэнди наедине.

Миссис Себастьян вышла. Девушка спросила:

– Ну, и о чем же мы будем говорить?

– Ты могла бы мне помочь, да и себе тоже. Для всех было бы намного лучше, если бы нашли Дэви прежде, чем он убьет мистера Хэккета. Имеешь ты хоть малейшее представление о том, где они могут находиться?

– Нет.

– Ты сказала вчера ночью, точнее – уже сегодня утром, что Дэви искал какое-то место, где он раньше жил. Ты знаешь, где оно находится, Сэнди?

– Откуда мне знать? Он и сам-то не знает.

– Дэви что-нибудь вспоминал о нем?

– Оно где-то в горах, к северу от Санта-Терезы. Что-то вроде ранчо, где он жил до того, как его сдали в приют.

– Он описывал это место?

– Да, но с его слов мне оно показалось не ахти. Дом давным-давно сгорел. А то, что от него еще осталось, кто-то покрыл крышей.

– Дом сгорел?

– Так он мне сказал.

Я встал. Девушка отпрянула, вцепившись в плюшевого пса, словно он был ее единственным другом и хранителем.

– Почему он хотел вернуться туда, Сэнди?

– Не знаю. Он жил там когда-то с отцом. И с матерью.

По-моему, он считал то место раем на земле.

– Его матерью была Лорел Смит?

– По-моему, да. Она говорила, что она его мать. Но она бросила его еще маленьким. – Сэнди с шумом, прерывисто вздохнула. – Я сказала, что ему повезло, что с ним так случилось.

– Что ты имеешь против своих родителей, Сэнди?

– Не будем о них.

– Почему ты помогла Дэви в этом? Ведь ты же совсем не такая девочка.

– Вы меня не знаете. Я плохая, дальше некуда.

Напускная грубость, о которой она на время забыла, опять взяла верх. Разумеется, это было больше, чем просто игра. Ее сознание находилось в плену, балансируя между светом и тьмой, перевертываясь, словно монетка, которую она сама же подбросила вверх.

Уже за дверью, в коридоре, где меня ждала Бернис

Себастьян, я вспомнил, что в комнате Сэнди чего-то недоставало. Фотография Хэйди Генслер в серебряной рамке исчезла.

Глава 19

С разрешения Бернис Себастьян я закрылся в кабинете и стал дозваниваться в Сан-Франциско, в пансионат Альберту Блевинсу. Сначала трубку долго не брали, потом стали отвечать разные голоса: «Альберт сейчас спустится.

Альберта нет у себя, но его ищут. Альберт, вероятно, куда-то ушел, и неизвестно, когда вернется. Видимо, ушел смотреть уличное представление на Маркет-стрит».

Я попросил передать Альберту, чтобы он позвонил мне в Лос-Анджелес на автомат, записывающий все звонки, но сильно сомневался, что он сделает это сегодня вечером.