Между мною и прыгающим в моих глазах небом возник

Дэви. Я откатился в сторону. Он дважды ударил меня ногой по спине. Кое-как я поднялся и схватился с ним. Это было все равно, что бороться с медведем. Он приподнял меня, оторвав от земли.

Миссис Смит воскликнула:

– Прекрати! – Она обращалась к нему, словно к наполовину прирученному зверю. – Хочешь обратно в тюрьму?

Он помедлил, все еще стискивая меня в своих медвежьих объятиях так, что я едва дышал. Рыжеволосая подошла к крану, открыла его и пустила струю из шланга, направив его на Дэви. Несколько струй попали и в меня.

– Отпусти его.

Дэви разжал руки. Женщина не выпускала шланга из рук, направляя мощную струю ему в живот. Дэви даже не попытался выхватить у нее шланг. Он наблюдал за мной. Я

же наблюдал за сверчком, который полз по парапету, стремясь преодолеть лужицу разлитой воды, словно крошечное неуклюжее подобие человека.

Женщина раздраженно бросила мне через плечо:

– Убирайся-ка отсюда к чертовой матери, везунчик несчастный!

К моим физическим страданиям она добавила еще и оскорбление, но я все-таки удалился. Правда, недалеко: за угол, где стояла моя машина. Я объехал квартал и опять остановился на уходящей под уклон улице, но уже выше уровня дома «Лорел». Теперь мне не было видно ни внутренний дворик, ни выходившие в него двери. Зато вход в гараж просматривался превосходно.

Я сидел и наблюдал за ним с полчаса. Мало-помалу мои оскорбленные и воспаленные чувства остывали. Места на спине, по которым пришлись удары ногой, ныли, не переставая.

Я никак не ожидал, что разделаться со мной можно так легко. Этот факт означал, что либо я старею, либо Дэви –

крепкий орешек. Мне понадобилось менее получаса, чтобы прийти к заключению, что истине соответствуют, по-видимому, оба предположения.

Улица, на которой я остановился, называлась

Лос-Баньос-стрит. Она была очень красивая, новенькие дома типа ранчо были словно врезаны в холм по его склону друг под другом. Каждый дом отличался от среднего. Так, например, во фронтон дома, напротив которого я остановился и все окна которого были плотно завешены шторами, была вделана трехметровая плита вулканической скальной породы. Рядом стояла новенькая «пантера» последней модели.

Из дома вышел мужчина в пиджаке из мягкой зеленой кожи, открыл багажник машины и достал оттуда небольшой плоский диск, заинтересовавший меня. Диск напоминал катушку магнитофонной ленты. Заметив, что я проявляю к этому предмету интерес, мужчина сунул его в карман пиджака.

Этого ему, однако, показалось недостаточно. Он перешел мостовую и направился ко мне. Это был высокий, крупного телосложения человек с веснушчатой лысиной.

Прищуренные колючие глазки на широком улыбающемся лице казались камешками, попавшими в сладкий заварной крем.

– Живешь здесь, приятель? – обратился он ко мне.

– Просто присматриваюсь. Вы называете это жить здесь?

– Мы тут не любим, когда неведомо кто что-то вынюхивает. Поэтому, может, поедете своей дорогой?

Мне не хотелось привлекать к себе внимание, поэтому я поехал «своей дорогой», прихватив с собой на память номер «пантеры» и номер дома – 702 по Лос-Баньос-стрит.

Я обладаю неплохим чувством времени, а может быть, само время питает ко мне теплые чувства. Едва я тронулся с места, как светло-зеленая малолитражка выехала из гаража, примыкающего к дому «Лорел». Она поехала вниз по склону к скоростному шоссе, идущему вдоль побережья, и я увидел, что за рулем сидит Сэнди, а Дэви – рядом с нею на переднем сиденье. Я последовал за ними. Свернув вправо на шоссе, они проскочили на желтый свет, оставив меня скрежетать с досады зубами перед вспыхнувшим через мгновение красным глазом светофора. Я поехал по направлению к Малибу, надеясь перехватить их там, но это мне не удалось. Пришлось возвращаться в дом «Лорел» на

Элдер-стрит.

Глава 5

Карточка на двери квартиры номер один гласила

«Миссис Лорел Смит». Она открыла дверь, не снимая цепочки, и рявкнула мне в лицо:

– Из-за вас он уехал. Надеюсь, вы довольны.

– Хотите сказать, что они уехали на добрые дела?

– Не желаю с вами разговаривать.

– Думаю, что вам все же лучше сделать это. Не могу сказать, что от меня одно невезение, но неприятность действительно может произойти. Если Дэви Спэннер в самом деле освобожден условно, то его могут опять посадить за то, что он напал на меня.

– Сами напросились.

– Это смотря на чьей вы стороне. Вероятнее всего, на стороне Дэви. В этом случае вам лучше сотрудничать со мной.

Она подумала над моими словами.

– Сотрудничать? Как это?

– Мне нужна эта девушка. Если я заполучу ее в достаточно хорошем состоянии и достаточно быстро, то особых претензий к Дэви у меня не будет. В противном случае –

будут.

Она сняла цепочку.

– Ладно уж, мистер Всевышний. У меня тут беспорядок, ну да ведь и у вас тоже не все в порядке.

Она улыбнулась уголком рта и одним глазом. Мне показалось, что она намеревалась было по-прежнему продолжать сердиться на меня, но за свою жизнь она испытала столько всякого, что долго оставаться сердитой просто не могла. Среди пережитого ею, насколько я мог судить по запаху спиртного, исходящего от нее, явно было и пристрастие к алкоголю.

Часы на каминной полке показывали половину одиннадцатого. Они были покрыты стеклянным колпаком, который как бы пытался оградить хозяйку от губительного для нее хода времени. Прочие вещи – незакрывающаяся набитая одеждой мебель, безделушки и разбросанные повсюду иллюстрированные журналы – придавали гостиной неуютный, неухоженный вид. Она напоминала приемную зубного врача, где вы никак не можете расслабиться и отвлечься от гнетущего страха, что вас вот-вот вызовут. Или же – приемную психиатра.

В углу светился экран небольшого телевизора, однако звук был выключен. Лорел Смит пояснила извиняющимся тоном.

– Никогда не смотрю телевизор. Но этот я выиграла по конкурсу недели две назад.

– По какому конкурсу?

– Да из тех, что проводят по телефону. Мне позвонили и спросили, какой город – столица штата Калифорния. Я

ответила: «Сакраменто», и мне сказали, что я выиграла портативный телевизор. Да, да, именно так. Я еще подумала, что это розыгрыш, но не прошло и часа, как мне доставили вот этот телевизор.

Она выключила его. Мы сели в разные концы большого мягкого дивана с подлокотниками лицом друг к другу. Нас разделял журнальный столик, покрытый матовым стеклом.

Из окна позади нас открывался чудесный вид на голубой океан и голубое небо.

– Расскажите мне о Дэви.

– Рассказывать особенно нечего. Я приняла его на работу месяца два назад.

– В каком смысле «приняли на работу»?

– Убираться вокруг дома, содержать все в чистоте. Ему нужна была работа с сокращенным рабочим днем: с начала учебного года он собирался поступать в колледж с неполным двухгодичным курсом обучения. По тому, как он вел себя сегодня утром, этого о нем не скажешь, но вообще он – целеустремленный молодой человек.

– Когда вы принимали его, вы знали, что он сидел в тюрьме?

– Знала, разумеется. Это-то меня в нем и заинтересовало. В свое время у меня тоже неприятностей хватало.

– Неприятностей с законом?

– Этого я не сказала. И давайте не будем говорить обо мне, а? Мне улыбнулась судьба – повезло с недвижимостью, и я просто захотела поделиться с кем-нибудь своей удачей. Вот и дала Дэви работу.

– Вы хоть раз говорили с ним о чем-нибудь подробно?

Миссис Смит хохотнула.

– Я бы сказала, что да. Этот парень кого хочешь заговорит.

– О чем же?

– На любую тему. Но его главная тема – это то, что наша страна катится в пропасть. И в этом он, возможно, прав. Говорит, что за время, проведенное за решеткой, глаз на всякие темные делишки стал у него наметан.

– Прямо как адвокат, из тех, что хлебом не корми, дай только языком почесать.

– Дэви этим не ограничивается, – бросилась она на его защиту. – Он не только говорит. И не из таких, кто любит язык почесать. Он серьезный парень.

– В чем же он серьезный?

– Хочет вырасти, стать настоящим человеком и приносить пользу людям.

– По-моему, он просто-напросто дурачит вас, миссис

Смит.

– Нет, – она затрясла своей перекрашенной головой. –

Он меня не обманывает. Возможно, в какой-то степени он обманывает себя самого. Бог его знает, у него есть свои трудности. Я говорила с его инспектором по делам условно освобожденных.. – Она замолкла в нерешительности.

– Кто у него инспектор?

– Забыла фамилию. – Она прошла в переднюю, взяла телефонный справочник и прочла фамилию, написанную на обложке: – Мистер Белсайз. Вы знаете его?

– Мы знакомы. Он хороший человек.

Лорел Смит села поближе ко мне. Похоже, она немного помягчела, но взгляд ее оставался настороженным.

– Мистер Белсайз признался мне, что он рисковал в случае с Дэви. Я имею в виду, когда рекомендовал его к условно-досрочному освобождению. Сказал, что Дэви может оправдать доверие, а может и нет. Я тогда ответила ему, что тоже хочу рискнуть.

– Зачем?

– Нельзя же жить все время только для себя. Я поняла это. – Внезапно лицо ее озарилось улыбкой. – И я наверняка обожглась на нем, так ведь?

– Наверняка обожглись. Белсайз говорил вам, что с

Дэви?

– У него затронута эмоциональная сфера, – ответила она. – Когда у него начинается помешательство, ему начинает казаться, что все мы его враги. Даже я. Хотя на меня руку он ни разу не поднимал. И вообще ни на кого до сегодняшнего дня.

– Но вы можете этого просто не знать.

– Я знаю, что в прошлом у него были неприятности, –

сказала она. – Но я хотела сделать для него доброе дело. Вы не знаете, через что ему пришлось пройти за свою жизнь –

сиротские приюты, детство у приемных родителей, и везде тычки и пинки. Никогда не было родного угла, ни отца, ни матери.

– Ему еще предстоит научиться держать себя в руках.

– Я-то это знаю. Мне показалось, что вы начинаете ему сочувствовать.

– Я действительно сочувствую Дэви, но это ему не поможет.

– Он играет во взрослые игры с молоденькой девушкой.

Он должен вернуть ее. Родители девушки могут упечь его за решетку, и тогда из тюрьмы он выйдет почти в пожилом возрасте.

Она в отчаянии прижала руку к груди.

– Мы не можем этого допустить.

– Куда он мог поехать с нею, миссис Смит?

– Не знаю.

Она осторожно почесала пальцем свою крашеную голову, встала и подошла к широкому окну. Она стояла спиной ко мне, ее фигура откровенно просвечивала сквозь одежду как у одалиски. Океан, обрамленный темно-красными шторами, казался столь же древним, как

Средиземное море, древним, как первородный грех.

– Он приводил ее сюда раньше? – спросил я, обращаясь к черно-оранжевой спине.

– Приводил, чтобы познакомить нас, на прошлой неделе. Нет, на позапрошлой.

– Они собирались пожениться?

– Не думаю. Слишком молоды. У Дэви наверняка другие планы.

– Какие именно?

– Я говорила вам про учебу и так далее. Он хочет стать врачом или юристом.

– Пусть благодарит бога, если его вообще в тюрьму не упекут.

Миссис Смит повернулась ко мне лицом, нервно потирая руки. Звук от трения был сухим и тревожным.

– Что я могу сделать?

– Позволить мне обыскать его квартиру.

С минуту она молчала, глядя на меня с таким выражением, словно ей было трудно кому-либо доверять.

– Что ж, мысль, пожалуй, неплохая.

Она достала связку своих ключей, тяжело звякнувших на кольце, напоминающем браслет чересчур большого размера. Карточки с надписью «Дэвид Спэннер» на двери квартиры уже не было. Это вполне могло означать, что возвращаться сюда он больше не собирался.

Квартира состояла из одной комнаты с двумя кроватями, выдвигающимися под прямым углом друг к другу. В

обеих кроватях спали, так и оставив их неубранными. Откинув покрывала, миссис Смит тщательно осмотрела простыни.

– Не могу определить, вместе они спали или нет, –

сказала она.

– Думаю, что да.

Она обеспокоенно посмотрела на меня.

– Раз кобылка несовершеннолетняя, то за это его могут посадить, да?

– Конечно. А если он увезет ее куда-нибудь против ее воли или если она захочет уехать от него, а он применит силу...

– Знаю, это называется похищением. Но Дэви ни за что так не поступит. Она ему очень нравится.

Я открыл шкаф. Он был совершенно пуст.

– Вещей у него немного, в смысле одежды, – пояснила миссис Смит. – К одежде и тому подобным вещам он безразличен.

– А к чему небезразличен?

– К машинам. Но как освобожденному условно, водить ему не разрешается. Думаю, это одна из причин, по которой он связался с этой девушкой. У нее есть машина.

– А у ее отца – ружье. Теперь оно в руках у Дэви.

Она повернулась ко мне так резко, что подол платья взметнулся вверх.

– Об этом вы ничего не говорили.

– А почему это столь важно?

– Он может кого-нибудь застрелить.

– Кого-нибудь конкретно?

– Кого-нибудь конкретно он не знает, – глупо ответила она.

– Это хорошо.

Я тщательно обыскал квартиру. В маленьком холодильнике на крошечной кухне я обнаружил молоко, нарезанную ветчину и сыр. На письменном столе, стоявшем у окна, лежало несколько книг: «Пророк», книги о Кларенсе

Дэрроу и об одном американском враче, построившем больницу в Бирме. Негусто для того, чтобы начинать расследование.

Над столом был прикреплен список, содержащий десять заповедей, начинающихся с «Не...». Они были каллиграфически выведены, я сразу узнал почерк Дэви:

«1. Не води машину.

2. Не выпивай.

3. Не засиживайся допоздна: ночь плохое время.

4. Не посещай злачных мест.

5. Не заводи друзей, как следует не узнав их.

6. Не ругайся нецензурно.

7. Не употребляй в речи грубых и жаргонных словечек.