Трой торопливо заговорила:

– Мне надо с вами поговорить о мисс Рикерби-Каррик.

Доктор, вы видели?…

– Да. Меня просили произвести осмотр, очень поверхностный, конечно.

– Я тут слышала, как они вытаскивали… Её убили?

Он перегнулся над койкой и задёрнул штору, затем пододвинул к койке стульчик, сел и сказал настолько тихо, насколько позволял его могучий голос:

– Я думаю, нам следует быть осторожными.

– Можно запереть дверь, – сказала она.

– Да, действительно. – Он запер дверь и вернулся. – До вскрытия невозможно сказать, утонула она или нет. На первый взгляд, похоже, что так. Можно предположить, и, вероятно, это мнение будет высказано, что она покончила с собой, привязав для тяжести чемодан.

– Но если так, при чем здесь телефонный звонок и телеграмма из Карлайля?

– Да, все это не вяжется с самоубийством.

– Значит, убийство?

– Очевидно, так.

– Я вам кое-что расскажу. Все это очень запутано и туманно, но я попробую вам рассказать. Во-первых, моя каюта прежде была заказана…

– Человеком по фамилии Андропулос? Знаю, я читал о нем в газете, но не стал вам рассказывать, понимая, что вам будет это неприятно.

– А остальные тоже прочли?

– Не знаю.

– Я постараюсь изложить все как можно точней и короче. Это связано с одним делом, которым занимается мой муж. Некий Фолджем…

В дверь громко постучали, и знакомый голос произнёс:

– Миссис Аллейн? Это Тиллотсон. Разрешите?

Трой и доктор растерянно переглянулись.

– Его нужно впустить, – прошептала она и, когда доктор Натуш открыл дверь, крикнула:

– Входите, мистер Тиллотсон.

В каюте сразу стало тесно – и Тиллотсон и Натуш были крупными высокими мужчинами. Трой начала знакомить этих мастодонтов и вдруг сообразила, что их уже познакомила Хейзл Рикерби-Каррик. Она не могла не смотреть на большие розовые руки мистера Тиллотсона, слегка сморщенные, как после стирки. Она была рада, что вопреки обыкновению он в этот раз не поздоровался с ней за руку.

– Доктор Натуш наблюдает за мной после того, как я так оскандалилась.

Мистер Тиллотсон сказал, что это замечательно, а доктор Натуш, посоветовав Трой не волноваться, оставил их наедине.

Трой сдёрнула одеяло, села на койке, спустив ноги, и пригладила свои короткие волосы.

– Ну, мистер Тиллотсон, – спросила она, – что же вы скажете на сей раз?

2

Трой редко встречалась с сослуживцами мужа, если не считать инспектора Фокса, к которому была искренне привязана. Изредка Аллейн приводил кого-нибудь в гости, а два-три раза в год они устраивали вечеринки, и тогда их дом, как только что её каюту, заполняли огромного роста мужчины, которые разговаривали только о делах. Ей казалось, что во время этих встреч она составила себе некоторое представление о сотрудниках уголовно-следственного отдела. Это были люди, работавшие изо дня в день в атмосфере напряжённой враждебности. У них сохранилось мало иллюзий и выработался стойкий скептицизм. Некоторым из них, пожалуй, не было чуждо чувство сострадания: одни преступления приводили их в ужас, другие возмущали. Они считали себя призванными охранять людей от зла, хотя и не были о них высокого мнения.

Многие из них, например Фокс, по натуре были очень доброжелательны. Но, как сказал однажды Аллейн, если охотника начинает одолевать жалость, он перестаёт быть охотником. И вопреки расхожему мнению лишь очень немногим была свойственна жестокость.

Но все попытки Трой классифицировать людей, работающих в уголовно-следственном отделе, разбивались о тот факт, что её собственный муж ни в какую категорию не втискивался.

В данную минуту она пыталась определить, к какой категории отнести старшего инспектора Тиллотсона, но и это ей никак не удавалось. Что в нем главное? Упрямство?

Здравомыслие? Косность? Что он думает теперь о рейсе

«Зодиака»? Неужели у него хватит нахальства и сейчас делать вид, что ничего особенного не случилось? И, не дав ему вымолвить слова, она сразу спросила:

– Ну, мистер Тиллотсон, что же вы скажете на сей раз?

– Да видите ли, миссис Аллейн… – начал он, но она его перебила:

– Её убили? Или вы не можете сказать ничего определённого до вскрытия?

– Да, пока что ничего нельзя сказать, – осторожно согласился он, – во всяком случае… гм-м… по…

– По внешнему виду тела?

– Вот именно, миссис Аллейн. Совершенно верно.

– Вы слышали, что шкипер вчера получил телеграмму, якобы посланную ею из Карлайля, где сообщалось, что она едет в Шотландию?

– Да, эти сведения мы получили.

– И каков ваш вывод?

– Головоломочка.

– Вот именно, – с чувством сказала Трой. Она показала на стул. – Садитесь, мистер Тиллотсон. Вероятно, я должна дать вам показания?

– Я вижу, вы знаете установленный порядок, миссис

Аллейн, – несколько уклончиво ответил он. – Да, если вы не возражаете, я бы маленько вас порасспрашивал, учитывая, что вы, можно сказать…

– Обнаружила тело?

– Вот-вот.

– Я была на палубе в левой части кормы… по-моему, это так называется, – быстро начала она. – Я смотрела на покрытую пеной воду. Мы как раз заворачивали к шлюзу,

когда я увидела… увидела её лицо… сквозь пену. Сначала я подумала, что это игра света, потом пена сдвинулась, и я ясно её увидала. Больше я ничего не помню, потому что тут же потеряла сознание. Мистер Тиллотсон, – торопливо добавила она, – вы знаете, что в ту ночь, когда она сошла с

«Зодиака» в Кроссдайке, она спала на палубе?

– На палубе? – переспросил он быстро. – Вы уверены?

– А вы разве не знали?

– Пока что у меня не было возможности собрать свидетельские показания.

– Она жаловалась на бессонницу и сказала доктору

Натушу, что хочет спать на палубе. Думаю, что так она и сделала, тем более что на следующий день мы с ним нашли лоскуток от обложки её дневника – помните, я вам рассказывала, как он упал за борт? – нашли на её надувном матраце.

– Но ведь этот лоскуток мог отвалиться и не ночью?

– Может быть. Он был какой-то вылинявший. Кажется, доктор Натуш его сохранил.

– Сохранил? Интересно, зачем?

– Я его попросила.

– Вы?

– Мы с доктором немного беспокоились за неё. Да вы знаете, что я о ней тревожилась, я ведь вам говорила.

– Да, вы действительно об этом упоминали.

– Мне бы хотелось, чтобы вы ответили на один вопрос.

Вообще-то это не моё дело, но, если вы не возражаете, я все-таки спрошу.

– Ну конечно.

– Дело вот в чем. Если выяснится, что её убили, неужели вы будете приписывать это убийство каким-то грабителям, напавшим на неё на берегу? Ведь это исключается, правда?

– Мы всегда предпочитаем сохранять объективность и учитывать все возможности.

– Но в данном случае эта возможность отпадает, потому что если её убил какой-то неизвестный головорез, то зачем бы ему посылать нам телеграмму из Карлайля?

– Нам, я чувствую, придётся взять вас в штат уголовно-следственного отдела, – смущённо пошутил он.

– Я понимаю, что веду себя назойливо.

– Ну что вы…

– Но меня тревожат, – не удержалась Трой, – все эти мелочи, о которых я вам рассказывала прежде. Теперь они не кажутся такими уж пустяками, правда?

– Правда. Но вы можете быть уверены, миссис Аллейн, что мы проверим всё до мельчайших подробностей.

– Да, я знаю.

– Я хотел бы только сказать вам, миссис Аллейн, что после нашей последней беседы мы навели справки и выяснили, где находились ваши попутчики в конце прошлой недели. Сведения подтвердились: Хьюсоны были в

Стрэтфорде, Поллок действительно останавливался в

Бирмингеме, доктор Натуш был в Ливерпуле, а…

– Но ведь все это было до поездки?

– Д-да… – сказал он, – но все-таки.

– И ещё одно, мистер Тиллотсон. Не были ли у неё… не висело ли у неё что-то на шее? Ленточка или тесёмочка, к которой было привязано что-то вроде мешочка, если не ошибаюсь, сшитого из замши?

– Нет, – резко ответил он. – Ничего похожего. А она что-то такое носила?

– Да, – сказала Трой. – Это была – я понимаю, что это звучит фантастично, – это была очень дорогая вещь работы

Фаберже, изображающая знаки Зодиака, которую преподнёс её деду-хирургу – хотите верьте, хотите нет – русский царь. Мисс Рикерби-Каррик говорила, что никогда её не снимает.

– Она рассказывала о ней кому-нибудь?

– Я знаю, что она говорила мисс Хьюсон.

– Какое легкомыслие!

– Да, конечно.

– Что ж, это интересно, – сказал он. – Даже очень интересно, миссис Аллейн.

– Вы сейчас думаете о мотивах?

– Нам обо всем приходится думать, – он напыщенно вздохнул.

– Вы, вероятно, уже осматривали её чемодан? – спросила Трой и подумала, что, если бы не Рори, Тиллотсон давно поставил бы её на место.

– Ничего похожего на то, о чем вы говорите, там не было, – сказал он, вставая. – Вы, очевидно, понимаете, миссис Аллейн, что нам потребуются письменные показания всех находившихся на борту.

– Конечно.

– Я предложил всем собраться минут через пять в салоне для предварительного опроса. Вам уже лучше?

– Да, спасибо. Я буду там.

Когда он вышел, она стала приводить себя в порядок.

Лицо, смотревшее на неё из зеркала, было ещё довольно бледным, да и руки дрожали, но в общем ей полегчало.

Поправив одеяло, она повернулась и увидела на полке около умывальника стакан с водой, а рядом две таблетки –

настойчивая дама эта мисс Хьюсон.

Никогда в жизни ей не было так одиноко, и никогда она так не мечтала, чтобы как можно скорее вернулся муж.

Теперь у неё уже не было никаких сомнений в том, что случилось с Хейзл Рикерби-Каррик. Она убита, и её убийца находится на борту «Зодиака».

Да, но возможно ли выяснить: кто он? О драгоценности знала мисс Хьюсон и, безусловно, рассказала о ней брату, а может быть, и Поллоку, с которым они так сдружились.

Собственно говоря, любой из пассажиров мог знать о драгоценном талисмане и попытаться незаметно снять его, когда владелица спала на палубе, а если она вдруг проснулась, убить её. Но что потом? Каким образом тело могло оказаться у Рэмсдайкской плотины, находящейся более чем в семи милях вверх по течению?

Она вспомнила, что мисс Хьюсон давала мисс Рикерби-Каррик какие-то успокоительные таблетки. Доктор сказал, что не знает таких. Ей казалось, что это убийство как-то связано с убийством Андропулоса и действовал в обоих случаях Фолджем – Артист.

А что, если он на борту? Трой, хоть убей, не могла бы сказать, кого она подозревает. В цепкой памяти художницы всплыли фигуры пассажиров: тёмные очки, слуховой аппарат, деформированная нога. Улыбнувшись про себя, она подумала, что если это Кэли, то её целовал убийца трех человек.

В этот момент зазвенел колокольчик, которым миссис

Тритуэй обычно сзывала их на обед. Открыв дверь, Трой увидела выходившего из каюты слева Лазенби. Как всегда, за тёмными очками не было видно глаз, и это придавало его лицу зловещее выражение, как у персонажа ранних фильмов Хичкока.

– Надеюсь, вам лучше? – спросил он. – Ужасное потрясение для вас. Впрочем, и для нас всех тоже. Бедняжка!

Милое, несчастное создание! Трудно поверить, что её нет.

– Не нахожу, что так уж трудно, – отрезала Трой. Его губы стали тонкими и жёсткими. Тем временем на палубе, где продолжалась какая-то суета, послышался новый голос, при звуке которого у Трой заколотилось сердце.

– Если хотите послушаться совета простого священника, миссис Аллейн, – сказал мистер Лазенби, как бы приглядываясь к ней, – я бы рекомендовал вам покинуть

«Зодиак». Вы так… потрясены, так.

Снова звякнул колокольчик, и он резко повернул голову: на какую-то долю секунды Трой увидела за тёмным стеклом очков пустую глазницу. А потом она услышала на трапе очень звучный низкий голос. В мгновение ока она пронеслась мимо мистера Хьюсон вверх по ступенькам и оказалась в объятиях мужа.

3

Посыпались довольно бестолковые вопросы и ответы…

А потом, представив мужа тем, кто был в салоне, Трой увела его в каюту. Ей помнилось, что по дороге им встретился мистер Лазенби. Сидя рядом с мужем на койке, она подумала, что теперь ей уже ничего не страшно.

Он её обнял и, сердито ругнувшись, спросил, что это она затеяла и как её угораздило ввязаться в эту чертовню.

Потом он крепко поцеловал её и велел, не тратя времени, выкладывать все, что, по её мнению, ему следует знать.

– Я знаю, что твою удивительную старую деву нашли в реке и что ты первая её обнаружила. Тиллотсон полагает, что дело здесь нечисто. Вот все, что мне известно, не считая того, о чем ты мне писала. Трой, родная, до чего же ты бледная.

– Ну ещё бы. Это ведь случилось всего два часа назад.

Не сбивай меня. Мне нужно ещё многое рассказать тебе, а после этого мне предстоит ещё явиться на допрос вместе с остальными пассажирами.

– Ну их к черту. Впрочем, нет, надо увидеть Тиллотсона в действии. Кстати, мой приезд ставит его в дурацкое положение. Ну, рассказывай же, что произошло после того, как ты отправила последнее письмо из Толларка?

Трой рассказала об упавшем за борт дневнике, о поведении мистера Лазенби, об исчезновении мисс Рикерби-Каррик и о находке мисс Хьюсон.

– Есть ещё масса мелочей, показавшихся мне странными, но это главное.

– Ладно, всю историю подробно ты мне поведаешь позже. А сейчас послушаем Тиллотсона. Мы договорились, что я буду присутствовать при допросе.

Они поднялись в салон. На полукруглом диванчике сидели встревоженные пассажиры – Хьюсоны, мистер

Поллок, мистер Лазенби, Кэли Бард и, как всегда, чуть поодаль, доктор Натуш. Семейство Тритуэй сгрудилось около бара.

Перед пассажирами за обеденным столом восседали старший инспектор Тиллотсон и сержант в полицейской форме.

Трой села рядом с доктором. И доктор и Бард встали при её появлении. «Зодиак» был пришвартован немного ниже Рэмсдайкской плотины, откуда явственно доносился грохот падающей воды. Мимо раскрытых окон пролетали клочки пены.