Ладно! Пусть. На шахту номер три посылают негодный георастворитель. Я успел тогда вмешаться и быстро исправить положение. Это что? Тоже ошибка? – все более волнуясь и торопясь, словно предупреждая возражения
Ирины, говорил Лавров.
Но Ирина сидела молча, снова опустив голову на грудь.
– Хорошо, пусть так. Но дальше! Почему электроход
«Танкист» ушел на шахту номер пять с теми грузами, которые были нужны шахте номер семь, и потом пришлось
«Рабочему» свернуть с пути, чтобы принять эти грузы и отвезти их по назначению в шахту номер семь? А запоздания выхода некоторых кораблей из портов? Разве перечислишь все! Между тем я собственными глазами вижу, как работают люди. Они засыпают меня новыми изобретениями. Команды кораблей из сил выбиваются, чтобы ликвидировать задержки и прибыть вовремя куда надо.
Заводы десятки раз проверяют качество своей продукции, прежде чем выпустить ее. А на шахтах люди работают, забывая о себе, об опасностях. Ведь несмотря ни на что, большая часть шахт уже наполовину готова! А первая, третья, седьмая и десятая уже проходят наклонные соединительные тоннели…
– Кстати… – внезапно оживившись, перебила Лаврова
Ирина. – Месяца два назад, случайно заменив заводского контролера-выпускающего, я обнаружила брак в нашей продукции и задержала его. Почему-то вмешался Акимов –
знаешь, начальник производства, которого назначили вместо меня – и выпустил этот брак.
– И ты смолчала, Ирина? – остановившись, воскликнул
Лавров.
– Нет, я заявила протест директору. Тот расследовал дело и немедленно попросил ВАР вернуть этот злосчастный ящик. А через несколько дней пришло письмо помощника Березина с сообщением, что этот ящик уже погружен в Мурманске на электроход, неизвестно какой, и что послана радиограмма на шахты о возврате ящика. Однако до сих пор его не получили, и где он – неизвестно.
– Вот, вот! Видишь? Вот как идет у нас работа. Знаешь ли, Иринушка… все это и гибель «Чапаева» наводит на страшные мысли…
– «Чапаева»? – прошептала Ирина и заплакала. – Дима, Димочка… мальчик мой…
Лавров порывисто обнял ее.
– Иринушка… милая!. Зачем я напомнил тебе о нем?
Она быстро вытерла глаза, встряхнула головой и тихо сказала:
– Я тебя пять дней не видела, Сережа…
– Да, да… – торопливо ответил Лавров, не сводя с нее любящих глаз. – Но я был в Туле, на заводах…
– Ну вот, – продолжала Ирина. – Через два дня после твоего отъезда я получила радиограмму от начальника
Архангельского порта. То есть не я лично – директор моего завода. Начальник порта боялся, что нанесет мне удар…
Мой директор постепенно познакомил меня с радиограммой…
– Ну… ну… – торопил Лавров насторожившись.
– В радиограмме начальник порта сообщал, что вся команда и пассажиры «Чапаева» благополучно перешли на борт «Полтавы», кроме четырех человек, погибших на глазах капитана при попытке перепрыгнуть со льда на вездеход, и трех, которые пропали без вести. Среди этих трех пропавших был мальчик Дима Антонов с собакой
Плутоном, большим ньюфаундлендом. Начальник порта спрашивал, не мог ли этот мальчик оказаться моим братом, о котором я запрашивала портовое управление две декады назад. Ты ведь помнишь, что сейчас же после исчезновения
Димы московская милиция разослала повсюду его приметы… Вот он и отыскался, – прошептала Ирина. – Отыскался, чтобы тут же исчезнуть… И при каких обстоятельствах!
– Какие же у них предположения о судьбе этих трех человек? – спросил Лавров.
– По словам начальника порта, капитан «Чапаева»
предполагает, что один из них, главный электрик ледокола, безусловно остался на льдине, а другие два, очевидно, погибли при взрыве, хотя очень возможно, что и они сошли на лед, к главному электрику, с которым подружились в пути. Начальник порта, кроме того, сообщает, что с мыса
Желания, с островов Визе и Уединения четырнадцатого сентября, то есть завтра, вылетят геликоптеры на поиски пропавших. До сих пор в центре Карского моря свирепствовали шторм и пурга, а с четырнадцатого ожидается улучшение погоды.
Ирина замолчала, нервно сматывая шнурок на пальце.
Потом прибавила:
– Между прочим, это же подтверждает лейтенант государственной безопасности Хинский.
– Лейтенант государственной безопасности? – повторил с удивлением Лавров. – Что же он тебе подтвердил по поводу людей с «Чапаева»? И откуда он появился у тебя, этот Хинский?
– Он приходил к нам на завод, – уклончиво ответила
Ирина, – за разными справками по делу об аварии на шахте номер три. Ну, вот он мне и сказал, что среди трех пропавших без вести находится его начальник и друг… Хинский был в очень подавленном состоянии. Когда он узнал предположение начальника Архангельского порта о том, что Дима остался с его другом на льду, Хинский подтвердил это с полной определенностью. Он мне даже сообщил, с кем Дима попал на «Чапаев»…
– Вот как! – продолжал удивляться Лавров. – С кем же?
– Какой-то Коновалов, Георгий Николаевич, взял Диму с собой. Этот Коновалов ехал раздатчиком грузов по пути
«Чапаева»…
– Коновалов! – воскликнул Лавров. – Постой… постой… Ведь я подписывал недавно… да, да, декады две назад… командировку какому-то Коновалову для работы в шахте номер шесть.
– Что ты говоришь, Сережа! Ты не ошибаешься?
– Да нет же! Я теперь отлично припоминаю… Обычно я такие командировки не подписываю. Это делает заведующий отделом кадров. Но тут… – Лавров задумался, потом медленно сказал: – Странно… Березин мне рекомендовал этого человека и просил дать ему работу на шахте. Энтузиаст, мол, горит желанием… И просил моей личной записки к начальнику строительства шахты. Я и написал эту записку на своем бланке. Странно, что же это за человек, который способен увозить детей? И как мог Березин рекомендовать такого человека?
Лавров стоял посредине комнаты, бледный, задумчивый.
– Но Коновалов, по-видимому, жив, и у него можно будет узнать о Диме, – сказала Ирина оживившись.
– Да, да, – ответил Лавров, видимо думая о своем. – Я
поговорю с ним. Я еду завтра на эту шахту. После гибели грузов вместе с «Чапаевым» она может оказаться в тяжелом положении. Навигация кончилась, а подводными лодками далеко не все можно доставить зимой. – И Лавров прибавил, словно про себя: – «Чапаев», «Чапаев»… Одно к одному… Неужели я прав?.
Ирина внимательно смотрела на Лаврова.
– Ты что-то начал говорить мне о «Чапаеве», – тихо сказала она. – Его гибель на что-то раскрыла тебе глаза…
Что ты этим хотел сказать, Сережа?
– О «Чапаеве»? Да… Но это пока догадки, Ирина. Рано еще высказывать их вслух. А знаешь, неплохо было бы и мне повидаться с Хинским. После разговора с ним и мы с тобой поговорили бы, Иринушка…
– Вряд ли успеем, Сережа, – сказала Ирина. – Через несколько дней я улетаю с Порскуновым.
– Что? – с изумлением посмотрел на Ирину Лавров. – С
Порскуновым? Полярником? Куда?
– На Карское море. Искать Диму.
– Но это же безумие, Ира! – воскликнул пораженный
Лавров. – Подумай! Ты сама только что сказала, что завтра со всех концов Карского моря люди вылетают на поиски.
Они отлично снаряжены, они знают свое море, у них специальные полярные геликоптеры. Что ты хочешь делать, Ира? Родная моя, не безумствуй… Одумайся…
– Не беспокойся, Сережа, – твердо ответила Ирина. –
Ничего ужасного не будет. Порскунов не хуже, а может быть, лучше других летчиков знает это море. У него тоже полярный геликоптер. И кроме того… – На лице Ирины отразилось страдание. – Я не могу… Пойми, Сережа, милый, не могу сидеть здесь в бездействии, пассивно ждать вестей от других…
Голос Ирины задрожал, и она замолчала, опустив глаза.
Лавров долго и печально смотрел на нее.
– Лети, Иринушка, – тихо сказал он, поцеловав ее в лоб.
– Ты права. Горе легче переносится в борьбе с ним. Лети, дорогая. Летчики, конечно, сделают свое дело хорошо, но тебе будет действительно легче. Если бы я мог отлучиться, сам полетел бы с тобой… – Он опять помолчал и добавил, упрямо, с какой-то угрозой нахмурив брови: – А я скоро вернусь и поговорю с Хинским. Он неспроста приходил к вам на завод. Нет, если он не придет ко мне – я сам пойду к нему, когда, вернусь с шахты.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
В МЕЖШАХТНОМ ТОННЕЛЕ
Солнечный луч щекочуще пробивался в глаза, губы спящего Лаврова невольно складывались в счастливую улыбку.
Гудок телевизефона прогнал дремоту. Лавров открыл глаза, и на него сразу нахлынули мысли о приезде, о будничных заботах, деловых разговорах с Кундиным.
Скромно убранная комната была залита желтым солнечным светом наружных фонарей: широкие полосы света наискось падали на пол и на подушки постели.
Телевизефон настойчиво гудел. Лавров протянул руку к столику и включил экран. Появилось лицо Кундина –
начальника строительства шахты номер шесть. Его добрые голубые глаза, толстые губы и клочковатая бородка какого-то линялого цвета вызвали у Лаврова улыбку.
– С добрым утром, Сергей Петрович, – пропел тенорком с экрана Кундин. – Отдохнули с дороги?
– Отлично, Григорий Семенович! – весело ответил
Лавров. – Даже заспался. Спасибо, что разбудили.
– Разрешите зайти за вами. Пойдем вместе в столовую, позавтракаем, там скажете мне, как вы хотите провести первый день. Или, может быть, у себя завтракать будете?
– Пойдемте в столовую. Там, на людях, веселей. Заходите за мной.
Высокий, широкоплечий Кундин казался еще выше рядом со своим маленьким сухощавым спутником. У
крыльца столовой Кундин остановил выходившего оттуда коренастого человека с бритым смуглым лицом и густой черной шевелюрой.
– Как себя чувствуете у нас, товарищ Курилин? Привыкли, надеюсь? – И, обращаясь к Лаврову, прибавил: –
Наш новый работник, Сергей Петрович, третьего дня прибыл с «Полтавой». Прислан из ВАРа начальником склада вместо Максимова. Товарищ Курилин, это Сергей
Петрович Лавров, заместитель министра ВАРа.
Курилин быстро и пронзительно посмотрел на Лаврова и молча пожал протянутую ему руку.
– Спасибо, – ответил он Кундину. – В общем, чувствую себя недурно, если не говорить о… о…
Он замялся, как будто не находя слов.
– А, понимаю, – улыбнулся Кундин, внимательно и заботливо заглядывая ему в глаза. – Сверху?
Он указал на свод. Курилин кивнул утвердительно.
– Ничего, – успокаивающе сказал Кундин. – Это общая участь всех новичков. Первые два-три дня они испытывают чувство угнетения и легкой тревоги от сознания, что над их головой – толща воды в несколько сот метров…
– Эти ощущения очень скоро и бесследно проходят, –
прибавил Лавров. – Думайте, что над вами черное беззвездное небо. И еще: надо поскорей научиться владеть скафандром и выходить на дно моря.
– Я уже два дня занимаюсь этим, – ответил Курилин, глядя через плечо Лаврова. – Мой учитель, главный метаморфизатор Садухин, кажется, доволен моими успехами.
Вчера с полудня я даже участвовал в аврале. И сейчас туда иду.
– Это что за аврал? – обратился Лавров к Кундину.
– Я объявил несколько дней назад, с приходом к нам
«Полтавы», аврал по уборке с морского дна всех выброшенных ею грузов. Желаю успехов, товарищ Курилин.
– Много грузов? – спросят Лавров, попрощавшись с
Курилиным.
– Очень много! Не знаю, когда управимся. Все свободные от вахт и дежурств работаю на дне.
– Давайте после завтрака и мы примем участие в аврале,
– предложил Лавров. – Кстати, о «Полтаве», у них все в порядке?
В большой светлой столовой они устроились за столиком у окна, выбрали и заказали себе завтрак. Народу было мало. Почти все знали Лаврова по его предыдущим приездам на шахту, и ему приходилось все время здороваться с подходившими к столику людьми.
– Как будто в порядке, – продолжал разговор Кундин. –
Хотя после гибели «Чапаева» и до прихода «Литке» были легкие сжатия льдов, но, в общем, ни «Полтава», ни
«Щорс» не пострадали.
Кундин громко вздохнул и показал головой.
– А пропавших пока не нашли, Сергей Петрович? Каково им среди льдов!
Обычно бледное лицо Лаврова, казалось, еще более побледнело.
– Вы думаете, они живы? – спросил он. – Среди них –
мальчик с собакой.
– Да, да…
– Мы с ним очень дружили. Это брат моей подруги…
Славный мальчик.
Кундин сочувственно вздыхал, слушая историю исчезновения Димы из Москвы.
Через час Лавров и Кундин, надев скафандры, вы шли из поселка через проходную камеру порт-тоннеля на морское дно. От поселка во все стороны тянулись широкие стеклянные дороги, освещенные цепочками ярких электрических фонарей. Туманными перламутровыми пятнами фонари расплывались вдали, в зеленоватой темноте глубин. Идущие по радиусам дороги соединялись внешними и внутренними кольцами. Между ними на морском дне были густо рассыпаны огоньки – там в облаках ила бродили темные фигуры людей в скафандрах. Порой над дном поднимались большие круглые шары, и люди вели их за собой, как слонов.
– Видите? – сказал, указывая на огоньки, Кундин. – Это все неубранные грузы.
– Да, работы хватит на несколько дней. Возьмемся вон за ту громадину.
Они сошли с дороги на мягкое, пушистое дно и, разрезая плечом воду, взмучивая ил, направились к огромной полузарывшейся бочке.
На ней лежал двойной парашют с горящей наверху небольшой лампочкой. В таком виде груз был спущен на дно с «Полтавы». Кундин приподнял край парашюта, нащупал под ним аппарат со сжатым воздухом и нажал кнопку. Парашют стал медленно раздуваться, потом всплыл над бочкой и немного погодя, превратившись в шар, приподнял ее со дна. Увлекаемый Лавровым и Кундиным за стропы, шар поплыл невысоко над дном, унося тяжелый груз. По дороге катился свободный электрокар.
Кундин поднял руку и остановил его. Маневрируя шаром, они опустили бочку на площадку машины, и через минуту она скрылась среди других электрокаров, катившихся по дороге к поселку.