Оцвесть в тиши и пред красой небесной

Принудить сердце страстью не пылать?

Вас позабавив лебединой песней,

Еще живым могильный свод узнать?

О, сохрани младое буйство все же,

Жизнь! Ты — река, и твой поток течет,

В избытке сил биясь на тесном ложе,

Туда, где тишь родного моря ждет.

Лоза не любит берег охладелый

И Гесперид плоды бы не росли

В златом саду, когда б лучи, как стрелы,

Не били в сердце матери-земли.

Не вам смягчить, коль век мой нижет звенья,

Железных пут сжигающую власть!

Не вам отнять, негодным на боренья,

Мой пылкий мир, где я живу, борясь.

Нет, жизнь — не сон у врат иного мира,

И гнев огня смирять не обречен

Могучий горний дух, дитя эфира!

Сей пылкий бог не для ярма рожден.

Он в ток времен, в столетий водопады

С небес ныряет дерзко и светло,

Пловца влекут на краткий миг наяды,

Но все ясней в волнах его чело.

Есть счастье сильных — биться без оглядки

Не ради догм, давно разбитых в пух.

Кедр не растет в оранжерейной кадке,

Вам к услуженью не принудить дух.

Не удержать коней огненногривых!

Оставь звезде ее небесный путь!

Я не смирюсь от ваших слов пугливых,

И под ярмо меня вам не согнуть.

Вам красоты не по душе святыни?

Так что же бой открыто не идет,

Когда на крест мечтателя и ныне -

Синедрион сладкоречивый шлет?

В земном аду вы явно преуспели,

И, вашим, пеньем заворожены,

Ужель гребцы свернут на ваши мели,

Плывя в страну надежды и весны?

Вотще! Вотще ждет от меня терпенья

Мой дряхлый век, как надоевший груз;

Тоскую я по небу вдохновенья,

В зеленый край, где зреет жизнь, стремлюсь;

Вы, мертвецы, останьтесь с мертвецами[13]

Среди могил земной удел кляня!

А здесь вовсю цветет и спорит с вами

Сама Природа в сердце у меня.