Уст цветы отцвели и холмы рамен преклонились

<...>

Но ты, сердце, живо еще! Как Селена любимца[11]

Будит, так радость, чадо божие, сны мои гонит

Прочь, брожу ли, пленен сестрою младости пылкой,

Вешней Флорой, по милым моим полям и милейшим

Рощам, средь шумных крон, пронизанных ясной улыбкой,

Полных свистами птиц, ликованьем резвого ветра...

Сладок мне буйный клич пирующей юной природы:

Вновь ты сердце пьянишь и поля, вешнее чадо,

Солнца радостный луч! О первенец! Здравствуй,

Первенец времени! Славься, ликующий! Здравствуй!

Вот пали цепи и, буйнокипящая, славит

Волю волна, сотрясая пространство. И, юны,

Крепки, мы, грудь обнажив, отдаваясь потоку,

С ним воспряв, с ним и пав, ликуя, в вечном движенье

Славим чудо Весны и кличем вешнее солнце.

Брате! Млеет земля в лучах улыбки эфира,

Ждет и тает в волнах любви и, словно танцует,

Негой счастья полна. О радость! Бьет час: подъемлет

Жезл свой над краем гор сын элизейской долины.

Каждый видел, как милого друга Флора встречает,

Как тоскует в плаще росы, предвкушая рожденье

Огненных стрел над темницею гор! Вот румянец

Тронул бутоны ланит, пробудило пыланье

Кроткую, флер совлекая, и нежные чада,

Травы, рощи, цветы, виноградные лозы, побеги,

Спи же, спят и твои, в благости, мирные чада,

Мать Земля! Спи же, спи! Ведь Гелиос в царство покоя

Ввел коней огнегривых. И доброе воинство неба —

Вон Персей, а вон Геркулес! — проходит с любовью

Над природой младой, полной свежим, звучным дыханьем

Вешней ночи, и сладок шум, и ручьи издалека

Колыбельную песню поют...