— Ладно, пусть так, — нехотя кивнул капитан. — Только пусть бриллианты окажутся у тебя. Думаю, так будет надежнее.

Эндрю сделал вид, что рассматривает папку с досье, но всё же заметил, как в глазах Саммерса что-то мелькнуло. Что-то похожее на удовлетворение от услышанного. Впрочем, это продолжалось всего пару мгновений, поэтому когда капитан поднял взгляд, Глен уже выглядел совершенно спокойным.

— Хорошо. Если ты так настаиваешь, камушки заберу я…

— Тэс, что тебе известно о Кри? — задумчиво спросил Паркер, когда снова остался один в рубке.

— До сегодняшнего дня ничего, — так же задумчиво ответил искин.

— А сейчас?

— Сейчас мне известно многое, — казалось, компьютерный разум немного смущён тем, что кое-чего он в этом мире не знал и потому был вынужден копаться в архивной памяти, по крупицам выбирая нужные сведения. — Это была довольно сложная задача. Определить пространственные координаты объекта, исходя лишь из его самоназвания, да еще и на языке цаплингов.

— Но ты ее всё же решил.

— Решил, — заметил Тэс не без гордости. — За отправную точку своих рассуждений я принял известное восклицание «кри-и-ири». Его издают воины-цаплинги, впадая в боевой транс. Не хочу объяснять всю цепочку, но итогом моих изысканий явилось то, что я наконец догадался: Кри — это та система, где расположен Храм Первого Яйца. Базируясь на этой гипотезе, определить примерные координаты объекта уже не составляло труда. Траектории перемещений военных флотов цаплингов мне хорошо известны. История их конфликта с людьми записана на тысячи и миллионы носителей, а доступ к ним…

— Подожди-подожди, — перебил его Эндрю. — Ты хочешь сказать, что Первохрам цаплингов — это не сказка?

— Не сказка. И лучшее тому подтверждение — последняя, разгаданная мной поправка к маршруту. Она ведёт именно в эти координаты. Туда, где, по всей вероятности, и находится великая святыня яйцекладущих.

— Эта поправка на самом деле последняя?

— Да, мой друг. Я, наконец, распутал этот клубок.

— Значит, и Саммерс…

— Да. И Саммерс в том числе.

Паркер негромко выругался. Последняя надежда исчезла. Теперь надеяться можно было лишь на себя. И на искина.

— Слушай, Тэс. А ты бы не мог рассказать мне о том, что произошло на «Траяне»?

— Имеешь в виду мятеж?

— Да.

— И роль Глена Саммерса?

— Ну да, да. Чего непонятного?

— Да всё мне понятно. Просто боюсь, что правда тебе не понравится.

— Правда не девушка. Она не обязана нравиться.

— Хорошо. Тогда расскажу…

После рассказа искина Эндрю долго сидел, уставившись в одну точку. А когда очнулся от дум, то неожиданно пробормотал себе под нос:

— Один древний поэт сказал: чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.

— При чем здесь собаки? — не понял Тэс.

— Ни при чем. Просто к слову пришлись, — грустно ответил Паркер.

Поднявшись из кресла, он прошёл в каюту, открыл личный сейф, вынул оттуда опечатанный чемоданчик. Без сожаления сорвал пломбу, набрал продиктованный Тэсом код, щелкнул замком. В чемодане обнаружилась небольшая шкатулка.

— Так вот вы какие… зёрна Вселенной, — откинув серебристую крышку, прошептал Эндрю.

— Значит, решили? — уточнил на всякий случай искин.

— Решили, — кивнул человек. — Нечего ждать. Будем выбираться из этой чёртовой сингулярности.

Вернувшись в рубку, он неторопливо сдвинул панель приемной камеры манипулятора и принялся один за другим «скармливать» раскрывшемуся «окну» переливающиеся всеми цветами радуги бриллианты. Каждый стоимостью до полумиллиарда кредов.

— Один, два… шестнадцать, семнадцать… тридцать… — сверкающие кристаллики с легким шелестом занимали свои места в ячейках, словно патроны в пулемётной ленте, — …сорок пять, сорок шесть… семьдесят… семьдесят два, — закончил считать капитан. — Кажется, всё.

— Да, больше не надо, — подтвердил Тэс. — По всем расчётам семидесяти двух хватит с лихвой.

— Экипаж в каютах?

— А как же частная жизнь? — ухмыльнулся напарник.

— Забудь про неё, — скомандовал Эндрю.

Через десять секунд искин доложил:

— Двери кают заблокированы. Прошу разрешения приступить к подготовке прыжковой серии.

— Подготовку прыжковой серии разрешаю.

— Контроль девяносто секунд.

— Принято.

Вновь, как и три дня назад, под потолком зажглись аварийные лампы. Загудели, завыли тревожные баззеры.

— Внимание, экипаж! — Паркер включил общекорабельную связь. — Всем занять места в противоперегрузочных ложементах. Подготовка к прыжку. Отсчёт — семьдесят пять секунд.

— Семьдесят пять, семьдесят четыре, семьдесят три… — забубнил металлический голос.

— Тэс, прекрати, — досадливо прошипел капитан. — Посекундный отсчёт за десять секунд, а пока пять через пять.

— Уж и пошутить нельзя, — так же тихо рассмеялся в ответ искин.

— Шуточки у тебя, боцман… — проворчал человек…

Лишь через час Эндрю смог наконец отстегнуть привязные ремни. Серия прыжков завершилась. В гиперпространстве любое живое существо погружалось в состояние псевдостазиса. Основные физиологические процессы замирали, работал лишь мозг. Это было похоже на паралич. Человек мыслил, чувствовал, обонял, видел, слышал, однако сделать ничего не мог, даже пошевелиться. Хорошо хоть сами прыжки длились недолго. Вне зависимости от расстояния, на которое перемещался корабль, в подпространстве он находился ровно двадцать четыре секунды. Выход из псевдостазиса времени занимал гораздо больше. У одних космоплавателей оно составляло минуты, у других доходило до часа.

Эндрю Паркер был своего рода уникумом. В нормальном состоянии он оказывался уже через пятнадцать секунд после прыжка. Остальные находящиеся на борту этим похвастаться не могли. Их восстановление длилось от восьми до одиннадцати минут.

Семьдесят два прыжка и, соответственно, столько же стазис-возвратов, дались Эндрю непросто. Кружилась голова, в горле стоял комок, болели суставы, сердцебиение и дыхание то и дело прерывались короткими спазмами, желудок голодно урчал, словно не ел неделю…

Однако результат того стоил. На экранах сверкали звёзды. Много звёзд.

— Мы это сделали, — прошептал капитан.

— С тобой всё в порядке? — заботливо поинтересовался Тэс.

— Я в норме, — хриплым голосом отозвался Паркер.

Ему действительно стало лучше. Головокружение прошло, тошнота отступила, сердце начало биться ровно. Из часового путешествия по субсвёрткам Паркер помнил лишь отдельные комментарии и команды искина да серую хмарь на экранах. Манипулятором управлял Тэс — в отличие от людей, машинный разум в стазисное состояние не впадал. Каждые пятьдесят секунд он выдвигал наружу штатную механическую руку «Стрелы», выстреливал в сингулярность очередные полмиллиарда кредов и давал импульс на гипердвигатель. Радужный бриллиант исчезал в невидимой вспышке, корабль перемещался на следующий «бугорок» гравитационного поля чёрной дыры. Шаг за шагом, кристалл за кристаллом, подбираясь всё ближе и ближе к границе аккреационного диска. На семьдесят втором прыжке «кривизна» исчезла. Закончились и бриллианты в «обойме». «Стрела» вышла в привычный космос.

— Начинаем отделение? — спросил искин.

— Да. Пожалуй, пора.

Заново застегиваться Паркер не стал. Просто откинулся в кресле и принялся следить за экранами. Перед глазами потекли колонки цифр.

Герметизация, проверка, отстрел пиропатронов, отрыв, включение двигателей коррекции…

Спустя пятнадцать секунд пошла телеметрия. Рубка вместе с каютой медленно отплывала от основной части корабля. Когда дистанция составила около полумили, искин отдал команду на тормозной импульс.

Капитанский отсек завис в пустоте. Со «Стрелой» его теперь связывала только общая сеть управления и контроля. Радиосигналы пока проходили. Рубка ещё «командовала» звездолётом.

— Тэс, что с экипажем?

— Пришли в себя. Никто ничего не понимает.

— Включи видеоконференцию.

— Сделано.

На главном экране появились пять окон с изображениями кают.

— Паркер, в чем дело?.. Что происходит?.. Кэп, где мы?.. Перестань издеваться, скотина…

Капитан приглушил звук и обвёл взглядом участников конференции. Пат, перекошенная от злости, грозила ему кулаком. Голдбой раскачивался перед камерой взад и вперёд. Кэмпбелл, сложив на груди руки, хмуро взирал на экран. Саммерс делал вид, что разглядывает свои ногти. Мэгги сидела на койке и сосала очередной леденец.

— Дамы и господа! Для начала я хочу сделать несколько объявлений, — Паркер поднял руку, привлекая внимание и призывая всех к тишине. — Во-первых, я поздравляю всех нас с выходом в евклидову метрику. Коллапсар нам больше не угрожает.

Особого оживления на лицах собравшихся капитан не заметил. Только мисс Бэдфорт вскинула голову и озадаченно глянула на монитор.

— Во-вторых, спешу сообщить, что режим два-два-ноль будет отключен сразу по окончании видеоконференции. Двери кают разблокируются, вы сможете свободно общаться друг с другом и выполнять свои обязанности по штатному расписанию. Третье, — Эндрю на секунду умолк, чтобы перевести дух. — Третье вам, боюсь, не понравится… А может, наоборот, кому что по вкусу. У звездолёта «Стремительная стрела» больше нет капитана. Я слагаю с себя все полномочия. Кроме того, у «Стрелы» теперь нет единого координационного центра. Капитанская рубка стала отдельным космическим аппаратом. Сейчас она находится в двух с половиной тысячах футов от основного корабельного модуля. Новый космический аппарат называется «Капля». Им командую я, — капитан взял еще одну паузу. — Теперь четвертое и последнее. Согласно Уставу космоплавателей при возникновении смертельной опасности капитан обязан принять все меры для спасения корабля и людей, в том числе, используя имеющийся на борту груз, вне зависимости от его ценности и принадлежности. Мне пришлось выполнить этот пункт Устава. Для спасения экипажа и корабля я использовал радужные бриллианты. В настоящий момент чемоданчик и сейф пусты. Контракт между R’n’R и «ЭнПаркер-трафик» считаю расторгнутым по обстоятельствам форс-мажора. На этом объявления заканчиваются, далее я бы хотел переговорить с каждым из вас по отдельности. Думаю, вы имеете право узнать причины, побудившие вашего капитана принять эти непростые решения.

А вот теперь экипаж действительно проняло.

Эндрю смотрел на своих бывших друзей и коллег, кричащих, ругающихся, размахивающих руками, и не мог заглушить тоскливую боль в груди. Всё, во что верил, пошло прахом. Многое изменилось за эти три дня. Изменился и он. Сбросил, наконец, розовые очки и увидел, каков он на самом деле — реальный мир. Мир лжи и предательства, подлости и сребролюбия. Мир чистогана. И в этом мире ему места нет…

Протянув руку к дисплею, капитан ткнул пальцем в «окошко» с Патрицией. Окно «распахнулось» на весь экран.

- Гад, сволочь, скотина!

— Я тоже тебя люблю, дорогая, — улыбнулся Эндрю. — Прекрати истерику и слушай, что я скажу.

Женщина захлопнула рот и зло уставилась на бывшего мужа.

— Прекрасно, — кивнул Паркер. — Пат. Первым делом я хочу извиниться перед тобой. Я действительно многого о тебе не знал. Малышка Пэтти — так, кажется, тебя звали в эскорт-службе «Уайткиттис». Ты вдохновенно работала, не буду говорить, чем, и мечтала пробиться в высшее общество. Наверно, поэтому и решила выйти замуж за перспективного лейтенанта ВКС, ставшего командиром лучшего на флоте корвета. Прости, что не оправдал надежд. В большие люди я так и не выбился. Однако ты не расстроилась и стала действовать привычным способом. Тридцать четыре любовника за восемь лет супружеской жизни — результат достаточно неплохой. Бизнесмены, политики, финансисты… Казалось бы, есть, где развернуться. Увы, все они смотрели на тебя как на обычную шлюху, какой ты, собственно, и являлась. Подходящий случай подвернулся лишь неделю назад. Стивен Макманус, которого ты ублажала около месяца, предложил тебе сделку. Совершить предательство и получить за это два миллиона. Конечно же, ты согласилась. Но не учла одного маленького обстоятельства. Настоящий контракт стоил гораздо больше. Тебе надо было просто чуть-чуть подождать. Я бы получил деньги, а ты, пользуясь моим полным доверием, спёрла бы их со счета компании. Жадность, Пат, много кого сгубила. Тебя, в том числе.

Эндрю без сожаления убрал с экрана картинку и переключился на следующего «абонента».

— Мэг. Я знаю, что ты мечтаешь найти себе жениха, но это совсем не повод накачивать капитана наркотиками и делать из него своего ручного торчка.

Мисс Бэдфорт перестала жевать и выпучила на Эндрю глаза. Сложно сказать, понимала она его или нет. Судя по бумагам в досье АНБ, она вылечилась от наркозависимости год назад, но полная ремиссия, скорее всего, так и не наступила.

— А ведь ты могла поступить по-другому. Например, рассказала бы мне, кто снабжал тебя препаратами, какие свойства у этих микстур, как их купировать. Ты же не можешь не знать, что восстановление после гиб-капсул должно проходить под наблюдением опытного врача. Именно ты была первым кандидатом на вахту со мной. Жаль, что ты предпочла иное.

Изображение на мониторе опять сменилось.

— Томас Голдбой. Конечно, мне было весьма неприятно увидеть тебя и мою жену голыми в одной койке. Однако я не могу не признать: вы с Пат — два сапога пара. Одинаково похотливые и одинаково жадные. Хотя могли быть совершенно другими. Ты, Том, мог стать одним из лучших на флоте специалистов-штурманов. Однако ты даже не выучился как следует. Тебя уличили в воровстве у сокурсников и с треском вышибли из Академии. Дальше всё по наклонной. Мошенничество, многоженство, торговля краденым, рэкет… всё закончилось неудачным налётом на банк и убийством полицейского. Ты подставил своих подельников — им потом дали вышку, а сам сбежал на Тентувис — планету, где всем заправляет мафия. Как раз туда ты и хотел сплавить наш груз. Кому конкретно? Вероятнее всего, дону Анцио и его людям. Если не ошибаюсь, ты ходишь сейчас под ними.