Когда они с Калесгосом прибыли в Даларан и обратились к совету с просьбой принять их, Джайна вполне ожидала, что им откажут либо назначат встречу когда-нибудь в будущем. Но вместо этого встретивший их маг заверил Джайну с Кейлеком, что совет примет их. Немедля. И действительно: пары минут не прошло, как оба оказались в непрестанно меняющемся, потрясающе великолепном зале Воздушных Покоев. Не в силах сдержаться, Кейлек заозирался, дивясь его красоте.

– От имени совета приветствую Калесгоса из стаи синих драконов и леди Джайну Праудмур, – заговорил Кадгар. В голосе его слышалась старческая хрипотца и в то же время юная сила. – С тех пор, как мы виделись здесь в последний раз, леди, жизнь не стояла на месте. Что привело тебя с другом к нам на сей раз?

– Причин тому не одна, – ответила Джайна. – Во-первых… я должна принести извинения. – С этими словами она показала фолиант, научивший ее обращению с Радужным Средоточием. – Я взяла его… – Она покачала головой. – Нет. Не стану играть словами. Я украла его и взломала печать, чтобы использовать против врага оружие ужасающей мощи.

– Но ведь ты не воспользовалась этим оружием, не так ли? – спросил Кадгар. – Если только мои… поставщики новостей не проявили несвойственной им нерадивости в исполнении долга, Оргриммар до сих пор целехонек, а посрамленный Гаррош Адский Крик хандрит в стенах крепости Громмаш.

– Да, я не воспользовалась им для удара по Оргриммару, это правда, – подтвердила Джайна. – Меня привели в разум Калесгос и Тралл. Однако с его помощью я спасла от разгрома флот Альянса. Теперь я возвращаю книгу вам, а Радужное Средоточие возвращено Калесгосу.

– А я, – неожиданно вмешался Кейлек, – хотел бы пожертвовать Радужное Средоточие Кирин-Тору.

По залу прокатился изумленный ропот. Удивлены были все, даже Джайна.

– Кейлек… но оно же испокон веков было самым ценным сокровищем стаи синих драконов!

– Которой больше не существует, – возразил Кейлек, – а значит, и охранять сокровище некому. К стыду моему, мы не смогли его уберечь, а себя одного я надежным стражем тем более не полагаю. Прошу вас… примите его. Я знаю, что в Даларане хранится немало ценных реликвий, и более надежного места для Радужного Средоточия мне даже в голову не приходит.

Модера выступила вперед, приняла краденый фолиант и Радужное Средоточие и легким поклоном поблагодарила Калесгоса.

– Забота о благе других для тебя важнее собственного «я», Калесгос. Это принято к сведению.

Карлейн выпрямился во весь рост, расправил плечи, скрестил руки на груди и воззрился на Джайну.

– Леди Джайна Праудмур, – заговорил он, – ты ведь явилась сюда не просто затем, чтоб вернуть эту книгу.

– Да, – подтвердила Джайна. – Я… я нижайше прошу позволения примкнуть к Кирин-Тору на правах простого мага.

Казалось бы, после того, как Джайна столько лет держалась в стороне, совету следовало удивиться, однако удивления не проявил никто. Кадгар поманил к себе остальных четверых, члены совета собрались в кучку и зашептались. Дабы не нарушать приватности их разговора, Джайна учтиво отвернулась, а Калесгос взял ее за руку.

– Я бы сказал «не волнуйся», но, думаю, проку в этом не будет, – заметил он.

– Понимаешь, я… я просто не знаю, куда себя деть, если они мне откажут, – улыбнувшись его шутке, призналась Джайна. – Да, я вовремя остановилась, не уничтожила Оргриммар, и очень этому рада, однако все так же считаю, что Гаррошу в вождях не место. И это мало похоже на нейтралитет.

– Джайна, ты умела, умна, и великодушна, – мягко сказал Кейлек. – Такой, как ты, место всегда найдется.

– Леди Праудмур?

Голос принадлежал Кадгару. Внутренне трепеща, Джайна обернулась к нему.

– На просьбу принять тебя в наше почтенное сообщество на правах простого мага мы должны ответить отказом.

Разочарование и обида оказались еще острее, чем она ожидала.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Мои поступки непростительны.

– Однако их вполне можно искупить, – возразил Кадгар. – Но дело в другом. Пожалуй, ты вряд ли сможешь исполнять обязанности простого мага, возглавляя Кирин-Тор, не так ли?

– Что?! – Это слово вырвалось изо рта изумленным писком, приличествующим разве что неопытной девчонке, но уж никак не ей, зрелой ученой женщине. – Но я ведь… Я даже не…

Не находя слов, она безмолвно уставилась на Кадгара.

– Чтобы спасти тебя, леди Джайна, Ронин пожертвовал жизнью. А еще он говорил тебе, что ты – будущее Кирин-Тора.

– Да, говорил, – кивнула Джайна, – но я не поняла, что это может значить. В то время я даже не принадлежала к Кирин-Тору.

– Вот и никто из нас не понимал, отчего он упорно на этом настаивает, – подтвердила Модера. – Но Вериса нашла в его столе шкатулку, в которой хранятся несколько свитков с пророчествами, сделанными ни более, ни менее, как самим Кориалстразом.

Джайна с Кейлеком переглянулись.

– И в… в одном из них упоминалась я?

– Ну, не по имени, но… – Кадгар вынул из кармана свиток и протянул его Джайне. – Будь добра, прочти вслух.

Дрожащими руками приняв свиток, Джайна нетвердым голосом прочла:

Все совпадало. На смену Ронину, рыжему, точно ржавчина, придет леди Джайна Праудмур, чьи золотистые волосы стали светлы, как серебро, а сапфировые глаза, пусть и не так уж долго, однако мерцали холодным алмазным блеском. И про «боль униженья» – тоже правда. И – да, теперь она, хоть и на собственный лад, твердо придерживается провоенной позиции…

Ошеломленная, Джайна подняла взгляд на членов совета.

– Но… выбирать меня, руководствуясь только этим…

– Не только этим. Ты всегда отличалась силой, леди Джайна. Силой магии и силой духа, – неожиданно заговорил Этас Похититель Солнца. – Даже во время испытаний и искушений. И вот, столкнувшись лицом к лицу с невообразимым ужасом и немыслимым соблазном, да вдобавок, возможно, подвергшись пагубному воздействию мана-бомбы, ты все же предпочла злобе и мщению путь чести и справедливости. Признай: вряд ли тебе когда-нибудь доведется еще раз испытать соблазн столь великой силы. Мало этого – думаю, никто, ни один из нас, окажись он на твоем месте, не справился бы лучше. Да что там «лучше»… пожалуй, никто из нас не сделал бы и половины того, что сделала ты.

– Нет, вы не понимаете, – возразила Джайна. – Без чужой помощи я наверняка превратилась бы в… в нечто ужасное. Не будь Калесгоса, я бы не справилась.

– Ну что ж, – сказал Кадгар, поворачиваясь к синему дракону, – тогда придется нам позаботиться о том, чтоб он и впредь был с тобой рядом. А препоручение Радужного Средоточия нашей заботе как нельзя лучше свидетельствует о его доверии к нам. Скажи, Калесгос, хотел бы и ты примкнуть к Кирин-Тору? Похоже, твое присутствие пойдет верховному магу Праудмур на пользу. Разумеется, если она согласится принять наше предложение.

Вот так, просто и быстро, ряды Кирин-Тора, возглавленного не успевшей опомниться от этакого поворота событий Джайной Праудмур, и пополнились драконом – во второй раз за всю историю Азерота.

Как только с официальным вступлением в должность было покончено, новоиспеченный верховный маг и глава Кирин-Тора вернулись в Терамор. Верный своему слову, Вариан прислал из крепости Северной Стражи корабль, дабы со всем уважением собрать тела павших, включая и те, что обратились в пурпурный песок. За городскими стенами появилась братская могила поразительной, ужасающей величины. Прощание оказалось нелегким, но и не настолько тяжелым, как можно было опасаться – ведь Джайна уже распрощалась с погибшими прежде, обойдя город рука об руку с Калесгосом.

Теперь ей предстояло возглавить еще одну церемонию, как бы ни хотелось, чтобы ее не состоялось.

Великолепный закат окрасил небо над Далараном багрянцем, переходящим в сумрак, резко подчеркивавший общую скорбь. Сегодня Даларан прощался с Ронином.

Сыновья его стояли рядом с матерью, схожие меж собой, словно две капли воды – двое худощавых мальчишек с рыжими отцовскими волосами и глазами точь-в-точь как у Верисы. Недавно оба праздновали день рождения, и Джайна всем сердцем радовалась, что в то время Ронин был еще с ними. Нижняя губа Галадина заметно дрожала. Гирамар, старший (пусть и всего на несколько минут), держался несколько тверже, однако непролитые слезы блестели в глазах обоих. По столь торжественному случаю братья оделись изысканно, но, против обыкновения, неодинаково: Гирамар выбрал одеяния цвета индиго с серебряной оторочкой, а Галадин предпочел темно-зеленое с золотом.

Мать их сменила привычные доспехи на платье. Кое-кто удивился, увидев, что ее наряд не черен и даже не слишком строг. Однако Вериса Ветрокрылая была горда и прекрасна, а ее брак с вспыльчивым, но добрым душой верховным магом был полон страсти и любви. В этот день Вериса отдавала дань памяти его яркой жизни, а не ее завершению, и потому облачилась в пышное алое платье, более подходящее для бала, чем для похорон. Мужа она уже оплакала, и посему глаза ее были сухи. При виде этого сердце Джайны исполнилось жалости пополам с невольным восхищением. Пусть у сыновей Ронина больше нет отца, зато есть мать, которая воспитает их достойно.

Сколь многие сошлись в этот вечер к Аметистовой цитадели! Похоже, здесь собрались все маги Кирин-Тора, кто только мог. А отчего бы нет? Ронин вполне заслуживал этого.

– Не так уж давно, – заговорила Джайна, – Кирин-Тор предпринял смелый шаг, выбрав в предводители Ронина. Неординарный и прямодушный, упорный и импульсивный, он обладал великолепным чувством юмора и горячо любил друзей и близких.

С этими словами она улыбнулась близнецам. Те зашмыгали носами, но с дрожью на губах улыбнулись ей в ответ. Тогда Джайна обратилась к остальным членам Совета Шести:

– Он перенес Даларан на новое место и провел Кирин-Тор сквозь войну с тем самым Аспектом, который был избран, дабы руководить применением магии и надзирать за ним. И погиб он так же, как жил – защищая ближних.

Тут ее голос едва не задрожал. Пришлось сделать паузу и взять себя в руки.

– В последний миг жизни он силой втолкнул меня в портал и спас, пожертвовав собой. Он верил, что я стану будущим Кирин-Тора. Вы согласились с ним, потому я и стою сейчас здесь, перед вами. Что ж, я могу занять его пост… но заменить его не смогу никогда.

Джайна окинула взглядом огромную толпу – целое море пурпурных одежд. При виде Искросветов в сердце шевельнулась скорбь.

– Над миром буйствуют ветры перемен. Азерот на грани войны. Кирин-Тор, если мы так решим, может стать оком спокойствия посреди урагана. В то время, как весь мир сходит с ума, мы сохраняем здравый рассудок. Но не следует забывать: не только у нас имеются знания и опыт. Вот я наконец-то вернулась домой, в Даларан, однако путь мой был весьма причудлив и извилист. Долго жила я сама по себе и рада, что возвращаюсь, принеся с собой все, что сумела познать через любовь и боль. Да, я глубоко сожалею о кое-каких недавних поступках, но ничуть не жалею о том, кем стала, благодаря им. На посту главы Кирин-Тора я сделаю для общего блага все, что смогу. По-моему, летучему городу пора возвращаться на землю, однако без ваших советов мне тут не обойтись. Знайте: от чести и от высоких стандартов, что установлены Ронином, я не отступлюсь ни за что, но и уверенности в том, что наш мир в опасности, пока во главе Орды стоит Гаррош Адский Крик, не оставлю. Не знаю, как уживутся меж собой долг главы Кирин-Тора и это мнение, но верю: ничего невозможного в этом нет. По крайней мере… – вспомнив пророчество Кориалстраза, Джайна слегка улыбнулась. – …по крайней мере, некто весьма мудрый полагает, что одно другому не помеха.

Секунду помолчав, она подняла руки к небу.

– От тебя не осталось и пепла, друг мой. Но твой дух продолжает жить. В мужественном сердце твоей жены, в глазах твоих прекрасных сыновей, и в мудрости Кирин-Тора.

С этими словами она зашевелила пальцами, словно сплетая нечто незримое. Ее примеру последовали и прочие члены Совета Шести, и Калесгос, и все сошедшиеся на церемонию маги. Вспомнив свой разговор с Кейлеком (казалось, с тех пор прошла целая вечность), Джайна вновь слегка улыбнулась, и в ее ладони возник небольшой бледно-лиловый шар чародейской энергии.

– Все на свете идет своим чередом. Словно бы по спирали. – Джайна пронзила волшебный шар пальцем, шар распался на части и вновь слился воедино, а на его поверхности закружился, замелькал калейдоскоп символов, знаков и цифр. – Все на свете меняется – и снаружи, и изнутри. Магия неизменна и непостоянна, как сама жизнь. И мы – это тоже магия.

Подняв руку, она подтолкнула волшебный шар кверху. В следующий миг за ним последовали дюжины, сотни других – ведь к этому прощальному жесту смогли присоединиться даже те, кому не хватило места на церемонии. Мерцая в сгущавшихся сумерках, словно бледно-лиловые светлячки, шарики устремились к небу, и несмотря ни на что – ни на трагедию Терамора, ни на катастрофу, едва не учиненную ею самой, ни на скорбь о погибшем Ронине – сердце Джайны словно бы тоже воспарило ввысь.

«Все на свете меняется, – думала она. – И я, и Тралл, и Гаррош, и Вариан… и весь Азерот».

Теплые пальцы сомкнулись на ее ладони, и Джайна от всего сердца улыбнулась Калесгосу. К ждавшим ее переменам она была вполне готова.

Тинк. Тинк. Тинк. Пс-с-с-с-с!!!

Широкая грудь обнаженного по пояс дворфа, трудившегося в Великой Кузне Стальгорна, блестела от пота в отсветах пламени. Горн в кузне не угасал никогда, но для такой цели, как сейчас, использовали его очень редко. Здесь, под землей, не существовало ни дня, ни ночи, и работу не прерывали, пока с нею не будет покончено. В воздухе веяло духом войны, и Альянс должен был к ней подготовиться.

Отложив в сторону завершенный клинок, дворф уперся ладонями в поясницу, прогнул спину и вздрогнул от громкого хруста позвонков. Долгий глоток из бурдюка, утереть рыжую бороду – и снова за дело…

В Штормграде строили новые корабли. С каждым очередным судном мастера-корабелы все дальше и дальше совершенствовали конструкцию, и каждый новый линкор становился быстрее прежних. Свет свидетель, корабли пригодятся, да еще как! Может, в прошлый раз Гаррош и поспешил, но не стоит полагаться на то, что он ошибется снова. Флот Орды отступил, однако остался целехонек, а вот о флоте Альянса этого не скажешь.

Минутку понаблюдав за спорым трудом корабелов в гавани, Вариан развернулся и отправился назад, в крепость.

Строить планы войны.

А в крепости Громмаш беспокойно расхаживал из угла в угол Гаррош. Приказы уже были вывешены:

Вниманию всех трудоспособных членов Орды!

Вождь Гаррош Адский Крик призывает всех граждан К ОРУЖИЮ!

Взрослые мужчины и женщины! Вас обучат биться с Альянсом в ВОЙНЕ,

в которой мы ПОБЕДИМ!

Дети и прочие, неспособные носить оружие!

Вам предстоит помогать оружейникам и заботиться о нуждах ВОИНОВ!

Всякий, застигнутый за уклонением от священного долга,

будет объявлен ИЗМЕННИКОМ и АРЕСТОВАН Кор’кронской стражей.

ИСКЛЮЧЕНИЙ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО.

ЗА ОРДУ!

Бурная деятельность, охватившая Оргриммар несколько месяцев тому назад, ускорилась тысячекратно. Огни не гасли ни днем ни ночью, кор’кронцы сбивались с ног, собирая рекрутов.

В крепости Громмаш не осталось никого, кроме Гарроша. Остановившись у стола с огромной картой Восточных Королевств, озаренной несколькими свечами, он бесцельно повертел в руках кинжал, попробовал пальцем острие. Взгляд его скользнул вдоль крупной надписи:

ШТОРМГРАД

Медленно подняв кинжал высоко над головой, Гаррош с силой, едва не по рукоять, вогнал клинок в карту – в самую середину буквы М.

– Я еще погляжу, как пылает твой город, а с ним и ты, Вариан Ринн, – прорычал он, обнажив клыки в хищной улыбке. – В конце концов… в этой войне может быть только один победитель.