Войдя в аванзал, Джайна медленно поднялась по ступеням наверх. В Аметистовой цитадели царило траурное безмолвие. Казалось, боль источают сами стены. Прежде Даларан – изящество зданий и улиц, и, мало этого, магия, насквозь пронизывающая все вокруг – неизменно создавал у нее впечатление необычайной легкости. Теперь же город отяжелел, словно свинцом налился. Гнет собственного горя обострял чувство родства, чувство общности с теми, кто тоже потерял если не все, то очень и очень многое.

Десяток крайне сильных магов, включая сюда самого главу Кирин-Тора… и одного изменника, что, пусть отчасти, но тоже виновен в этой горькой утрате. Понятно, отчего даже в воздухе словно бы веет печалью!

– Леди Праудмур?

Этот голос едва не звенел от сдерживаемой муки. Стоило обернуться на оклик – сердце Джайны наполнилось состраданием.

Среди огромного безлюдного зала стояла Вериса Ветрокрылая. Серебристо-синие латы сверкают чистотой, полученные в сражении раны исцелены либо заживают… Все, кроме одной – той, что, видимо, не заживет никогда.

Вдова Ронина выглядела бы безмятежной, словно ожившая статуя, если бы не огонь ярости в синих глазах. Вот только на кого направлена эта ярость? На Орду, погубившую ее мужа, на Джайну, а может, на саму себя, оставшуюся в живых?

– Предводитель следопытов… Вериса, – заговорила Джайна. – Я… у меня просто нет слов.

– Слова здесь ни к чему, – без околичностей ответила Вериса, покачав головой. – Время не говорить, а действовать. Я ждала вас с тех самых пор, как услышала, что вы живы. Я знала: вы непременно придете. Умоляю, помогите мне добиться от Кирин-Тора необходимых действий. Вы уцелели, мой возлюбленный – нет. Вы, я да горстка Стражей ночных эльфов – вот и все, кто может рассказать миру о бойне в Тераморе. Очевидно, вы здесь затем, чтоб обратиться к Кирин-Тору. Могу я узнать, о чем вы намерены говорить с ними?

Джайна знала: Вериса возглавляет Серебряный Союз, созданный ею самой, дабы предотвратить возможную измену со стороны Похитителей Солнца – эльфов крови, коим дано позволение примкнуть к Кирин-Тору. Как таковая, Вериса пользовалась немалой популярностью и убеждений своих отнюдь не скрывала, но официального права голоса в Кирин-Торе не имела. Официально такого права не имела и сама Джайна, однако к ней – единственному живому свидетелю бедствия, да вдобавок той, кого сам Ронин решил переправить в безопасное место, притягивая мана-бомбу к себе – непременно должны были прислушаться.

При мысли об ушедшем Ронине Джайне невольно вспомнился один разговор. Тот самый, когда Ронин сказал ей, что многие в Кирин-Торе жалеют о решении Джайны и предпочли бы видеть ее в своих рядах.

Что ж, возможно, Джайна не принадлежит к Кирин-Тору, но, тем не менее, ее выслушают.

Тем временем Вериса молча ждала ответа. Лицо ее застыло, точно каменное, однако под этой неподвижной маской, несомненно, бушевал вихрь муки и ярости. Тронутая ее чувствами, Джайна шагнула к ней и выпалила:

– В минуту гибели Ронин заботился только о двух вещах. Он хотел спасти вас и постарался переправить меня подальше от опасности. Обе мы обязаны ему жизнью.

– Что?!

– Бомба взорвалась там, где взорвалась, оттого, что Ронин вызвал огонь на себя. Прибегнув к магии, он направил бомбу в мою башню, надежно защищенную всевозможными охранными чарами, чтобы взрыв причинил как можно меньше вреда.

Неподвижная маска дала трещину. Слушая Джайну, Вериса поднесла дрожащую руку к губам.

– Он… он сказал мне, что я должна уцелеть. Будто бы я – будущее Кирин-Тора, и если не войду в портал, который он с великим трудом удерживает открытым, мы оба погибнем, и все его старания пойдут прахом. Я отказалась уходить, и тогда он втолкнул меня в портал силой. Вериса, я… я не понимаю, отчего он так поступил. Терамор – мой город, мне за него и умирать. Однако за Терамор погиб он. Этого я не забуду до самой смерти, и сделаю все, чтоб оказаться достойной его самопожертвования. Вериса, я была там. Я видела, что они сотворили. И буду убеждать совет сделать все возможное, чтобы Орда больше никогда не сумела набрать такой силы. Чтоб впредь никому не пришлось страдать, как пострадали мы.

Не в силах сдерживать дрожь в губах, Вериса улыбнулась. А в следующий же миг обе крепко обнялись, и щеку Джайны обожгли горячие слезы.

И вот Джайна вновь – во второй раз за какую-то неделю с небольшим – здесь, в Воздушных Покоях. С тех пор здесь ничего не изменилось, если, конечно, это выражение уместно в отношении зала, где все вокруг меняется каждый миг. Те же простые плиты серого камня под ногами, то же небо, где день то и дело переходит в ночь, а звезды застилают грозовые тучи. Все это было знакомым… однако на сей раз Джайна чувствовала себя совершенно иначе. Ее больше не волновал ни великолепный вид, ни высокая честь выступать перед Советом Шести (правда, ныне их стало пятеро). Равнодушная ко всему этому, Джайна обвела взглядом лица оставшихся членов совета.

Рядом с остальными, но официально не принадлежавшая к ним, стояла и Вериса. Лицо ее вновь превратилось в бесстрастную каменную маску. Тому, что к разговору допустили и эльфийку, Джайна была рада. Кто-кто, а Вериса, потерявшая в Тераморе самого дорогого, самого любимого человека на свете, имела на это полное право.

– Печальному поводу обязаны мы удовольствием во второй раз приветствовать в этих стенах леди Джайну Праудмур, но все же очень рады видеть тебя живой и здоровой, – заговорил Кадгар.

Казалось, за прошедшие дни он воистину состарился, одряхлел под стать внешности. Голос его звучал устало, руки тяжело опирались на посох, и даже огонек в прежде живых, озорных глазах потускнел. Товарищам его тоже пришлось нелегко. Под глазами Модеры набрякли темные полукружья. Строгий, организованный Карлейн с трудом сдерживал гнев и боль. Этас, глава Похитителей Солнца, рекомендовавший в Кирин-Тор Талена Созвучие Песни, как всегда, не снял шлема, и потому лица его было не разглядеть, однако в его движениях чувствовалось беспокойство.

– Благодарю вас за то, что согласились меня выслушать, – сказала Джайна. – Простите, но я обойдусь без формальностей. Недавно я пришла к вам просить Кирин-Тор о помощи в обороне Терамора. Вы согласились, за что я очень вам благодарна. И вместе с вами скорблю о гибели верховного мага Ронина. Он умер, как настоящий герой. Ему я обязана жизнью. Посрамленная его подвигом, клянусь почтить память Ронина всем, что в моих силах. Не стану попусту играть словами. Я пришла, чтобы просить вас примкнуть к Альянсу в войне с Ордой. Армия Орды собралась в Оргриммаре на пиршество – праздник в честь учиненной бойни. Ударив немедля, мы уничтожим их всех, и больше они не смогут творить столь чудовищных злодеяний.

– Даларан блюдет нейтралитет, – ответила Модера. – И в Терамор мы пришли лишь затем, чтоб защищать да помогать советами.

– Не ограничься вы этим, возможно, картографы будущего не забыли бы Терамора еще долгое время, – парировала Джайна. – Ронин сделал все, что мог, пожертвовал жизнью, стараясь остановить мана-бомбу. Будь с ним больше магов, будь с ним вся мощь Кирин-Тора, он мог бы остаться в живых!

– Поступок Гарроша… потряс меня до глубины души, – вмешался Этас. – Не кто иной, как я, в ответе за вред, причиненный обороне одним из моих Похитителей Солнца. Однако удар по Оргриммару – это не ответ.

– Твоим Похитителям Солнца ни в чем нельзя доверять! – прорычала Вериса, с мольбой оглядывая прочих членов совета. – Отчего он еще здесь? Они же изменники, все до единого! Я ведь предупреждала: нельзя допускать их в Кирин-Тор!

– Изменники есть и среди людей, и среди высших эльфов, и среди гномов, и среди орков, – спокойно ответил Этас. – Дабы искупить измену Созвучия Песни, я сделаю все, что смогу. Что говорить, ирония ситуации – ведь я послал его в Терамор в качестве жеста доброй воли – налицо. Однако мы не должны нарушать нейтралитет ради мщения!

Остальные согласно закивали. Кадгар глубоко задумался, будто раскладывая мысли в голове по полочкам. Видя их нерешительность, их слепоту, Джайна не верила собственным глазам.

– Что же еще вам нужно, чтобы понять: рано или поздно Орда двинется и на вас? «Нейтралитета» они не понимают, как не понимают ни «дипломатии», ни «порядочности». Заполонив Калимдор, они пойдут на Восточные Королевства, а затем придут сюда, к вам. Ваш отказ остановить их означает, что однажды – вскоре – Орда затопит сам Даларан! Прошу вас, ударим же, пока не поздно! Однажды Даларан уже снялся с места, так давайте и ныне сделаем то же самое. Летим в Оргриммар. Ударим сверху, пока все они лежат в пьяном забытьи и грезят о покорении мира! Вы уже потеряли Ронина и целый город. Что еще нужно, чтоб вы решились действовать? Падение Тельдрассила? Мировое Древо в огне?

– Леди Джайна, – заговорила Модера, – пережитое тобой просто неописуемо. Ты лицезрела несказанные ужасы и видела гибель друга, который отдал за тебя жизнь. Поверь, поступков Орды никто из нас не одобряет. Но… мы должны посоветоваться, взвесить все и решить, что делать дальше. Когда же решение будет достигнуто, мы призовем тебя и обо всем сообщим.

Джайна стиснула зубы, сдерживая поток горьких упреков, рвущихся с языка. Они поступят, как до2лжно. Иначе и быть не может.

Виндла и Джакси Искросветов ей удалось отыскать за угловым столом таверны под названием «Благодарность за отвагу». Обычно оживленная, светлая, сегодня таверна была мрачна и тиха; ничто вокруг не напоминало ни о благодарности, ни об отваге. Войдя, Джайна замешкалась на пороге. Стоит ли мешать их скорби? Удастся ли перенести муку в их взглядах? Они доверили ей Киннди, единственную дочь, а она подвела их. Да так, что теперь от их девочки и хоронить нечего.

В глазах защипало от навернувшихся слез. Смежив веки, Джайна развернулась, чтобы уйти, но тут ее окликнули:

– Леди Праудмур?

Вздрогнув, она отвернулась от двери. Оба гнома выскользнули из-за стола и направились к ней. «Как же они постарели», – подумала Джайна. Киннди была поздним ребенком, родители называли ее «маленьким чудом». В памяти сами собой всплыли собственные слова: «Даю вам слово: я буду оберегать ее всеми силами…»

Поначалу она собиралась призвать на помощь все свое красноречие, воздать Киннди заслуженные похвалы. Утешить лишившихся дочери родителей, рассказать, что Киннди дралась отважно, не жалея сил, что их девочка была лучиком света в жизни всех, кто только ее знал. Что погибла она, защищая ближних…

Однако с языка сорвалось совсем иное:

– Простите. Мне так жаль…

После этого уж не она, а Искросветы долго утешали ее, Джайну Праудмур. Усадив ее за стол и усевшись напротив, все трое наперебой заговорили о Киннди. Казалось, каждый спешит избавиться от неизбывного горя – не ради себя, но лишь с тем, чтоб не обременять им других.

Но вспоминать столь рано ушедшую из жизни ученицу было так больно, что Джайна решилась сменить предмет разговора.

– Я попросила Кирин-Тор о помощи, – сказала она. – Надеюсь, они примкнут к Альянсу и нанесут удар по Оргриммару. Чтоб больше никто… не погиб так, как Киннди.

Виндл отвел взгляд, вслушиваясь в перезвон колоколов, отбивавших время. Осознав это, Джайна собралась извиниться за то, что задержала Искросветов до столь позднего часа, но прежде, чем она успела сказать хоть слово, гном-маг соскользнул с кресла.

– Девять пробило.

– О да, – вспомнила Джайна, – ведь вы зажигаете все уличные фонари в Даларане. Что ж, не стану мешать вашей работе.

Крохотный маг с усилием сглотнул, и его ясные глаза заблестели от навернувшихся слез.

– Идемте со мной на обход, – пригласил он. – Я получил… особое разрешение. Не навсегда, на время… но и то хорошо.

На миг в глазах Джакси мелькнул прежний жизнерадостный огонек.

– Ступайте, ступайте-ка, – засуетилась она, подгоняя обоих к выходу. – Я с ним уже ходила – пожалуй, и вам надо бы.

Совершенно сбитая с толку, но все еще терзаемая чувством вины, Джайна охотно сделала бы все, о чем Искросветы ни попросят, а потому, старательно укорачивая шаг, дабы не опережать Виндла, последовала за ним.

Звучно шаркая башмаками, Виндл вышел на улицу, остановился у ближайшего фонаря и вынул из кармана небольшой жезл с простой – едва ли не детской, игрушечной – звездой на конце. Секунду помедлив, старый маг с неожиданной грацией взмахнул жезлом и указал им на фонарь.

Сорвавшаяся с кончика жезла искорка заплясала над фонарем, словно светлячок, но фонаря не зажгла. Вместо этого мерцающий магический огонек начал вычерчивать в воздухе линии. При виде происходящего глаза Джайны округлились от удивления, а затем наполнились слезами.

Золотистая искорка рисовала на фоне темнеющего неба силуэт смеющейся девочки-гномки с собранными в хвостики волосами. Завершенный, рисунок ненадолго ожил, крохотные ладошки прикрыли смеющийся рот, и… Джайна могла бы поклясться, что в эту минуту услышала голос Киннди! Сквозь слезы взглянула она на Виндла и обнаружила, что гном тоже плачет, хотя лицо его озарено нежной улыбкой. Между тем золотистые штрихи рассыпались на части и слились в светящийся шарик, проворно нырнувший под стеклянный колпак фонаря. Фонарь засветился, засиял в сумерках, а Виндл, отвернувшись, заковылял к следующему. Джайна осталась на месте, любуясь, как Виндл Искросвет вновь отдает дань памяти погибшей дочери, хоть ненадолго, но каждый вечер возвращая ее к жизни. Несомненно, когда эта трагедия померкнет в глазах общества, Виндла попросят зажигать фонари обычным образом, как раньше. Однако сейчас все жители Даларана получили возможность увидеть Киннди такой, какой ее помнили родители и Джайна – яркой, светлой, лучащейся весельем и радостью.

Призыва вернуться в Воздушные Покои не пришлось долго ждать. Вот уже в третий раз Джайна стояла посреди этого странного, но прекрасного зала, перед членами Совета Шести, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Леди Джайна Праудмур, – заговорил Кадгар, – прежде, чем я сообщу тебе наше решение, знай: все мы, до единого члена, от всей души осуждаем атаку на Терамор. То, что произошло – гнусность, достойная лишь презрения. Орда непременно узнает о нашем неудовольствии и будет предупреждена о непозволительности столь бессмысленных разрушений. Однако времена наступили смутные. Особенно для тех из нас, кто владеет магией и будет управлять, руководить ее применением. Совсем недавно мы решили предложить тебе весь наш опыт и мудрость. И даже согласились помочь в обороне Терамора. Из-за этого решения мы были преданы одним из нас и потеряли нескольких лучших магов, включая главу Кирин-Тора, верховного мага Ронина. Ныне, леди, положение магии в нашем мире весьма и весьма плачевно. Никто не знает, кому и что надлежит делать. Лишившись Аспекта, синие утратили бесценную реликвию, использованную похитителями для массового истребления, какого не знала история, а у нас нет даже главы, что мог бы помочь советом или принять решение, взяв ответственность на себя.

У Джайны похолодело в желудке. Сдержаться и не сжать кулаков удалось лишь ценой немалых усилий. Она уже знала, каков будет их ответ.

– Как можем мы заботиться об Азероте, не наведя порядка в собственных рядах? – продолжал Кадгар. – Нам требуются преобразования, нам нужно определить истинную причину неустройства. Пойми, леди Джайна: мы не в силах дать тебе то, чего не имеем. А не имеем мы ни малейшего, хоть сколь-нибудь отчетливого представления, что необходимо предпринять дальше. Ты пришла к нам с просьбой поддержать Альянс всей мощью наших магов. Ты просишь переместить Даларан к Оргриммару и стереть с лица земли целый город. Но мы не можем сделать этого, Джайна. Просто не можем. Мы едва-едва доросли до того, чтобы терпеть в своих рядах представителей Орды, Похитителей Солнца, а ты просишь нас уничтожить Оргриммар? В мире вот-вот вспыхнет гражданская война, а наше участие в ней неизбежно кончится тем, что и этот многострадальный город тоже расколется надвое. А если даже и нет, если Кирин-Тор и Даларан окажутся в состоянии не допустить раскола, как быть с оргриммарскими купцами, ремесленниками, содержателями таверн, которые даже не думали идти на Терамор войной? Во имя милосердия, леди Джайна, в Оргриммаре есть даже сиротский приют! Мы не имеем права – и ни за что не станем – уничтожать ни в чем не повинных мирных жителей.

Совладать с дрожью в голосе удалось не сразу. Пришлось немного подождать.

– Эти сироты вырастут в воинов Орды, – напомнила Джайна. – В приюте они научатся ненавидеть Альянс и злоумышлять против нас. Нет, Кадгар, в этом Светом забытом городе невинных нет. Ни в чем не повинных членов Орды нет больше нигде во всем Азероте.

Прежде, чем Кадгар успел хоть что-то ответить, она произнесла заклинание и открыла портал. Последним, что она видела, делая шаг вперед, были его глаза – глаза юного старца, исполненные скорби.

Перенеслась Джайна совсем недалеко – в главное книгохранилище. Давным-давно, живя и учась в Даларане, она бывала здесь не раз и не два. Переступив порог в сопровождении одного из кирин-торских библиотекарей, она почувствовала, как воздух вокруг всколыхнулся, овевая тело, но тут же утих. В былые времена, дабы свободно входить в библиотеку, ей пришлось наложить на себя особое опознавательное заклинание, и посему охранные чары помнили ее до сих пор.

Пойдя навстречу ее просьбе, библиотекарь согласился оставить Джайну наедине с книгами. Подобно Кадгару, он взирал на нее с грустью и состраданием. Чужое сострадание было ей совсем ни к чему, однако отчего бы не воспользоваться им в собственных целях? На самом-то деле просьба оставить ее одну не имела ровно ничего общего с высказанной причиной – желанием поразмыслить в тишине и покое.

Вскоре шаги библиотекаря стихли вдали. Убедившись, что ей никто не помешает, Джайна обратила взор к книгам. На первый взгляд, задача ей предстояла просто-таки грандиозная! Огромный зал, бессчетные книжные полки от пола до потолка… Из собственного опыта Джайна знала: никакого порядка здесь нет. Что ж, хаос и лишенные какой-либо логики методы расстановки книг наверняка поставят в тупик обычного вора, однако магу не воспрепятствуют ничуть.

Джайна взмахнула рукой. Кончики пальцев окутались неярким светом. На миг прижав мерцающие пальцы к вискам, Джайна протянула руку вперед. Едва различимое облачко бледно-лилового тумана спорхнуло с ладони и поднялось к верхним полкам. Оба взялись за дело: в то время как Джайна изучала копии книг да ярлыки на футлярах со свитками при помощи обычных человеческих чувств, мерцающий волшебный туман взялся за поиски иными методами.

Шло время. На полках нашлось множество книг, за чтением коих Джайна с радостью провела бы не один день, но сегодня они не возбуждали в ней ни малейшего интереса. Сегодня она думала лишь об одном и неуклонно стремилась к цели, читая заглавие за заглавием и возвращая древние тома на место. Не то. Опять не то. Но ничего. Главное – не сдаваться. Это же Даларан. То, что ей нужно, должно, обязано быть здесь.

Вдруг сбоку, в углу, что-то вспыхнуло, и Джайна с улыбкой повернулась к облачку волшебного тумана. Крохотный сгусток магии сделал свое дело, отыскал кое-что на полке с редчайшими во всем собрании книгами, самыми опасными, накрепко запечатанными предохранительными чарами, а порой вдобавок невидимыми.

Взгляд Джайны заскользил по корешкам. «Грезя с драконами: Подлинная история Аспектов Азерота»… «Смерть, Посмертие и посреди»… «Что ведомо титанам»…

Вот! «К вопросу о шестой стихии: нетрадиционные методы увеличения мощи тайной магии и манипуляции оной».

Джайна осторожно потянулась к книжному корешку. Казалось, ладонь ее коснулась живого существа: еще немного, и переплет вздрогнет под ищущими пальцами. Стоило снять книгу с полки, как та замерцала, окутавшись пурпурной аурой, охранительные чары негромко загудели. Ахнув от неожиданности, Джайна едва не выронила том: пурпурная дымка в воздухе сгустилась и обрела знакомые черты.

Прямо на нее строго, остерегающе взирал образ верховного мага Антонидаса.

– Этот труд не для праздных умов и не для любопытствующих глаз, – зазвучал в тишине такой знакомый, такой любимый голос. – Да, любые знания надлежит хранить, но ими нельзя пользоваться неразумно. Остановись, друг – или же продолжай, если знаешь путь.

С этим лик Антонидаса растаял в воздухе.

Джайна закусила губу. Вверяя книгу великой библиотеке, каждый из магов налагал на нее собственную охранительную печать. Значит, эту книгу – вполне возможно, еще до рождения Джайны – обнаружил и поставил сюда, на полку, сам Антонидас! И с тех пор ее, судя по слою пыли, никто не тревожил. Может, это – своего рода знак? Может, ей эта книга и предназначена?

Между тем, книга по-прежнему продолжала мерцать. Надлежащих слов, что позволяли легко и просто открыть ее, Джайна не знала. Придется прибегнуть к менее приятному способу. Да, она вполне могла сломать магические печати, но делать это следовало быстро, пока охранные чары не подняли тревогу. Опустившись в покойное кресло, Джайна уложила фолиант на колени, сделала глубокий вдох, отрешилась от посторонних мыслей, и, не сводя глаз с правой руки, забормотала формулу сокрушения. Миг – и рука окуталась ярким пурпурным ореолом.

Тогда Джайна подняла левую руку и сосредоточилась. Рука на глазах начала блекнуть. Секунда, другая – и вот ладонь можно различить лишь благодаря бледному фиолетовому контуру.

Да, может получиться, только действовать нужно очень и очень быстро.

Сделав еще один глубокий вдох, Джайна собралась, приготовилась и опустила правую руку на переплет.

«Рассыпься».

Пурпурное сияние, исходящее от ладони, заплясало, затрещало над книгой, точно разряд молнии. Магическая печать, наложенная на фолиант Антонидасом, подалась, дрогнула, словно неумолимая чужая воля причиняла ей боль. Джайна замерла без движения, не смея и глазом моргнуть. В тот самый миг, когда пурпурные молнии пошли на убыль, она резко хлопнула по обложке левой ладонью.

«Молчание!»

Вспышка, и книга окуталась ослепительно-белым сиянием – полем, надежно заглушившим испускаемый ею магический крик. Мало-помалу исходящее от рук Джайны свечение угасло, левая ладонь постепенно вновь сделалась видимой.

Получилось!

Быстро, но осторожно, не забывая о древности книги, Джайна начала листать страницы. На иллюстрациях были изображены всевозможные магические предметы – по большей части совсем незнакомые. Должно быть, многие реликвии утрачены со временем, но вот…

Вот и оно. Радужное Средоточие.

Джайна принялась за чтение, неуклонно пролистывая увлекательные, но в эту минуту совершенно ненужные подробности вроде рассказа о том, как драконы создали его и для каких надобностей использовали. Сейчас ее ничуть не заботило, что было сделано с помощью Радужного Средоточия в прошлом. На что оно способно, она видела собственными глазами. Куда важнее другое: что можно сделать с его помощью сейчас.

«…существенное увеличение мощности. При надлежащем целенаправленном применении объект позволяет значительно усилить магические воздействия любого рода. В поддержку собственной теории, полагающей тайную магию особым, самостоятельным стихийным элементом, автор скромно напоминает о том, что истории известен, по крайней мере, один документально зафиксированный случай использования Радужного Средоточия в целях порабощения и подчинения воле мага различных духов стихий, сиречь элементалей, и последующего управления оными».

Еще немного – и голова пойдет кругом от радости! Поднявшись на ноги, Джайна огляделась по сторонам, убедилась, что, кроме нее, в огромном зале нет ни души, бережно обернула книгу полой плаща, быстрым шагом вышла из книгохранилища и двинулась вниз, наружу. Прежде, чем покинуть Даларан, перед тем, как ввязаться в опасную, рискованную авантюру (ведь мстить врагу, похоже, придется в одиночку), ей предстояло нанести еще один, последний визит.