Невиданные чудеса и ужасы встретили Фабия и его спутников, когда те отправились в путешествие по замысловатому ярусу. Они оказались среди галерей такого размера, что даже Фабий едва мог осознать их абсолютную грандиозность. Ярус представлял собой не ровную плоскость, а ряд концентрических подуровней; каждый расположен на разной высоте и соединен закручивающимися лестницами и длинными мостками. И все это пространство было отведено под галереи, наполненные столькими предметами, что никому из смертных не хватило бы и целой жизни, чтобы осмотреть все.

Улучшенное восприятие Фабия дрогнуло впервые с тех пор, как он посмотрел в незамутненные глубины Ока Ужаса. Кругом покоились останки миллиона невозможных цивилизаций, расставленные и описанные с немыслимой для человека точностью. Непредставимые шедевры искусства и архитектуры делили пространство со сценами неописуемого ужаса. И все это располагалось в соответствии с какой-то непонятной симметрией.

Тут бледный свет последнего заката навеки сиял на резных изображениях душераздирающей красоты. Там ватага орков в тишине изливала нескончаемую ярость на незнакомый вид беспозвоночных с голубым панцирем. Поодаль высилась угловатая громада, взирающая на незваных посетителей с неиссякаемой яростью в бесчисленных и неподвижных глазах.

Фабий и его консорциум шли в центре фаланги Детей Императора. Палос, очевидно, не желал выпускать их из виду, если это вообще было возможно. Майша и Майшана держались по обе стороны от Фабия, самостоятельно назначив себя его телохранителями. Гончие, казалось, были встревожены окружением. Других он не стал брать с собой, рассудив, что их присутствие может вызвать чрезмерную враждебность со стороны Палоса и его воинов.

Вокруг космодесантников, в свою очередь, семенили, бежали вприпрыжку или вышагивали мутанты, нарушая тишину криками. В их непослушной массе грузно топали огромные боевые твари, спокойно следуя за гусеничными сервиторами-надзирателями. Диомат пробирался позади отступников, безучастным взором красных оптических линз обводя выставочные залы.

— Это гробница, — обратился к Фабию по воксу Скалагрим, держа топор на сгибе руки. В виде исключения он все-таки решил надеть шлем.

— Нет, это музей, — возразил Фабий. Их голоса необычно отдавались в длинной галерее, словно протяженное расстояние пыталось поглотить весь звук. — А это экспонаты, которые либо застыли в момент, когда их нашли, либо им впоследствии придали соответствующие позы, чтобы создать наилучшую экспозицию.

— Это самый большой орк, которого я когда-либо видела, — пробормотала Савона, глядя на двенадцатиметровое чудовище в ближайшем углу. — А его оружие…

Застывшее создание носило грубый экзоскелет, намного превосходивший все, что могли сегодня придумать его потомки. После мимолетного осмотра Фабий даже заподозрил, это может быть совершеннее его собственных доспехов.

— Крорк. Один из первых орков, — объяснил он. — Я читал о них в текстах альдари. Давно предполагал, что орки — некая форма органического оружия, дикое биологическое средство поражения, выпущенное в процессе какого-то древнего апокалиптического конфликта. Слишком многое в них указывает на искусственное происхождение, а не эволюцию.

— Мы довольно легко расправились с ними на Улланоре, — похвастался Скалагрим.

— Но не с такими громадными, бьюсь об заклад, — пробулькал Хораг и погладил по голове зверя, который полз за ним. Могильный Сторож влажно захрипел от смеха: — Если и есть на свете рай для любознательных, то это точно он. Посмотрите туда. Как думаете, что это — или чем это было? — Он указал на сфероид высотой два метра и с жесткой пористой кожей. На верхушке виднелся некий крупный, хотя и сморщенный, орган чувств, а вокруг росли бледные щупальца, свисающие до пола.

Какое-то время Фабий вглядывался в странное существо, а затем воскликнул:

— Потрясающее!

У него как никогда чесались руки от желания собрать образцы, но он опасался сделать это, полагая, что при любом воздействии на экспонаты включится какая-нибудь сигнализация. Кто бы ни владел этой планетой, пока что он проявлял мало интереса к непрошеным гостям, но, учитывая примененную здесь технологию, Фабию совсем не хотелось бы вызвать более враждебное отношение.

Он услышал чей-то громкий вздох и, обернувшись, заметил Саккару, не отрывающего глаз от одной из выставок. В огромной пещере, выдолбленной в камне с зелеными прожилками, из которого тут состояло почти все, располагался зал с фигурными колонами и высокими декоративными арками, посреди которых сошлись в схватке воины в красной и синей броне, утопающие в густых разливах теней и нагромождениях мусора.

— Катакомбы Калта, — вымолвил Саккара и, прежде чем Фабий успел остановить его, завороженно побрел к древним статуям. Палос жестами остановил экспедиционный отряд.

— Ну что еще? Призови к ноге своего пса, Живодер, иначе мы потеряем его посреди этого безумия.

— Следи за языком, Палос. Не забывай, кто из нас незаменим, а кто — простой охранник, — огрызнулся Фабий, поспешив за Несущим Слово.

Старший апотекарий нашел дьяволиста в самой гуще запечатленного сражения. Саккара показал на одного из собратьев в багровых латах.

— Голограммы из жесткого света, — пояснил он глухим голосом. — Прислушайся.

Фабий напряг слух и уловил слабое шуршание голосов, как будто где-то вдалеке. Звуки битвы, от которой их отделяли тысячи лет.

— Подземная война, — продолжил Саккара. — Я участвовал в ней. Вместе с братьями из Черной Кометы я сражался в этих глубинах.

— Мне казалось, на Калт ссылали тех, от кого хотели избавиться, — хмыкнул Байл. Об этом ходили упорные слухи, особенно учитывая склонность XVII легиона к чисткам в своих рядах.

Саккара кивнул, не отрываясь от застывших лиц астартес.

— Это была проверка. Проверка на то, достойны ли мы. Лоргар послал нас умирать, дабы мы могли жить.

Фабий засмеялся:

— И ты ее успешно прошел, надо полагать?

— На этом испытания не закончились, — отрешенно ответил Саккара и повернулся к старшему апотекарий). — Ты должен понимать это лучше остальных, еретик. Наши испытания никогда не заканчиваются. О нашей пригодности судят только по усердию.

Фабий фыркнул и отвернулся.

— Довериться фанатику… А? — Он остановился на полуслове и подошел к пошатнувшемуся Ультрамарину. Воин был без шлема, лицо его покрывали пыль и кровь. Начальник экспедиции неотрывно всматривался в него, пока наконец не увидел это — слабую дрожь в глазах, как от мышечного сокращения, но бесконечно замедленную. Шокированный своим открытием, он выругался и попятился.

— Это не голограммы.

Саккара отшатнулся от замерших легионеров.

— Что?

— Это не голограммы. По крайней мере, не такие, какими мы их знаем. Это что-то другое. Они живые и пребывают в сознании. — Фабий заозирался, ошеломленный такой изощренностью. Представить только: живая диорама, сделанная из жесткого света с применением какой-то хитрости. Наверное, стазисного поля, выходящего далеко за пределы его собственных неуклюжих экспериментов в этой области.

Со стороны группы раздался крик, привлекший его внимание. Диомат пробирался сквозь массу топчущихся на месте мутантов и отступников, задрав голову к тенистым галереям над ними.

— Здесь что-то есть. — Корпус дредноута крутился вокруг своей оси под завывания сервоприводов. — Оно повсюду.

— Я ничего не вижу, — сказал Палос.

— Тогда, может, пора убрать эти заплатки с глаз, — едко бросил старший апотекарий. Теперь он тоже это почувствовал. Что-то наблюдало за ними, хотя он не мог определить, откуда. Гнетущая тишина этого места была даже хуже, чем в мертвых искусственных мирах, которые он расхищал.

— Свяжитесь с катерами. Может, сканеры дальнего охвата что-нибудь покаж…

— Мы потеряли с ними контакт, — не дал закончить Палос, а затем повернулся в ту сторону, откуда они пришли. — Слышите?

Байл едва различил стрекот тяжелых пулеметов, звук как будто поглощался и рассеивался, а не разносился эхом. В следующую секунду затрещал вокс: Фабий попытался вызвать Беллефа. Что-то глушило частоты.

— Саккара, что видят твои питомцы?

— Ничего. Я, кажется… потерял их. — Голос Несущего Слово звучал огорченно. Он оглядывался, перебирая пальцами сосуды для демонов, болтающиеся на его броне.

— Они вышли из-под контроля?

— Нет.

— Тогда что случилось? — Фабий кружил рядом с дьяволистом, выпытывая ответ. — Это ведь все, что ты умеешь, и теперь ты говоришь, что по какой-то непонятной причине упустил их?

— Их нет, и я не знаю почему. — Саккара потянулся к флакону. — Я призову других.

Фабий схватил его за запястье.

— Нет. Ошибкой было рассчитывать на подобных тварей, особенно в таком месте. — Дальнейшие упреки застряли у него в горле, когда он увидел закутанное во тьму нечто, спускающееся по скату галереи. Свет как будто огибал широкий паукообразный силуэт, из-за чего тот оставался практически черным, за исключением зеленого свечения множества глазок.

Странными волнообразными скачками создание вышло на свет. Это была похожая на скарабея конструкция, сделанная из серебристой субстанции вроде песка с поверхности. Подобно массивному пауку, она ползла по незримой паутине, а затем накинулась на Диомата, издавая противное громкое шипение; на ее механическом хоботке искрила зеленая молния. Одним движением когтей дредноут разорвал арахнида на части и отшвырнул прочь.

— Остерегайтесь, братья. Мы окружены ксеновыродками.

Фабий поднял глаза. За первым паукообразным последовали еще — десять, двадцать, тридцать и более, спускающиеся отовсюду. Как будто потревожили их невидимое гнездо. Фабий выругался.

Ловушка. И они угодили точно в нее.

Арриан с большим интересом изучал зеленые усики, которые оборачивались вокруг его наручей. Отсек гидропоники на борту «Везалия» представлял собой кошмарные джунгли. Повсюду расползались растения, в большинстве своем ядовитые или голодные, или то и другое сразу. Естественные гибриды тысяч видов произрастали здесь практически безо всякого контроля.

Воздух был густым и влажным, с конденсатом и токсичными газами, которые могли разъесть поддоспешник силовых лат Арриана, останься он тут слишком долго. Проникая в трещины в металле, по камере расходились толстые корни, получающие подкормку из чанов с питательным раствором, которыми было заставлено помещение. Огромные массы лозы и лиан оплетали подвесные мостики и лестницы. Усеивающие теплицу цветы всех мыслимых оттенков добавляли к прочим миазмам головокружительное зловоние.

Ретинальный дисплей в его шлеме автоматически выделял и опознавал обитателей этого зеленого ада. Большинство растений имели ту или иную лекарственную или пищевую ценность. Отвратительные на вид лианы, обвивавшие самые верхние дорожки, годились для создания пасты, вполне съедобной, на неприхотливый вкус экипажа фрегата. Шершавые цветы, что ютились под центральной лестницей, выделяли пыльцу, из которой синтезировался достаточно сильнодействующий и быстро вызывающий привыкание наркотик.

Из других растений можно было получить различные мази и анальгетики, и Арриан был одним из немногих, кто знал, как это сделать. Среди немногочисленных апотекариев, остающихся в Оке Ужаса, фитология считалась умирающей наукой. Да, они умели производить наркотические препараты или варить алкоголь, но не более того. Старший апотекарий же настаивал на том, чтобы те, кто стремился обучаться у него, сперва ознакомились со всей полнотой и широтой естественных наук, включая эпигенетику, аэробиологию, биохимию, и даже посвятили одно столетие изучению биосемиотики.

Наука и медицина, по твердому убеждению Фабия Байла, были неразрывно связаны между собой. Чтобы заниматься одним, требовалось иметь внушительный багаж знаний в другом. Быть апотекарием значило видеть картину целиком, а не только ее отдельные части.

Арриану нравилось приходить в отсек гидропоники. Для него это было место тихого созерцания, тогда как мало кто осмеливался даже появляться здесь. И как раз тут он услышал чьи-то мягкие шаги и заметил, как некоторые растения реагируют на новый запах в воздухе.

— Игори, — поприветствовал он, узнав характерный звук ее приближения. Она была одной из немногих среди своих родичей, кто отваживался противостоять опасностям этого помещения.

— Они ворвались в апотекариум, — без прелюдий сообщила Игори. Одно растение потянуло к ней усик; Ищейка выхватила нож и отсекла побег, не отводя глаз от Арриана. — Убили моих сородичей.

Арриан замер с куском окровавленного мяса в руках. Он ожидал чего-то подобного, но не так скоро. Алкеникс позаботился о том, чтобы основная часть верных старшему апотекарию — или, по крайней мере, сохраняющих статус-кво — отправилась на планету. Старый трюк, известный еще задолго до событий на Истваане. Очевидно, префект приступил к захвату верхних палуб — в частности, артиллерийских и взлетных.

— Это было неизбежно. Но мы не будем торопиться с ответным ходом, пока он не вернулся. — Арриан бросил кусок мяса плотоядному растению и посмотрел на женщину. Его некогда красивые черты сохраняли полную невозмутимость. — Тебе ясно, Игори? Держи покрепче поводки своих Гончих. Мы ходим по лезвию ножа. Только если мы правильно рассчитаем время, нам удастся сделать идеальный надрез. — Он похлопал по одному из клинков в ножнах на поясе. — Нападем слишком рано, и, вполне вероятно, повредим корабль, пытаясь спасти его.

Она кивнула — в знак не то согласия, не то понимания. Спустя миг спросила:

— А что если он ошибается?

Вопрос был настолько неожиданным, что Арриан чуть не уронил миску с мясом. Он взглянул на Игори так, будто видел ее впервые за очень долгое время. Она больше не была ребенком или даже подростком. Легко было забыть, до чего скоротечны жизни даже таких улучшенных созданий, как эти.

— Ошибается? Насчет чего?

— Всего этого. — Она отвела взгляд, как будто ей было стыдно. — Он говорит — ждать, но что если это неправильно? Что если бы у нас был способ победить без него? Разве так не будет лучше? Разве он не обрадуется тому, что мы проявили инициативу? Что одержали победу от его имени?

Несколько мгновений Арриан размышлял над ответом, а затем неторопливо заговорил:

— Не мне давать тебе советы. Вы не рабы, в отличие от мутантов. И в вас нет подобной зависимости, не для того он вас создал. Тем не менее он — твой творец, и ты обязана хранить ему верность.

— Не верность, — возразила она. — Любовь. Он создал нас, и мы любим его. Мы можем ничего и не делать в настоящий момент, но он заставляет нас охотиться, убивать добычу. А теперь, когда добыча бросает нам вызов, он велит ждать — зачем? — Игори рассеянно вытерла нож о брюки и убрала в ножны. — Я больше не могу охотиться. Он не позволит мне. Но я могу, даже если это разозлит его.

В тот миг Арриан догадался, о чем она просит. Не о разрешении, но о понимании уже принятого решения. Старший апотекарий мог быть слеп, но не Арриан. Он отчетливо видел, что они перестали быть детьми. Здесь и сейчас они делали свой первый шаг; если они совершат его, если ослушаются своего Благодетеля и развяжут войну, тогда Галактика прекратит быть для них полной ужасов.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Гвозди, что у меня в голове, не что иное, как выражение любви через сталь. Договор о самоубийстве, заключенный во имя нашего отца. Отчуждение всего, чем мы могли бы быть, в пользу того, кто должен был привести нас к славе. Ради него мы пожертвовали всем. И ради него теперь умираем. Понемногу за раз. Куски мяса, кидаемые зверю. — Он постучал по миске, словно подчеркивая свои слова. — Но ярость Ангрона — все равно что брызги крови в бесконечном океане убийств в Галактике. Одна багровая капля в темно-красном море. И как только я это осознал… дальше было легко.

Арриан приподнял пальцем цветок, и бритвенноострые лепестки заскребли по керамиту. Пожиратель Миров снова повернулся к Игори.

— Это все то же море, каким бы курсом вы ни следовали. Куда бы вы ни собирались отправиться, дерзайте.

Игори улыбнулась:

— Хорошая философия.

— Прагматичная. — Он бросил еще один кусок мяса рычащим лианам, и те остервенело вцепились в пищу. — Смерть — конец познания, а я еще не закончил свое обучение. Так что я собираюсь еще пожить, что бы ни шептали мне гвозди в голове. Чего бы ни желал мой отец.

— Ты отвергаешь его. Того, кто породил тебя.

— Порой это необходимо, чтобы ребенок смог преуспеть. — Арриан посмотрел на нее. — Ты так не думаешь?

— Да, почтенный Арриан. Спасибо тебе. — Игори поклонилась, развернулась и покинула гидропонный отсек. Пожиратель Миров не пытался остановить ее.

Помедлив, он вернулся к растениям. И пока кормил их, размышлял над тем, был ли верен его выбор.

Паучьи твари пришли не одни.

Еще больше чудовищ появлялось из стен. Прежде скрытые альковы отворились и извергли серебристых чужаков — в этот раз гуманоидной, а не насекомообразной формы, но оттого не менее отталкивающих. Они размеренно ступали по подвесным дорожкам и мостикам, направляясь к Детям Императора. Их становилось все больше. Похожие на скелеты противники демонстрировали широкое разнообразие текстур, цветов и отметин при общем строении и одинаково светящемся оружии в руках. Из стволов их винтовок вылетели пряди зеленых молний и каскадом обрушились на передние ряды мутантов. Деформированные солдаты рассыпались на атомы, едва ли успев даже закричать.

Ударная группа ответила огнем: загремели болтеры, пробивающие металлических созданий и сбивающие их на землю. И все же неумолимый натиск не прекращался: подбитые механоиды поднимались на ноги, а их сломанные тела самовосстанавливались прямо на глазах у потрясенных отступников. Датчики на доспехах Фабия фиксировали все происходящее.

— Живой металл. До чего же завораживает… Скалагрим, достань образец, если получится.

— Вот еще, — фыркнул Скалагрим и, тщательно прицелившись из болт-пистолета, выстрелил и поразил одного из нападавших. Уже через считаные мгновения неприятель снова вернулся в бой. — Почему они не умирают? — взревел апотекарий, вгоняя новые пули в напирающий на него автомат.

— Системы саморемонта. Если только не уничтожать их полностью, сомневаюсь, что нам удастся остановить их. — Фабий взглянул на Хорага. — А как насчет тебя, Могильный Сторож? Какие хвори варятся в том котле, что ты называешь своим боевым облачением?

— Может, у меня и есть кое-что, но для этого нужно покинуть наши позиции, иначе чума пожрет наши доспехи и оружие заодно с врагами. — Хораг поднял оружие — древний штурмовой болтер, влажный от масла и гнили, и отстегнул барабанный магазин в виде стилизованного черепа. Еще один такой же короб, но отмеченный эзотерическими знаками опасности, он достал со стойки для перезарядки в задней части брони и со щелчком вставил на место. Модифицированный болтер издал хлюпающий звук.

— Надо оттеснить их, получить как можно больше пространства между нами и ними.

— Без проблем. Палос, ты и остальные отступайте по моей команде. — Фабий подал сигнал ближайшему из своих надзирателей. — Спустить боевых мутантов.

Сервиторы отреагировали все как один: прежде спокойные великаны, притаившиеся за линией фронта, резко выпрямились, когда химдозаторы заработали, а кортикальные имплантаты дистанционно активировались. Мутанты бросились вперед с громогласными воплями и врезались в неудержимые ряды противника.

Как только гиганты справились с возложенной на них задачей, Фабий тайком нажал кнопку на наручах. Посланный сигнал включил болевые имплантаты в остальных уцелевших мутантах, и скрюченные твари помчались вперед, чтобы присоединиться к своим чудовищным собратьям, расстреливая, закалывая и сбивая металлических стражей с ног. Потоки плоти и металла столкнулись со звуком, похожим на плеск воды о камень. Палос и остальные отступали, не прекращая огня.

— Хораг, твой выход, — позвал Фабий. Неповоротливый апотекарий воздел свое оружие и двинулся к приближающимся автоматонам, стреляя на ходу. За пулями тянулись полоски марева, и при попадании в цель из небольших воронок, проделанных в оболочке скелетообразных машин, вырывался желчный газ. Всюду, где он соприкасался с серебристым металлом, тот чернел и ржавел; распадалась и плоть мутантов, которым не повезло оказаться рядом. Передняя линия вражеских солдат рухнула, поглощаемая кислотным варевом Гвардейца Смерти.

Могильный Сторож продолжал стрелять, пока не израсходовал все боеприпасы, а когда ему пришлось отходить, под его подошвами захрустели груды изъеденного заразой металла и обожженные тела мутантов. Токсичное облако захлестнуло наступающие шеренги, стремительно пожирая их.

— Теперь самое время отступать, — заметил Хораг. — Облако рассеется достаточно скоро, к тому же оно не так велико, чтобы окутать их всех.

Фабий обернулся и заметил, что сзади приближаются новые серебристые фигуры, непрерывным потоком изливаясь из петляющих галерей, словно мертвецы.

— Диомат, расчисти нам путь, — отдал приказ старший апотекарий.

— Никто не преградит нам путь, — проревел дредноут, переходя на быстрый шаг. На полном ходу он врезался в фалангу механоидов и с громовым раскатом раскидал их во все стороны. Древний схватил тощего воина и начал размахивать им как импровизированным цепом, избивая его собратьев. — Познайте мою ярость, — гремел дредноут, — и умрите во славу Третьего. Давайте же, братья! Присоединитесь ко мне в моем гневе. Дети Императора! Смерть врагам Его!

— Уходим, — прокричал Фабий, жестикулируя Пыткой в призыве следовать за Диоматом. — Пусть зараза Хорага сделает свое дело. Возвращаемся к кораблям.

Космодесантники пробежали мимо него, действуя со всей дисциплиной, на которую только были способны. Звук новых открывающихся ниш эхом разносился с верхних подуровней, пока они отступали к широкому мосту, за которым дожидалось авиационное звено.

Досадно было покидать планету так скоро, но ничего другого не оставалось. Казалось, этим существам нет числа, и силы экспедиции на их фоне выглядели ничтожными. Лучше позорное отступление, чем полный разгром. Выживание давало возможность добиться успеха позднее. Пытка взбрыкнула в хватке апотекария, предостерегая его, и, резко развернувшись, он смял металлическую грудную клетку противника. Выброс энергии опалил край его халата, и, когда неприятель свалился на пол, Фабий наступил ему на голову.

Что-то контролировало их, в этом он был уверен. Как и в случае с наномашинами на поверхности, за ними тоже стоял высокий интеллект, связь с которым можно было нарушить, если найти его. Фабий наклонился и оторвал сплющенный череп, сразу же вскрыв его. Внутри могло быть что-то полезное. Металл начал просачиваться меж его пальцев, словно противясь незаконному вторжению. Зажав скипетр под мышкой, он на ходу ковырялся в деталях, пока вокруг бушевало сражение.

Майша и Майшана держались рядом с ним, организованно стреляя по неприятелям. Диомат тем временем ревел, ломая серебристых скелетов мощными клешнями, пусть его шасси и конечности местами почернели. Краем глаза Фабий заметил Савону, сбившую механоида с ног могучим ударом булавы, и Саккару в окружении эфемерных форм низших нерожденных, швыряющего бутыли с неистовыми демонами.

— Еще какие-нибудь трюки в рукаве? — Фабий вопросительно взглянул на Хорага, когда тот догнал его, извергая едкий дым через алхимические трубки. — Может, вирус какой, а еще лучше пара-тройка? — Старший апотекарий чертыхнулся, когда голова ксеноса попыталась сомкнуться вокруг его руки. Внутри нее, казалось, пустота, что представлялось немыслимым. Должен ведь был существовать какой-то механизм управления.

— Ничего, если не считать того, что обратит все это место в лужу шлака, — крякнул Хораг. — Но, если мы все-таки хотим иметь хоть какую-то надежду найти ваш утраченный генофонд нетронутым, лучше к нему не прибегать.

Как только штурмовой болтер перезарядился, Гвардеец Смерти выпустил град снарядов по группе серебристых монстров, надвигающихся от стены слева. Механизмы падали, но почти сразу же начинали подниматься. Пац’уц накинулся на них и придавил собой, его ядовитые слюни и соки обращали сопротивляющиеся машины в шипящие паром обломки.

Фабий с отвращением выбросил голову механоида, когда к нему присоединился Палос. Дети Императора ступили на наклонную дорожку между двумя подуровнями. Крутой путь годился в качестве естественной оборонительной позиции, что вынудило преследователей замедлить продвижение. Далеко внизу за пределами моста Фабий увидел странное мерцающее сияние, поднимающееся из самого центра сооружения.

— Мы не можем уйти без того, за чем пришли, Живодер, — прорычал Палос. Его шлем нес почерневшие отметины от многочисленных легких попаданий, фрикционный топор пронзительно гудел.

— Если хочешь прорубить себе путь, флаг тебе в руки. Я же намерен перегруппироваться и вернуться с большими силами. И, возможно, после орбитальной бомбардировки, а то и двух. — Фабий помрачнел, когда потрескивающий нефритовый луч лишил жизни ближайшего легионера, обратив того в пыль. — А еще лучше трех, — прибавил он, приняв во внимание увиденное.

— Ты отказываешься от выполнения задания?

Байл сердито посмотрел на него.

— Если ты не пытаешься обвинить меня в трусости, тогда поскорее переходи к сути дела.

— Просто хотел убедиться, — буркнул Палос и мгновение спустя крутанулся на пятках, рассекая воздух фрикционным топором. Майша втянул воздух, чтобы закричать, когда мономолекулярный топор вонзился ему в грудь, но из глотки так и не вырвалось ни звука. Майшана зарычала и, вытащив клинок, запрыгнула отступнику на спину. Острый нож погрузился в щель между пластинами доспеха, но космодесантник даже не шелохнулся. Аметистовые пальцы сгребли Майшану за голову и дернули вниз. Прежде чем Гир успел бы ударить, Фабий сам нанес ему удар жезлом пыток в висок, заставив легионера потерять равновесие.

Тот отшвырнул Майшану в сторону и прокрутил секиру, атакуя Фабия. Клинок прошел совсем близко от живота, но в последний момент апотекарий поймал его рукоятью скипетра. Какое-то время двое легионеров боролись, неловко примостившись на краю дороги, пока вокруг разворачивалась битва, участники которой нисколько не обращали внимания на их дуэль.

— Ты с ума сошел? — плюнул Фабий. — Сейчас не время выяснять отношения.

— Как раз наоборот, Повелитель Клонов, — рыкнул Палос. — Ведь ни одно из твоих чудовищ не придет тебе на помощь. Твоя охрана нейтрализована. А моя рука у твоего горла. И если даже мы ничего не вывезем отсюда, префект, по крайней мере, вознаградит меня за твой скальп!