— Прекрасно, — сказал Фабий.

Он стоял на смотровой площадке и наблюдал, как тысячи сверкающих пылинок раздуваются на обзорных экранах командной палубы «Везалия», пока они наконец не превратились в мешанину из остовов кораблей. Среди них датчики идентифицировали разбитые военные звездолеты Империума, плавающие в компании с осколками эльдарских судов и выпотрошенными боевыми сферами крутов, что кружили в медленном танце с искореженными останками космических общежитий хрудов и никассарскими дау. И все это беспорядочно дрейфовало по внутренней поверхности Мальстрима — скопление мусора, собранного в одном месте непредсказуемыми приливами Эмпиреев.

— Завораживающе. Ты не находишь, Флавий? — Фабий взглянул на Алкеникса, который пристроился рядом вместе со своим подчиненным, Палосом Гиром. Байл пришел на командную палубу один, что, похоже, взбесило префекта.

— Как ни странно, нахожу. — Алкеникс уставился на ближайший экран, на который выводилось увеличенное изображение одного из разбитых кораблей. По покрытому шрамами корпусу ползли частицы поблескивающего льда, создавая необычные узоры, — казалось, префект был очарован ими. — От краха — к великолепию, от великолепия — к краху.

— «Высказывания Риланора», — кивнул Фабий, узнав цитату. — Старейшина обрядов был поистине мудрым. — Он улыбнулся и добавил: — По меньшей мере, до самого конца.

— Мы все мудры, по собственному убеждению, — ответил Алкеникс. — Как скоро мы выберемся из этого наплыва мертвых кораблей?

— Осталось не так уж долго. Мы приближаемся к краю. Смотри, — старший апотекарий указал на главный экран. «Везалий» пробирался через кладбище звездолетов, его корпус скрипел и стонал, задевая обломки, а оборонительные орудия плевались огнем, разбивая крупные куски, преграждавшие фрегату дорогу. Впереди бушующие потоки галактического варповорота сверкали и гремели, словно огромный клубок молний. По другую сторону занавеса из газа и звездного света их ждало реальное пространство сегментума Ультима.

— Обнаружены энергетические сигнатуры… анализирую… анализирую… — нараспев говорил Вольвер, сложив руки за спиной. — «Везалий» чувствует добычу.

Фабий хмыкнул.

— Прискорбно. Количество?

— Анализирую… определить невозможно.

— Как только покинем поле обломков, полный вперед. Что бы там нас ни ждало, мы пробьем себе путь прежде, чем нас заметят.

— Принял.

Фабий обратился к тактическому дисплею, когда корабль начал набирать скорость. Значки целей безудержно вращались и танцевали, но точных сведений о том, кем или чем они могут быть, пока не поступало. Нахмурившись, апотекарий взглянул на экран в надежде разглядеть там хоть какой-нибудь признак того, что может их ожидать впереди, но единственное, что он видел, — бушующий Мальстрим, рану на теле космоса, через которую в материальный мир просачивалась субстанция антижизни. Окружающее пространство разворачивалось переливчатыми узорами, бесчисленные оттенки варпа перетекали один в другой, пока не сливались в воронку кромешной черноты, рассеченную полосками света далеких звезд…

— …Золотым потоком струящегося вдоль черных склонов, — пробормотал он, когда на ум пришли строки из произведения какого-то архаичного терранского писателя. — Подобно тому узкому шаткому мосту, который служит единственным переходом из времени в вечность[12].

— Что ты там бормочешь? — спросил Алкеникс, не отрываясь от тактического дисплея, будто одним взглядом мог заставить тот ответить, что скрывается за мигающими значками.

— Немного виршей, которые я счел здесь уместными, пусть мы и стремимся подняться, а не спуститься в водоворот, — объяснил Фабий. Неожиданно фрегат вздрогнул, заревела аварийная сирена. — Вольвер, доложи о состоянии.

— Сенсоры фиксируют неизбежный ионный распад. Прокладываю альтернативный курс.

— О чем лепечет этот гомункул? — бросил Алкеникс, и палуба снова содрогнулась. Внизу вспыхнула огнем колыбель управления, но покоящийся в ней сервитор продолжал следовать заложенной программе, не обращая внимания на пламя, пожирающее его усохшую оболочку. Воздух загустел от запаха горелой плоти.

— Данная область усеяна ионными рифами, а то и чем похуже. Чтобы здесь маневрировать, требуется точный навигационный расчет. Иначе к этим остовам прибавится еще один космический скиталец. — Фабий опирался на жезл пыток, пытаясь сохранить равновесие, пока корабль дрожал под ударами космических ветров. Жадный Мальстрим никому не позволял легко сбежать. Один из обзорных экранов над головой разбился, когда энергетический всплеск прошел по корабельным системам. Искры каскадом заструились вниз, вызвав небольшие пожары на мостике.

— Такое впечатление, будто корабль сейчас просто распадется, — сплюнул Алкеникс, вцепившись в голопроектор для большей устойчивости, так как палуба неистово раскачивалась у него под ногами.

— Не беспокойся, Флавий. «Везалий» крепче, чем кажется, уверяю. Раньше он уже совершал аналогичное путешествие. Хотя и давненько это было.

Между тем экраны показывали несущиеся прямо на них останки злосчастных судов. Некоторые остовы сцепились воедино, ввиду чего «Везалию» пришлось пройти сквозь них. Огненные бури окатили корпус, когда древние затонувшие корабли раскололись и взорвались в точке удара. «Везалий» взревел от удовольствия, его двигатели напряженно взвыли, сопротивляясь неодолимому притяжению варповой воронки.

Когда блестящая тьма стала растягиваться и рваться, включилась сигнализация опасного сближения. Крупицы холодного серого оттенка закружились над прорехами, вспыхивая в разливающемся потоке небесного света, когда фрегат стремительно понесся вверх по кольцам адского вихря. Но за его пределами «Везалий» ожидали не только обломки: пространство перед ним прошили копья лэнс-излучателей, протянувшиеся от багровых судов, словно струны из чистого света, к тому, что представлялось несущимися на них метеорами, сплошь утыканными антеннами и орудийными башнями.

— Похоже, мы прибыли в не самый подходящий момент, — заметил Фабий и сделал жест в сторону Воль-вера: — Приступить к маневрам уклонения. Найти свободный маршрут через это… Что бы это ни было!

— А так сходу, конечно, не понять, что перед тобой протекает битва, — рассмеялся Алкеникс.

— Тревога, враждебные действия, идентифицирую… идентифицирую… — проскрежетал Вольвер. На голопроекции мигнул огонек, когда один из красных кораблей взорвался. Громадная конгломерация небольших судов, каким-то образом слипшихся в одно целое, показалась из вращающейся тучи обломков. На дисплее тут же стали зажигаться противоречивые руны: датчики «Везалия» пытались определить составные части быстро приближающегося чудовища.

— Именем примарха, что это такое? — воскликнул Алкеникс.

— А так сходу, конечно, не понять, что перед тобой космический скиталец, — съязвил Фабий, ответив префекту его же репликой. На ровных поверхностях чужеродной громады были намалеваны километровые символы — примитивно стилизованные морды с кривыми клыками и прищуренными глазами. Орки.

Мгновение спустя вокс-аппаратура сдалась под натиском пиратских сигналов, отправленных с подступающего корабля: из динамиков раздались гортанные кличи и звериный смех, заполонившие все каналы внутренней связи.

— Зеленокожие, — догадался Алкеникс. — Восхитительно. Уже несколько веков мне не доводилось отведать их плоти.

— И сейчас не выйдет, — огрызнулся Фабий и стукнул наконечником жезла по палубе. — Включить двигатели на полную мощность. Я хочу, чтобы мы убрались отсюда немедленно.

Касра, шехан капитула Красных Скимитаров[13], подался вперед, сидя на командном троне ударного крейсера «Шамшир»[14]. Его золотые глаза сузились, когда он принялся изучать изображение на экране.

— Этого, — пробормотал воитель, — здесь быть не должно. Увеличить, — скомандовал он, и поступающая картинка приблизилась.

Корабль возник совершенно внезапно, вынырнув из колоссального варповорота, коим являлся Мальстрим, и погрузился в самую гущу сражения, которым шехан и его братья так аккуратно дирижировали в течение последних тридцати шести часов. Ордену потребовались месяцы, чтобы навязать оркам битву здесь — на огромном протяжении необитаемого космоса, где материальный мир истончался и небосвод заполняли причудливые звезды. Тщательно продуманная ловушка разваливалась из-за прибытия неожиданных гостей.

Обширный участок пустоты, называемый зоной Мальстрима, значительно превосходил в размерах многие имперские сектора. По всей глуши приграничья варп-шторма было раскидано не меньше двадцати очагов крупных нашествий орков и втрое больше мелких пиратских королевств, из-за чего патрулировать данный регион в обычном режиме было невозможно, особенно ордену Астартес. Требовались неординарные меры. И теперь грубо сколоченные звездолеты противника искали способы вырваться из западни, разбредаясь во всех направлениях из-за непредвиденного вмешательства третьей стороны.

Раздосадованный, Касра ударил кулаком по подлокотнику командного трона. Ближайшие к нему члены экипажа оглянулись, а затем поспешно ретировались, прежде чем его взор пал на них. Сервам, составлявшим большую часть команды на мостике «Шамшира», космический десантник напоминал великого ястреба гор, протянувшихся через весь их родной мир. Касра был тонким, как клинок, что дало название его капитулу. Его багрово-черные доспехи практически не имели никаких опознавательных знаков или геральдики, за исключением поэтических строф, написанных каллиграфическим почерком на плоскостях брони, причем по большей части его же рукой.

— Это не молотильщики, — через мгновение приметил он. — Если только у них не улучшился эстетический вкус.

— Такая вероятность всегда есть, мой царь, — ответил Хормаз, коренастый заместитель шехана. Его багровые латы кое-где украшали такие же надписи, как и у командира, широкие руки его лежали на орлином навершии изогнутого меча, покоившегося в ножнах на поясе. Он спокойно стоял рядом с командным троном Касры. — Зеленокожие полны сюрпризов. Вот почему охотиться на них так интересно.

— Да, но разве орки так скоро вышли бы из боя? — Касра не спускал глаз с корабля, удирающего от них в тихую бухту звездного залива, что располагался на краю Мальстрима. Когда-то это был фрегат типа «Гладий». И хотя внешне он оставался прежним, что-то было не так в его конструкции и в том, как он двигался. — Как каменная гадюка, — пробурчал он, невольно выдав свою тревогу.

— Проложить курс на перехват, — объявил Касра, выпрямившись, и экипаж бросился выполнять его приказ с завидной поспешностью. Только те, кто умел мыслить стремительно и мог без колебаний воплотить идею в жизнь, допускались до службы на военных кораблях капитула. Скорость была самым эффективным оружием в пустоте, более смертоносным, чем лэнс-излучатель или торпедная батарея.

— Значит, мы преследуем их? Тогда, полагаю, следует предупредить других царей, — осторожно предложил Хормаз, на что Касра только презрительно фыркнул.

— Если их глаза хоть вполовину так же остры, как у меня, в этом нет необходимости. Они увидят сами, поймут, что мы ближе остальных, и сделают очевидное предположение.

Инициатива считалась лучшим оружием в арсенале их ордена, и любой стоящий воин прекрасно знал, когда нужно перехватить ее, чтобы изменить ход битвы согласно своей воле.

— И все же таков порядок. Не говоря уже о вежливости, — мягко упрекнул Хормаз, как подобает подчиненному, не убирая с лица щербатую улыбку даже перед взором повелителя. — Неужто никто и никогда еще напоминал вам об учтивости, мой царь?

— Не дважды, — прорычал Касра, и Хормаз засмеялся.

Касра лениво провел пальцами по тонким линиям букв, выгравированных на его нагруднике, желая найти утраченную уверенность в строфах своей поэмы сражений. Каждый Красный Скимитар начинал такое стихотворение в тот день, когда ему дарили его первый комплект силовой брони, и с каждой победой добавлял к нему строчку за строчкой. В результате некоторые старые доспехи были столь густо покрыты словами героев, которым довелось носить эту броню, что издали казались черными. Таким образом всякий воин становился частью истории капитула: тогда как неудачи просто хранились в памяти, триумфы продолжали жить в веках, вдохновляя следующие поколения.

Касра думал о том, станет ли новое противостояние всего лишь очередной строкой, добавленной к его стихотворению, или строка эта будет последней. Он оставил тяжелые мысли и сосредоточился на добыче. Неизвестный корабль удалялся, расчищая себе путь через дезорганизованный строй зеленокожих. Хлипкие космолеты рассыпались, словно горелая бумага, озаряя безграничный мрак красными и оранжевыми полосами, пока пришелец неуклонно погружался глубже, избегая внимания массивного скитальца и оставляя позади Мальстрим, чтобы выбраться на жесткий свет материальной вселенной.

Что-то подсказывало Касре, что ничем хорошим это не кончится.

— Предупредите остальных царей. Скажите им, что эта добыча наша, — скомандовал шехан и откинулся на спинку кресла, в то время как экипаж без отлагательств приступил к выполнению его указаний.

— А что будет, когда мы ее настигнем? — спросил помощник.

Касра улыбнулся:

— Мы вскроем ее и посмотрим, какую славу она может нам принести.

— Нас атакуют, — раздался модулированный голос Вольвера. — Произвожу оценку потенциальной угрозы.

Фабий наблюдал, как один из красных кораблей — некая разновидность крейсера — медленно разворачивается, готовясь броситься в погоню.

— Кажется, мы все-таки привлекли внимание. Жаль. Просканировать вокс-частоты для хронологического кодирования. Помечать все необычное и следовать стандартным процедурам каталогизации.

Вокруг них продолжала бушевать космическая баталия, отображавшаяся на экранах. До сих пор на них никто не нападал, но все изменится довольно скоро, если им не удастся дистанцироваться от участников боя. Пустотные щиты регистрировали множественные случайные попадания, принимая на себя перекрестный огонь.

— Зачем лишние хлопоты? — недоумевающе спросил Алкеникс, взглянув на него. — Какое значение имеют подобные сведения?

— Безвременье, может, и годится для твоих перегруженных чувств, Флавий, но мне куда приятнее, когда мое существование имеет смысл и движется вперед. Перемены — вот единственная константа. Даже застойные империи развиваются, пусть и медленно.

— О чем это ты?

— Я хочу знать, сколько времени прошло, чтобы теоретически смоделировать вероятные достижения наших тщедушных потомков и составить план, исходя из текущих реалий.

Фабий накапливал подобную информацию в ходе каждой вылазки за пределы защитного покрова Ока. Регулярное сопоставление показывало постепенные изменения в некоторых секторах и системах. В промежутках между такими рейдами повторно открывались старые технологии или, что хуже, появлялись совершенно новые. Такого рода сведения помогали сложить общую картину и дать прогноз угрозы, коэффициент которой то понижался, то повышался.

Видя непонимание со стороны Алкеникса, он обвел руками окружающее пространство:

— Этот корабль, несмотря на всю его мощь, очень древний. Он уже был древним, когда я заполучил его. В данный момент, возможно, космос бороздят более крупные и совершенные суда. Вроде того, что садится нам на хвост. — Он в упор посмотрел на Алкеникса. — Как я уже сказал, перемены — единственная константа.

Флавий прыснул:

— И тебя это волнует? Чего нам бояться в этой вселенной, кроме друг друга?

— О том и речь, Флавий. Хотя я не осмелюсь называть таких незрелых существ братьями, наши отдаленные родственнички по-прежнему ходят среди звезд, как ты сам можешь видеть. И какими бы никудышными и суеверными они ни были, их число только растет, а наше — сокращается. — Он указал на судно на экране. — На том корабле вполне может быть втрое больше солдат, чем у нас.

— Каждый из нас, даже ты, стоит целой сотни таких. Мы сражались в Долгой войне немыслимое число лет, мы — ветераны конфликта, который находится за пределами их понимания.

— Согласен. Каждый из нас равен сотне. Но даже если так, они все равно превосходят нас числом. Так что прошу прощения, что пытаюсь хоть немного улучшить наши шансы. Предупрежден — значит вооружен. — Фабий улыбнулся. — Насколько я помню, это любимое изречение Фениксийца.

Заголосили сирены, сообщая о том, что «Везалий» увеличил скорость, выжав максимум из своих двигателей. Система оповещения потрескивала: корабль был явно недоволен тем, что пришлось убегать от драки.

— Он был бы польщен, узнав, что ты помнишь это, Паук. — Префект наклонился к Фабию с улыбкой на иссеченных шрамами губах. — Говорят, среди обитателей его сада удовольствий твое имя считается самым грязным из ругательств. Как тебе такое, Паук? Каково это — знать, что наш генетический отец настолько тебя ненавидит? Мне дико любопытно.

Фабий фыркнул.

— Это бремя я несу с легкостью. — Он пристально посмотрел на Алкеникса. — Я до сих пор помню времена, когда мы не слышали даже его имени. То были славные деньки, невзирая на свалившиеся на нас беды. Тогда мы отдавали себе отчет в своих поступках. Мы твердо придерживались нашей цели. А теперь… погляди хоть на себя: гордый собой катамит[15], облаченный в потускневшую позолоту.

Рука Алкеникса дернулась к рукояти меча. Но вместо того чтобы извлечь клинок, он просто побарабанил пальцами по эфесу и улыбнулся.

— Все тот же старый Паук. Всегда противишься тем, кто лучше тебя.

Байл отвернулся.

— Таких нет.

— Курс на перехват проложен, — вмешался Вольвер. — Сближаюсь…

Смотритель стратегиума скороговоркой назвал координаты. Фабий наморщил лоб и снова перевел взгляд на экран. Крейсер набирал скорость, и быстрее, чем он ожидал.

— Принять все необходимые меры для маневра уклонения. Мы прибыли сюда не для того, чтобы ввязаться в схватку.

— Это в твоем стиле, Паук, — сплюнул Алкеникс, с долей азарта следя за приближающимся кораблем на дисплее. — Есть ли такие битвы, от которых ты не убегаешь?

Не отрывая глаз от экрана, Фабий пренебрежительно махнул рукой:

— Если ты не забыл, у нас есть дела поважнее. И они требуют не распылять наши силы. Я не стану рисковать кораблем или будущим нашего легиона, чтобы утолить твою жажду крови. Но, если тебе приспичило, ты можешь взойти на борт своего боевого катера и атаковать их.

— Тебе этого хотелось бы, не так ли?

Фабий бросил на него косой взгляд.

— А разве это не очевидно? Если тебе нечего добавить, пожалуйста, помолчи. Я пытаюсь сосредоточиться.

Колонки цифр повторялись в потоке данных, пока Сервиторы просчитывали траекторию маневрирования. Фабий увидел возможность и тут же ухватился за нее.

— Вольвер, схема уклонения «Омегон-Ксеркс». Выбросить дипольные отражатели на шесть часов.

— Подтверждаю, — отозвался смотритель. — Запуск через три… два… один…

— Мы атакованы, — доложил Хормаз.

— Принять контрмеры, — распорядился Касра. — Они убегают, но я не узнаю схему уклонения.

Он подался вперед, и тактическая голопроекция, транслируемая в режиме реального времени, появилась возле его трона, пока экипаж усердно работал над тем, чтобы предвосхитить действия врага.

— Я узнаю. Она очень старая. Следовательно, это древний звездолет. С тех пор мы кое-что в ней улучшили. — Хормаз пригладил бороду. — Мы быстрее, но у них есть преимущество в расстоянии. Они уйдут от нас, если мы быстро их не догоним.

Касра отдал приказ увеличить скорость; «Шамшир» задрожал, когда энергию перенаправили с перекрывающихся пустотных щитов и систем вооружения на двигатели. Крейсер был не таким резвым, как меньшее судно, но этого ему и не требовалось, учитывая то, что задумал Касра.

— Пираты, — пробормотал он.

— По-моему, хуже, — не согласился Хормаз.

Шехан нахмурился. Прошли столетия с момента последнего вторжения из преисподней, что простиралась за Мальстримом. Тогда он был всего лишь кандидатом на вступление в орден и потому пропустил тот конфликт. А с тех пор, как он вступал в схватку с противником более опытным, чем орк или халгаст[16], — десятилетия. Он никогда раньше не сталкивался ни с кем из Потерянных. Только с их невольниками. И мысль о том, чтобы испытать свои навыки в схватке с одним из тех древних монстров, заставила его сердца колотиться чаще.

— Превосходно, — сказал он.

Хормаз понимающе взглянул на него:

— Как минимум, отменная получится строфа.

Касра кивнул, почти не слушая: его внимание было целиком приковано к удирающему судну, которое постепенно увеличивалось на экранах. На нем не было никаких меток, пагубных или иных. Никто не знал, кому оно принадлежало изначально и кто теперь его хозяин. Да это и неважно. Если не получится захватить, его просто затопят.

Готовый противостоять новому противнику, он размял руки, предвкушая поединок, и дрожь волнения прошла по его телу. В голове громко звучала охотничья песня. Хорошо, когда неприятель пытается сбежать. Это означает, что он уже наполовину разгромлен. Запоздалая легкая победа. Орки сражались слишком усердно и слишком долго, а еще — слишком часто. Война с ними превратилась в рутинное занятие, а битвы — в тяжкий труд. Но это предприятие обещало быть интереснее.

Сработала система оповещения об опасном сближении, а значит, незнакомцы были в пределах досягаемости.

— Мы достаточно близко. Подготовить к пуску абордажные копья, — взревел Касра, приподнявшись с трона.

Абордажные копья представляли собой разновидность древней и овеянной дурной славой стыковочноконтактной сети «Урсус», или «Медвежий коготь», — высоковольтной линии, привязанной к огромным гарпунам, выстреливающим в корпус вражеских судов, чтобы подтянуть их на дистанцию, достаточную для начала абордажа. Данная вариация была изобретена его капитулом и, в общем и целом, действовала эффективнее оригинала.

Вместо того чтобы просто стягивать вражеские суда с курса, Красные Скимитары додумались использовать стандартную систему как электромагнитную рельсовую дорогу, по которой запускались специально разработанные абордажные модули. Гарпуны же делались полыми, благодаря чему создавался устойчивый коридор для переброски штурмовых отрядов. В теории это позволяло применять абордажную тактику успешнее. На практике же, однако, по-прежнему имелся элемент риска, что Касра находил пьяняще чарующим. Он взглянул на Хормаза.

— Я поведу группу, а ты останешься здесь и проследишь за тем, чтобы мое безрассудство не стоило нам корабля, если это действительно окажется глупой затеей.

— Я принимаю выпавшую мне долю без жалоб, мой царь. — Заместитель любезно кивнул и улыбнулся. — К тому же я слишком стар для такого.

Касра рассмеялся, уступая трон подчиненному. Когда он покинул командную палубу, по коридорам корабля пронесся сигнал сбора, призывающий его братьев к битве.

Ударный крейсер мчался за «Везалием» сквозь черноту космоса, словно багровый левиафан, бросившийся в погоню за добычей. Пустотные щиты фрегата содрогнулись, когда неприятель открыл огонь из орудийных батарей, пытаясь замедлить меньший корабль. Они яростно молотили по энергетическому экрану, заставляя его пульсировать, словно желе, и переливаться всеми цветами радуги. С каждым ударом «Везалий» ревел от ярости.

Фабий выбросил вперед руку, чтобы устоять напротив гололитического проектора, когда палуба накренилась.

— Вольвер, перенаправь энергию на двигатели, — прорычал он. — Мы должны оторваться от них, и поскорее, иначе они разнесут нас на куски.

— Нет, мы должны подойти ближе и ограничить их в возможностях, — рявкнул Алкеникс. — Разворачивайся к ним лицом и входи в зону поражения, мы перережем им глотку.

— Ты спятил? — Фабий свирепо посмотрел на него. — Они же сомнут нас, независимо от дальности. Наша единственная надежда — максимально удалиться от них.

Алкеникс врезал по проектору кулаком.

— Мы не можем сбежать, мы должны… Это еще что?

Экраны показывали, как огромный корабль замедляется и разворачивается, а на его боку играет молния.

— Они хотят дать ракетный залп, — догадался Алкеникс.

— Нет, — сказал Фабий. — Тут что-то другое.

В следующий миг молния протянулась через пропасть между двумя звездолетами.

— Удар через пять… четыре… три… — Фабий отключил монотонный голос Вольвера, не дав ему досчитать.

За электрическим разрядом показалась дюжина ракет, похожих на серебристые дротики, каждый размером примерно с боевой катер. Все они были связаны толстыми нитями армированного кабеля, который выходил из пусковых труб на борту судна и, казалось, разматывался с невозможной скоростью. Времени предпринять какие-либо маневры уклонения не осталось совершенно. Пустотные щиты «Везалия» заколыхались, будто рваный саван, и дротики прошили калейдоскопическое поле, даже не замедлившись.

«Везалий» закричал, когда модули впились в него по всей длине корпуса. Зубчатые стены в стиле барокко, которые веками противостояли опасностям варпа, рассыпались в одно мгновение, как только стальные наконечники пробили их и погрузились в нутро корабля. Завыла сирена, и аварийное освещение окрасило командную палубу в темно-красный.

Двигатели фрегата громогласно застонали, когда его поступательный импульс резко снизился. Скелет корабля протестующе заскрипел — носовую часть сбили с курса на несколько градусов. Вокс-связь упала, так как сообщения о повреждениях поступали со всего судна. Фабий отключил оповещения. С ними справится и Вольвер. Апотекарий повернулся к тактическому дисплею и пробежал пальцами по панели управления.

— Они сократили нашу скорость на двадцать процентов. Они ставят нас на якорь.

— Что случилось? — Алкеникс в недоумении смотрел на монитор. — Что это за штуковины? Что они с нами сделали?

— По-моему, это «медвежьи когти», — выдавил ошеломленный Фабий.

— Они с ума сошли? — ошарашенно воскликнул Алкеникс.

Фабий посмотрел на него, приподняв бровь.

— Не знаю. Но, похоже, скоро у нас появится возможность спросить их самих. — Он вытащил игломет и проверил его, обоснованно подозревая, что тот ему понадобится, пока все это не кончится. — Кажется, они полны решимости подняться на борт, хотим мы того или нет.

— Отлично. А то я уже устал обмениваться с тобой колкостями. — Алкеникс выхватил меч и провел большим пальцем по его кромке. После он бросил взгляд на своего подчиненного. Судя по тому, как Гир впился в рукоять своего фрикционного топора, он испытывал то же нетерпение, что и его хозяин.

— Палос, собери остальных. Мы отправляемся на охоту.