Боевой сервитор пошатнулся, задрожал и наконец упал, расплескав свои ядовитые соки по всей палубе. Удар Арриана почти оторвал голову от укрепленной шеи. Противостоявшая ему модель была довольно уродливой: всему виной — сочлененные ноги, конечности-клинки и ссохшаяся человеческая голова, помещенная в оболочку какого-то большого насекомого. Как и любой другой, с кем ему довелось столкнуться с начала тренировки, этот киборг тоже нисколько не приблизился к тому, чтобы поранить его.

Когда позади с шипением открылись двери и кто-то вошел в комнату, Арриан проигнорировал его и огляделся. Кем бы ни был гость, его намерения станут известны достаточно скоро. По камере были раскиданы разбитые и подергивающиеся части механических тел — Пожиратель Миров расправился более чем с дюжиной машинных рабов, и позже ему предстояло заняться починкой, поскольку их было не так много, чтобы позволить себе просто выбросить сломанных. Кроме того, после каждой встречи с ним они чему-то учились. Отремонтированные и перевооруженные, они могли оказаться немного более сложной задачей в следующий раз. А может, и нет.

— Приберите, — приказал Арриан, скользнув латной перчаткой по лезвию, чтобы очистить его от масла и выделений. Пробирочники тут же поспешили наводить в камере блеск, при этом тихонько кряхтя. Сейчас их было больше, чем он привык видеть. С каждым разом их число увеличивалось, и он задавался вопросом, какое это уже поколение. Сотое? Двухсотое? Без вскрытия определить было невозможно.

— Впечатляет, Пожиратель Миров.

Арриан обернулся, размазывая жирные отпечатки рук по ровным поверхностям своего доспеха.

— Стало быть, теперь моя очередь?

Алкеникс улыбнулся. Как и Арриан, он был без шлема. Между ними существовало некоторое сходство. Оба одинакового сложения, прошли схожий путь, полный трудностей. Красивые лица, пусть и весьма помятые. На этом, однако, параллели заканчивались.

— Очередь для чего? Я просто хотел побеседовать, как один легионер с другим.

Арриан фыркнул.

— И все же с Саккарой или Хорагом вы пока не разговаривали.

— С рабами и чудовищами я не разговариваю.

— Польщен. Большинство отнесло бы меня к тем или иным.

— Я пока не разобрался в вас. Именно поэтому я здесь.

— Чтобы испытать меня. Проверить мою преданность. — Арриан крутанул клинок. Второй по-прежнему покоился в ножнах на поясе. — Как уже испытали многих других за последние несколько недель путешествия. Без лишнего шума, но уверенно. Вы человек вдумчивого подхода, префект. Вы не торопитесь.

Алкеникс кивнул.

— Слияние двух армий легким не назовешь.

— И потому-то вы поощряете поединки чести среди более глупых членов Двенадцатого? Не единожды меня звали, чтобы изъять геносемя.

Алкеникс слегка улыбнулся.

— Это ведь ваша работа.

— Мне любопытно, как так вышло, что в каждом случае смертельный удар не настигал никого из ваших воинов. Более того, на сегодняшний день ни один из них не получил ничего серьезнее царапины. — Арриан усмехнулся. — Если не считать того, кто пытался пробиться через стаю Игори.

— Мои воины — ветераны. А Двенадцатый миллениал, к сожалению, в плохом состоянии. Фабий чересчур им потакает, не дает им проголодаться. У него они сытые и ленивые. — Алкеникс постучал по навершию эфеса. — Я приведу их в форму еще до того, как мы доберемся до места назначения, так или иначе.

— И нас это тоже касается? — Арриан плавно принял боевую стойку, выставив клинок под острым углом, и начал перемещаться по широкому кругу, рассекая воздух лезвием.

— Может быть. Фабий никогда не бывал на поле боя. Но его консорциум?..

— Все мы служили апотекариями, префект. Все мы сражались.

— Но не в составе ударной группы. По крайней мере, уже давно. — Алкеникс внимательно наблюдал за его движениями.

— Значит, поэтому вы здесь? Чтобы проверить мои способности?

— Если пожелаете. В определенных кругах часто спрашивают, кто чем занимался на Терре. Своеобразный тест на решимость и характер. Ответ, который мы даем, говорит о многом. — Алкеникс выхватил меч и широко улыбнулся. — Итак… что ты делал на Терре, Арриан Цорци?

— Ходил в лес помолиться, — огрызнулся Арриан. — А потом убивал своих братьев.

«Ха! Как просто ты это сказал, псобрат. Ты убил нас и забрал наши черепа, одного за другим», — тихо прогрохотал недовольный голос Бриая. Когда остальные шептали, он скрежетал и ревел. Арриан постучал по черепу, чтобы успокоить его.

Алкеникс показал на черепа:

— Этих братьев?

— Нет. Эти пришли позже.

— И о чем ты молился?

— Чтобы я и дальше мог крепко держаться за свою веру, даже когда в мой разум и душу будут вбивать один гвоздь за другим. Старая вера. И простая. Не в бога, но в человека. В себя. — Он стремительно провернул клинок в руке. — В пылу битвы сохраню я здравый рассудок. Ничто не нарушит невозмутимость духа моего. Да не уберу я в ножны клинок свой, пока он еще скользкий от крови. И не буду двигаться, пока не придет время. — Он повернулся, теперь медленнее, но вместе с тем по-прежнему проворно.

Алкеникс подражал ему, копируя его движения. Пусть с одним клинком, а не с двумя, но с таким же изяществом.

— Под угрозой смерти да сохраню я самообладание, — сказал он. — Я тоже читал эту книгу, Пес Войны. Все мы читали.

— И тем не менее мало кто из вас понимает ее даже сейчас.

— Знаешь ли, я был там, когда Фулгрим убил последнего из них. — Флавий тихо рассмеялся. — Сабазиево братство, дуэлянты и агитаторы захолустного мирка. И все же каким-то образом им удалось задеть нас. Та рана кровоточит до сих пор. — Он повернулся, сверкнув клинком. Арриан кружил вокруг него. Они сражались неторопливо, их клинки даже не соприкасались. Требовались немалые навыки, чтобы так драться.

— Глубочайшие раны всегда ноют, — бросил Арриан.

— А ты довольно мудр для псины.

Арриан ощутил укол гнева, но погасил его.

— Пытаешься спровоцировать меня. Жаждешь настоящей дуэли, мечник? Тебе подобные любят поединки. Бессмысленные состязания чести и мастерства.

— Что значит честь для мясника?

— Ничего. Даже меньше, чем ничего. — Арриан повернулся, в этот раз стремительнее. Гвозди завибрировали, потревоженные ритмом. Он равномерно дышал, заставляя себя оставаться спокойным. Это всегда было самым сложным. Гвозди реагировали на гормональные раздражители: рост напряжения, выход из себя, возбуждение. В такие моменты они больно жалили. Требовалось только сохранять самообладание, и тогда вездесущая боль притуплялась.

— А что такое честь для тебя, мечник?

— Вот что. — Алкеникс сделал шаг назад и поднял меч так, чтобы Арриан мог видеть шелковые ленты, свисающие с эфеса. — Эти клочья — все, что осталось от моей чести. Последнее напоминание о лучших временах. Я спас эти лоскуты знамени своего миллениала от грязи Терры после того, как мои братья выбросили и растоптали его, пока спешили уничтожить визжащих обитателей вонючего жилблока. — Он горько усмехнулся. — Действительно, на кой нужны знамена из простого шелка, когда впереди ждала невинная плоть, которую можно было содрать с костей и растянуть на древке?

— Плоть гниет, — сказал Арриан.

— Как и шелк. Честь мимолетна, как и удовольствие. Равно как и боль. Бытие есть всего лишь набор концовок, нагроможденных друг на друга. — Он повернул клинок и направил его на Пожирателя Миров. — Но каждый конец — это одновременно дверь и ключ. Все ведет к следующему началу.

— Так вот зачем мы отправились в это путешествие? В поисках еще одного начала? — Старший апотекарий не слишком подробно обрисовал ему цель их плавания, и все же Арриан имел некоторое представление о том, что это за предприятие, учитывая ситуацию. То обстоятельство, что Фабий не соизволил поделиться с ним информацией, вызывало у него некое подобие досады. Хотя, возможно, старший апотекарий просто предоставил ему выяснить все самостоятельно.

— Ты не одобряешь?

Арриан тихо рассмеялся.

— Ты говоришь о начале и конце, как будто это не та же старая история, которая разыгрывается среди тех же звезд. История, начавшаяся на Улланоре и на Истваане, еще не завершилась. И никогда не завершится, пока мы живы и сражаемся.

Алкеникс нахмурился.

— Ты действительно так думаешь?

— Мы неспроста называем это Долгой войной, брат. — Арриан без показных движений убрал клинки в ножны. — Все закончится в пламени, но не скоро. И мы вряд ли доживем до того дня.

Алкеникс, в свою очередь, меч не убрал. Он уставился на свое кривое отражение, растянувшееся вдоль блестящего полотна клинка.

— Ты говоришь прямо как Фабий.

— Он из мудрейших в своем поколении.

Алкеникс еще больше помрачнел.

— Он глупец. И всегда им был. Там, где другие видят красоту, он находит только уродство. Там, где мы зрим лучший путь, он видит только потраченный впустую потенциал. Он совершенно приземленный, в то время как мы стремимся достичь звезд. — Алкеникс поднял меч. — И если ты будешь проводить с ним слишком много времени, он утащит тебя за собой.

Арриан улыбнулся.

— Мне всегда было комфортнее в пыли, чем среди далеких светил. Дефект в генном семени, подозреваю. — Его улыбка померкла. — Но не думаю, что ты явился сюда говорить о таких вещах, префект. Думаю, ты пришел с вопросом.

— Верно. Но ты уже ответил на него. — Алкеникс спрятал клинок. — Жаль, это был совсем не тот ответ, которого я хотел, а вполне ожидаемый. — Он оглядел Арриана и продолжил: — Я не был на Скалатраксе.

— Я тоже.

Алкеникс замялся.

— Многие из моих братьев пренебрежительно отзывались о Пожирателях Миров, но я никогда не придерживался того же мнения, что бы ты ни думал. Быть может, в другом мире и в другое время мы смогли бы быть друзьями, Арриан Цорци.

— А я думаю, что мы можем обойтись тем миром, который у нас есть, Флавий Алкеникс.

Префект кивнул и развернулся, собираясь уходить. Напоследок он добавил:

— Помни эти слова, что бы ни случилось.

Арриан проводил его взглядом и вздохнул, стараясь игнорировать дразнящий смех мертвых. Он спрашивал себя, кто присоединится к их числу первым: он или Алкеникс.

Мерикс встретил отступника на нейтральной территории.

На неиспользуемой летной палубе, заваленной мусором после давно забытого конфликта, остовы истребителей и судов сопровождения высились посреди холодного тумана, струившегося из вентиляционных шахт. Ресурсы системы жизнеобеспечения, предназначенные для ангара, перенаправили в другие, более важные зоны, в результате чего отсек превратился в стылый некрополь — в основном для брошенных военных машин. Здешний мороз пробирал Мерикса даже сквозь доспехи, пока он шагал по этому кладбищу космолетов, а настил хрустел у него под подошвами.

Мутанты в толстых утепленных скафандрах и пустотной броне, собранной из разрозненных фрагментов, усердно трудились, чтобы спасти все возможное от нескольких разбитых истребителей. При его приближении они оставили работу и исчезли, стремительно и бесшумно, словно тени. Идущий за ним по пятам Евангелос зарычал на разбегающихся существ. Волкоподобный мутант внимательно следил за своим хозяином, как всегда, прижимая к груди автомат. Евангелос что-то проворчал и посмотрел на хозяина, сверкая желтыми глазами в тусклом свете.

— Согласен. Грязные животные, — пробормотал Мерикс, наблюдая, как другие мутанты исчезают в темноте. В отличие от преданного Евангелоса, они были не более чем падальщиками.

— Они не так уж и плохи на вкус, когда привыкнешь.

Мерикс поднял глаза и заметил Скалагрима, сидящего на корпусе ближайшего корабля. Топор его покоился на изгибе руки, голова была обнажена.

— Весь секрет в температуре, при которой готовится мясо: будет слишком высокая — аромат пропадет. Слишком низкая — и все, что сможешь ощутить, так это болезни, которые они переносят. Главное тут — умеренность. — Отступник соскользнул со своего насеста и приземлился со стуком, сотрясшим палубу. Евангелос попытался вмешаться, широко раскрыв волчью пасть, но Мерикс жестом остановил слугу. Скалагрим усмехнулся:

— Подозреваю, ты просил о встрече не затем, чтобы поговорить о рецептах приготовления мяса мутантов.

— Не затем, но спасибо за совет.

— Из того, что у тебя за спиной, получится отличный ужин, — продолжил издеваться Скалагрим, кивая на Евангелоса. — А еще неплохое пальто, хоть и ворсистое.

Мутант зарычал и потянулся к клинку. Мерикс обернулся и резко выставил руку.

— Оставь нас.

Евангелос заскулил. Это тупоголовое, но безмерно преданное создание, не задумываясь, бросилось бы на смерть, дай он только приказ. И подобную верность не стоило разменивать на такого болвана, как Скалагрим. Мерикс пристально смотрел на зверя, пока тот не уступил и не отошел, бросив угрюмый взгляд на апотекария.

— Только тронь моего слугу без моего разрешения, и тебе придется беспокоиться не только из-за Абаддона, Дважды Проклятый. Это я тебе гарантирую.

Скалагрим фыркнул.

— Там, откуда он, есть еще много.

— Да, но этот — мой, и я не хочу, чтобы с ним что-либо случилось.

— А ты хорошо обращаешься со своими рабами — для потомка Фулгрима.

— Наверное; ты-то ведь лучше разбираешься в рабстве, не так ли?

Скалагрим сощурился.

— Зачем ты хотел меня видеть, Мерикс? К чему вся эта секретность? Мы могли бы встретиться и в более дружественной обстановке, нежели эта мерзлая прихожая ада.

Пока Скалагрим говорил, у него изо рта вырывались завитки пара. Мерикс обратил внимание на то, что спутанные волоски на его подбородке и черепе покрылись инеем. Интересно, как долго предатель ждал его?

— Да, но это одно из немногих мест на корабле, где нет ни психокости, ни снующих повсюду пробирочников старшего апотекария. Оно уединенное.

— А-а-а, так я и думал. Хочешь избежать его пристального взгляда? — Хтониец рассмеялся. — Ладно, выкладывай. Уладим все поскорее, пока твоя рука не отломилась от холода.

— Старший апотекарий… он плохо с тобой обращается. Точно так же, как с нами. — Мерикс сгибал и разгибал протез, изучая другого легионера. От него пахло горечью. А еще подавленным эго и угасшими стремлениями. Знакомый запах. — Но что поделать, верно?

Скалагрим ухмыльнулся и посмотрел на него глазами, похожими на обсидиан.

— Вопрос не риторический, надо полагать. Иначе у нас не было бы этого разговора.

— Считай это упражнением на логику.

Скалагрим отрывисто загоготал:

— Отлично, Мерикс. Я знал, что в твоей рассыпающейся скорлупе есть искра высших устремлений. Собираешься продолжить с того места, где остановился Фалопсид, да? Ну что ж, удачи тебе в этом предприятии — учитывая, что Савона пока жива.

— Одной удачей здесь не обойтись. Мне нужен апотекарий. — Мерикс стиснул свой протез, и Скалагрим поморщился от пронзительного скрипа древних механизмов. — Хотя даже так: нам нужен апотекарий.

— Кому это «нам»? — недоверчиво спросил Скалагрим и прищурился. — Тебе и Савоне? Да нет, вряд ли. Точно не ей.

Глаза хтонийца расширились, когда ему на ум пришло другое имя:

— Неужто Алкеникс?

— Как я уже сказал, считай это упражнением на логику.

— Алкеникс не из тех, кто проявляет инициативу, так что… Эйдолон. Хм, любопытно. — Скалагрим почесал спутанную бороду. — И чего же от меня хочет первый лорд-командующий? В конце концов, я ведь не из Третьего легиона.

— Да, но ты легионер. Впрочем, это необязательно должен быть ты. Подойдет любой ваятель плоти. Но предпочтительнее, чтобы он был знаком с методами старшего апотекария. — Мерикс улыбнулся бы, если бы его лицевые мышцы все еще функционировали как надо.

В голосе Скалагрима отчетливо слышалась заинтересованность:

— С его методами? Это какими?

— Например, извлечения и подготовки геносемени.

Скалагрим крякнул.

— Да, он многому меня научил. И еще больше я открыл для себя самостоятельно помимо того, что уже и так знал как офицер апотекариона. Но после отступления с Терры мы научились обходиться без геносемени. Так зачем это нужно сейчас?

— На данный момент тебя это не касается.

Апотекарий рассмеялся.

— Выходит, я просто меняю одного хозяина на другого — и это все?

— А в чем смысл ломать образ жизни?

Глядя на отступника, Мерикс словно видел, как у того в голове крутятся колесики. Скалагрим был отъявленным интриганом и, вероятно, уже был осведомлен о том, что они затеяли. Или хотя бы догадывался.

— Что с этого получу я? — задал главный вопрос Скалагрим. — Какова моя награда?

— Покровительство.

— У меня оно уже есть.

— Твоего патрона ненавидят так же сильно, как и тебя. Мы же способны обеспечить более надежную защиту. Сам Эйдолон поприветствует тебя в нашем легионе — позволит перенять цвета и даже служить в апотекариуме Третьего. Тогда никто не посмеет тронуть тебя.

— Абаддон посмеет.

— Эйдолон — союзник Абаддона. И, говоря откровенно, ты всерьез полагаешь, что магистру войны есть до тебя дело? — Мерикс рассмеялся. — Ты всего лишь сноска в истории твоего легиона. Безымянный предатель, который придержал двери открытыми для врагов. Если не ты, это был бы кто-то другой.

Скалагрим злобно уставился на него. На мгновение Мерикс задумался, не слишком ли много он сказал. Скалагрим проявлял трусость лишь в поступках, а так он бы с радостью разделал сколько угодно противников лицом к лицу, будь у него настроение.

Наконец апотекарий кивнул.

— В твоих словах что-то есть. — Он улыбнулся.

Не очень-то приятное выражение. Он стал похож на волка, скалящего зубы.

— Итак, что от меня требуется, кроме моих навыков в области сбора геносемени?

Мерикс выдержал паузу, изучая его изрезанное шрамами бородатое лицо.

— Ты убьешь его.

Предатель замялся.

— Его нельзя убить.

— Ты сразишь его, когда он потеряет бдительность.

Скалагрим хмыкнул.

— Это не так-то просто, даже если на моей стороне будет элемент неожиданности.

— Тебе подсобят.

— Все равно…

— Либо ты наберешься смелости, либо все отменяется. Решай, — с нажимом произнес Мерикс. Скалагрим находился не в том положении, чтобы торговаться, но это не мешало ему попробовать. Апотекарий отличались особенно упрямым характером даже в сравнении со своими собратьями-легионерами. Частое противостояние со смертью, по мнению Мерикса, оказывало прискорбное влияние на большинство из них. Они считали, будто могут одурачить богов и уйти безнаказанными.

Бледные лица маячили на границе его зрения, как свежие соцветия, нерожденные нашептывали ему ободряющие слова, призывая ударить хтонийца, показать волку его место. Мерикс старался игнорировать их.

Скалагрим ухмыльнулся.

— Хорошо. Допустим на секунду, что я воткну свой топор в его черепушку…

— Только не в голову, — выпалил Мерикс.

— Ха-ха, умно. Не пропадать же добру, да? Смотрю, ты кое-чему у него научился. Ладно, я прихлопну его и съем его мозг. Правда, сомневаюсь, что на этом все кончится. В настоящее время у него есть другие методы передачи своего сознания. Так что довольно скоро он объявится где-нибудь еще и примется изводить нас.

— Вот потому-то мы укротим Пса Войны и подчиним нашему делу. Пока будешь разбираться с Байлом, мы найдем его тайники на борту этого корабля и уничтожим их. — Мерикс сжал пальцы искусственной руки в кулак.

— А после я перекрашу доспехи в пурпурный, и мы радостно зашагаем в светлое будущее, так, что ли? — Скалагрим прыснул смехом. — Прекрасный план, просто замечательный. Вам придется устранить Арриана. И Хорага. И нельзя забывать про Гончих.

— Все верно. — Мерикс ощутил укол беспокойства при упоминании Ищеек. Усовершенствованные люди в действительности представляли большую опасность, нежели признавал Алкеникс, и они численно превосходили Детей Императора как минимум вчетверо. Однако нельзя было показывать Скалагриму, что это его беспокоит. — Все уже детально продумано и решено.

— Да-да, всем хорошо известно, как Дети Императора любят твои планы. — Скалагрим кивнул и улыбнулся. — Ладно, будем надеяться, Фулгрим окажется господином получше, чем Хорус.

Транзитный туннель когда-то служил одним из сотен, использовавшихся для переправки боеприпасов с факториума «Везалия» на артиллерийские палубы. Теперь это был изолированный участок плохо освещенного и затянутого паром коридора, перекрытого укрепленными переборками и сторожевыми сервиторами, покоящимися в специальных нишах. Машины-рабы представляли собой покачивающиеся орудийные платформы размером не крупнее собаки, сгорбленные под тяжестью патронных коробов и поддерживаемые шарнирными паучьими лапами. Периодическое сканирование, настроенное на определенные генетические маркеры, снабжало механических слуг данными: все, что не соответствовало заданным параметрам, эффективно и безжалостно расстреливалось.

Фабий брел по туннелю, нестройно насвистывая. Несмотря ни на что, он был в приподнятом настроении. Они миновали последний из паутинных порталов без каких-либо происшествий и приближались к границе Мальстрима. Успешно проплыв по его неестественным течениям, они благополучно выберутся в реальное пространство и окажутся еще на шаг ближе к своей цели.

Обойдя стороной одного из часовых киборгов, он задался вопросом, доживет ли кто-нибудь из них до того, чтобы увидеть это. В голове стремительно проносились разные мысли. Алкеникс собирал сторонников и нащупывал уязвимые места. Как и сам Фабий, он был весьма терпелив. Любой другой отпрыск Третьего, наверное, уже сделал бы первый ход, но Флавий был перфекционистом. Он непременно дождется идеального момента, когда его триумф будет гарантирован и неоспорим, и только тогда нанесет удар.

Как и в случае арлекинов с их навязчивыми идеями следования сюжету, Фабий видел в этом слабость, которой можно было воспользоваться. Если Алкеникса будет терзать неопределенность, он не осмелится ничего предпринять. Так что требовалось только заставить его балансировать на грани, пока не станет слишком поздно. Тогда Фабий с ним и разберется.

— Или я ошибаюсь и поплачусь за это, — пробормотал он.

За спиной заскрипел металл, и он замер, но только на мгновение. Что бы ни было позади него, оно каким-то образом избежало взора часовых. Фабий крутанулся и опустил Пытку, намереваясь врезать жезлом на манер дубинки, но отвел его в самый последний момент, узнав очертания, обрисовавшиеся в клубах пара. Высокая фигура, одетая в защитный костюм, который едва на нее налезал.

Фулгрим отшатнулся, широко раскрыв глаза. Жезл остановился прямо у его лица, подрагивая в руке Фабия, как собака на поводке.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел Байл; его приподнятое настроение разом улетучилось. Тот факт, что примарху удалось подкрасться к нему так тихо, служил очередным признаком его приближения к полному созреванию. — И вообще, как ты сюда пробрался?

— Я хотел знать, куда вы направляетесь.

— Ты проследил за мной, — сказал Фабий, опустив Пытку.

Фулгрим нерешительно кивнул:

— Мне было любопытно.

— Я же велел тебе не покидать лабораторию.

Клон ничего не ответил. Фабий хмыкнул и отвернулся, чтобы не видеть его, ибо сейчас тот как никогда походил на Фулгрима — такого, каким апотекарий его запомнил. Выше любого смертного существа, совершенный во всех отношениях. Прекрасный настолько, что его сыновья отчаянно подражают ему и до сих пор. Из всех чад Императора только двоих можно было назвать красивыми. Тогда как Сангвиний обладал неземной притягательностью, человеку не свойственной, но сотворенной из его снов, Фулгрим, напротив, олицетворял великолепие людского рода. Вершина, апофеоз человеческой формы. Эталон пропорциональности во плоти. Витрувий Вознесенный. Смотреть на него было невыносимо больно, словно Фабий впервые увидел свет за долгие годы прозябания во тьме. Он потер лицо, внезапно остро ощутив собственную усталость, дряблость и несовершенство своей, пусть и помолодевшей, оболочки. Все тело опять заныло.

— С вами все в порядке, учитель? — спросил Фулгрим. Его голос стал более глубоким. Таким знакомым. Таким мучительным. — Вам нужна помощь?

— Да, но такая, какую ты оказать не в состоянии. — Фабий протяжно вздохнул и обернулся. — Не меняй тему. Ты ослушался меня.

— Мне просто было любопытно. Мы находимся на корабле. Типа «Гладий». Он… поет мне. — Юноша почти ласково коснулся проржавевших стен, и что-то смутным эхом отозвалось в туннеле. Низкая реверберация, донесшаяся откуда-то из недр фрегата, будто в ответ на комментарий клона.

Фабий с опаской огляделся по сторонам, когда его посетила эта тревожная мысль. Он давно смирился с тем, что, какой бы темный дух ни поселился в его звездолете, тот никуда не денется, и, пока корабль не давал о себе знать, он мало заботился о нем.

— Не слушай его, — твердо произнес он. — Таким вещам нельзя доверять.

— Но вы же доверяете ему перевозить нас.

— Да, но я с ним не разговариваю, — недовольно возразил Фабий. — Не спорь со мной.

Фулгрим нахмурился — намек на прежнюю хорошо знакомую вздорность:

— Мне тут скучно.

Опасные слова. Еще до его прыжка в бездну проклятия скучающий Фулгрим представлял угрозу.

— Я принесу тебе еще книг.

— Чтение уже надоедает. В апотекариуме мне тесно. Я хочу гулять. Хочу увидеть, что за его пределами. Здесь водятся непонятные создания, в этих впадинах из стали и пара. Они убежали от меня, но я очень хотел бы найти их. — Клон неуверенно взглянул на Фабия. — Чего они так испугались?

— Просто они не лишены здравого смысла. В отличие от тебя.

Фулгрима передернуло, и впервые за долгое время Фабий засомневался в том, как ему поступить дальше.

— Возвращайся назад.

— Почему мне нельзя пойти с вами?

— Потому что у меня есть важные дела, а ты будешь только отвлекать.

— Не буду. Я всего лишь хочу посмотреть.

Еще больше раздражения. Слова клона прозвучали почти как приказ, и Фабий уловил внутри себя проблеск былого раболепия, потребности угождать своему геноотцу, исполнять его капризы и распоряжения. Фулгрим куда строже, чем его братья, требовал полного подчинения. Некий изгиб в спирали ДНК приковывал его сыновей к нему еще крепче. Именно поэтому многие из них так охотно проследовали за ним к самому краю обрыва. Невероятная харизма. По какой-то причине люди хотели ублажать Фулгрима, хотели сделать его счастливым. Вот почему он так хорошо ладил со смертными поборниками Великого крестового похода… Миллионы охотно бросались на смерть, лишь бы обеспечить Просветителю путь к победе.

Но Фабий не был смертным. И к тому же теперь он был старше, а перед ним стоял вовсе не Фулгрим, как бы ни взывала к нему кровь, что бы ни подсказывали чувства.

— Ступай обратно, — повторил он и спустя мгновение добавил: — Но не торопись. Можешь исследовать окружение, если так хочется. Только при условии, что тебя никто не заметит.

Улыбка Фулгрима засияла в темноте.

— Я обернусь тенью, учитель. Незаметной и невидимой. — Юноша зашагал назад, не производя практически ни звука, и через мгновение исчез в облаках пара.

Фабий фыркнул и отвернулся.

— Даже в не самый свой лучший день вряд ли ты сможешь быть незаметным, — прошептал апотекарий.

Несмотря на веселость, Байл все же был обеспокоен. Фулгрим становился более независимым. Более способным. За недели, прошедшие с тех пор, как они покинули Гармонию, клон вырос из младенца в молодого человека — молодого примарха. Вскоре он начнет делать то, что заложено в примархов от природы. Будет стремиться контролировать окружающий мир.

Контроль…

Отголоски его мыслей расходились по коридору, и, пока он продвигался сквозь пар, перед ним, казалось, расступались неясные силуэты. Снова незваные гости? Или просто плод его паранойи? Что одно, что другое — перспектива не из приятных.

— Если хочешь говорить, говори. У меня нет времени на твой загадочный шепот.

Молчание. Фабий покачал головой.

— Так я и думал, — пробормотал он и отогнал эту мысль подальше, когда добрался до места назначения. Люк находился точно в середине туннеля, защищенный потрескивающим силовым экраном. Фабий не колеблясь шагнул через него — защитное поле замерцало и истончилось, распознав сигнал, излучаемый его латами. Только члены его консорциума — а также Игори — обладали подобными эмиттерами, но лишь Арриан и старейшина Гончих знали об этом месте. Люк зашипел и открылся, выпустив клубящиеся щупальца холодного тумана.

Когда Фабий вошел в помещение, по растянутым лицам на его плаще и пластинам брони тут же поползла изморозь. Камера представляла собой коробку из вторично переработанного металла, напоминала искусственную кисту корабля, сконструированную по его строгому техническому заданию. Запасной лабораториум, малый и скудно оборудованный только самым необходимым, включая единственную биомеханическую утробу. Внутри нее в питательном растворе его собственного приготовления плавала знакомая форма — один из нескольких его клонов, которых он держал на борту «Везалия». Системы его доспеха синхронизировались с лабораторией, и в поле зрения вокруг него зажглись гололитические дисплеи.

— Ну и? — буркнул он после мимолетного просмотра передаваемых данных. — Скажешь наконец что-нибудь или так и будешь дуться? — Он взглянул на темную фигуру, молча сидящую в углу палаты и наблюдающую за ним.

Савона плюнула и окинула его свирепым взглядом.

— Я торчу здесь уже двенадцать часов.

— И?

— Я не могла выбраться наружу. — Она поднялась на ноги. — Ты запер меня здесь на целых двенадцать часов…

Фабий вздохнул и посмотрел на нее.

— Ну и? Это ведь ты хотела меня видеть. Вот он я. Что дальше?

— Я хотела предупредить тебя, Живодер. Теперь я хочу убить тебя.

— Если бы я думал, что это всерьез, ты была бы уже покойницей. Наверное, ты все ж таки хотела предупредить меня об Алкениксе, верно? Но мне и без тебя хорошо известно об этом. Более того, ты хотела предложить союз, удобно опустив то обстоятельство, что ты и так служишь мне. Ты предлагаешь свои услуги в предстоящей битве. Почему? Скорее всего, из злости, ведь Алкеникс традиционалист и не сочтет нужным посвящать тебя в детали переворота, который планирует. Таким образом, если ты хочешь выжить, ты вынуждена спрятаться за моей спиной. Правильный расклад?

Савона пристально уставилась на него, а затем улыбнулась.

— Да. Все обстоит именно так.

Фабий отвернулся.

— Замечательно. Ты доказала свою исключительную полезность, Савона. И мне бы не хотелось, чтобы это изменилось.

— Вы могли бы сказать мне это и раньше.

— Мог бы, но я посчитал, что прозорливее будет хоть на какое-то время убрать тебя с игровой доски, пока ты не наломала дров, о чем мы оба пожалели бы. Терпение есть добродетель, которой тебе еще предстоит научиться.

Прежде чем она успела ответить, в комнате зазвенел предупредительный сигнал. Одна из пикт-трансляций задрожала и стала показывать коридор глазами часового сервитора. Фабий увидел приближающуюся темную фигуру.

— Ага, как раз вовремя.

— Кто это? — Савона зарычала, потянувшись за булавой.

— Еще один потенциальный выживальщик.

Люк откатился в сторону, явив Скалагрима; немного погодя Сын Хоруса ступил внутрь.

— Так вот оно где, — пробасил он. — Когда твои мутанты повели меня сюда, я уж подумал, это ловушка.

— А зачем мне тебя заманивать? — Фабий повернулся к биомеханической матке и начал проверять жизненные показатели клона внутри. — Итак, чем порадуешь?

Скалагрим усмехнулся.

— Как ты и подозревал, они пришли ко мне.

— Кто?

— Внезапно Мерикс.

— Какое разочарование. Но нельзя сказать, что неожиданное.

— Предатель, — прорычала Савона.

Хтониец загоготал.

— Вот такие мы, женщина. Предатели, все до единого. — Он наклонился к ней. — Мы крысы в бочке с прометием, грызущиеся в попытке спастись. Всегда были и есть.

— Говори за себя, Скалагрим. Я стремлюсь стать чем-то большим, нежели грязный вредитель. — Савона встала лицом к лицу с ним, оскалив зубы.

— Довольно. Скалагрим, продолжай. Что произошло после того, как они попытались тебя завербовать?

— Присутствовал только Мерикс. Алкеникс не явился. — Легионер почесал бороду. — Небось строил козни где-то еще, как пить дать. Но дух его витал поблизости. Мерикс недвусмысленно намекал, что все это затеял Эйдолон, хотя…

— Хотя Флавий вполне мог солгать на этот счет, — закончил за него Фабий. — Он всегда умел преувеличить собственную роль в замыслах высшего круга.

— Точно, ведь лучший способ заручиться поддержкой Мерикса вряд ли можно найти. — Савона покачала головой. — Мерикс… он как дух ностальгии. Он смотрит только в прошлое. Предложите ему вернуться в былые времена, и он без раздумий присоединится к вам. — Она выдержала паузу. — Вот как Олеандр добрался до него, когда мы служили Блистательному Королю.

Фабий помрачнел при упоминании о его вероломном ученике. Олеандр Кох пытался манипулировать им, чтобы убедить взять командование XII миллениалом на себя и вновь подтвердить свое звание лейтенанта-командующего Детей Императора. В каком-то смысле его план увенчался успехом, пусть и не совсем так, как рассчитывал Олеандр.

— Тогда он еще больший дурак, чем я думал. Впрочем, неважно. Я устал изображать гостеприимство для таких обременительных господ, как он. Скольких он уже переманил?

— Достаточно, чтобы вызвать проблемы, но недостаточно, чтобы устроить их в открытую, — прямо сказала Савона. — Большинству хватило мозгов залечь на дно после прошлого раза. К тому же воины Алкеникса не особо располагают к себе: слишком кичатся тем, кто они. Время легионов прошло, и мало кто желает их возвращения.

— Долой старое, даешь новое, — буркнул Скалагрим.

— Точно.

— Очевидно, мы не можем доверять никому из них, — подытожил хтониец. — Никогда не доверяй легионеру Третьего, стоящему с мечом у тебя за спиной, ибо каждый раз случается одно и то же. — Он взглянул на Савону. — Они ничего не могут с собой поделать, быть вероломными ублюдками для них — нечто само собой разумеющееся.

Она ухмыльнулась.

— Смотрите, кто заговорил.

— Назовем это экспертным мнением, — пожал плечами Скалагрим и перевел взгляд на Фабия. — Вопрос лишь в том, успеем ли мы предать их, прежде чем они предадут нас. Или уже слишком поздно?

Фабий отвернулся.

— Не думаю. Скорее всего, они не станут ничего предпринимать, пока мы не заполучим наше сокровище. — Он постучал по пистолету-игольнику в кобуре из кожи рептилии и продолжил: — А в тот момент все будет зависеть лишь от того, кто вытащит оружие первым.

— Тогда почему бы не разделаться с ними сейчас?

— Нельзя. Флавий — единственный, у кого есть точные координаты пункта назначения, и он слишком хитер, чтобы отдать их нам, пока не будет необходимости. — Байл улыбнулся, демонстрируя пожелтевшие зубы и потемневшие десны. — Плюс ко всему я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что я его обыграл.

Он засмеялся.

— Знаю, мелочно, но до чего ж приятно.

— А почему здесь нет других ваших помощников? Саккары или Хорага? Где Арриан? — Савона наморщила лоб. — Я думала, вы не прочь держать их в курсе дел…

Фабий пожал плечами.

— Саккара выполнит все, что ему прикажут, без лишних вопросов. Хорага наши дрязги не волнуют при условии, что ему не мешают в его исследованиях. А Арриан и так знает, что нужно делать.

— Другими словами, мы — слабые звенья, — подвел итог Скалагрим. — Парочка, которой нельзя доверять сделать то, чего ты просишь. — Он улыбнулся. — Да это почти комплимент.

— Если пожелаешь. Но, как бы вы это ни называли, вопрос решен. Я не был уверен в преданности Мерикса и теперь полностью убедился в этом. Фигуры расставлены. Осталось только начать игру. Мы будем…

Протяжный звонкий сигнал прокатился по кораблю, эхом проходя через каждую переборку и перемычку. Камера слегка затряслась, а после затрещал вокс. Сквозь помехи прорезался знакомый монотонный голос Вольвера:

— Тревога, приближаемся к пространственной аномалии, обозначенной как Мальстрим. Всем немедленно занять свои посты. Командующему немедленно прибыть на мостик. Тревога, тревога, тревога.

— Ну наконец-то, — воскликнул Фабий и оглядел остальных. — Приготовьтесь. Мы покидаем одну зону шторма, но впереди ждет другая.