Лукас почувствовал, как его челюсти сжались, а гнев, который он всегда старался держать внутри себя, внезапно вспыхнул.

Вот почему тебе должно быть все равно, помнишь?

Ему было все равно. Он просто злился из-за нее, как и любой другой. Потому что он видел, что это причинило ей боль, и очень сильную.

— Как я уже сказал, он был засранцем, — Лукас говорил жестко, так что она не сомневалась в его отношении к ее отцу. — Ни один порядочный отец не вымещает свои чувства на ребенке.

Грейс пошевелилась, ее прекрасные волосы рассыпались по его груди длинным шелковым водопадом.

— Да, он был дерьмовым. Когда мне было семнадцать, бабушка с дедушкой предложили оплатить колледж искусств, но папа отказался. Сказал мне — при них — что я недостаточно хороша. Что у меня нет таланта. Боже, я была так зла. После этого я решила, что с меня хватит, и убежал на запад, где и встретил Гриффина.

Лукас снова запустил руки в ее волосы, желая прикоснуться к ним и одновременно откинуть ее голову назад, чтобы видеть ее лицо. Потому что она продолжала смотреть вниз, как будто пряталась, и он не хотел, чтобы она делала это с ним.

Он знал, что она делала это с Гриффином, потому что он всегда жаловался на это. О том, что, когда он хотел поговорить о чем-то, она уходила. Запиралась в своей студии и говорила ему, что должна «работать».

Ну, она не будет делать этого с ним. Он хотел знать, что с ней происходит, и не собирался отступать.

— Почему ты ничего не рассказала Гриффину? — он запустил пальцы в мягкие шелковистые пряди ее волос. — Он хотел бы знать.

Она встретилась с ним взглядом, ее нижняя губа была полной, красной и странно уязвимой.

— Если Гриффин действительно захотел бы знать, он бы пришел в мою студию и заставил меня рассказать ему.

— Ты говорила ему, что не хочешь говорить об этом?

Она отвела взгляд.

— Может, и так. Но Гриффин никогда не давил. Казалось, его это мало интересовало.

Ах, вот оно что. Она хотела, чтобы ее преследовали, а Гриффин не был охотником, это Лукас знал. Он много жаловался на то, что Грейс не пускает его, но было ясно, что это только потому, что он позволял ей это.

Ее пальцы прочертили еще один узор на груди Лукаса.

— Я не уверена, что хочу обсуждать с тобой свой брак, Лукас. Сейчас это кажется неправильным.

Либо так, либо она уклонялась. Не впускала его, как она не впускала Гриффина.

Зачем тебе все это нужно?

Лукас отогнал эту мысль. Возможно, ему следует пока оставить это. Вес ее мягкого, теплого тела сводил с ума, и все, что требовалось, — это легкое движение бедер, и он мог бы скользнуть в нее.

— Так или иначе, — продолжала она, не дожидаясь ответа. — А как насчет тебя? Я должна тоже спросить тебя, ты в порядке? После того, что случилось с твоими братом и сестрой.

От этого вопроса ему стало не по себе. Уже очень, очень давно никто не спрашивал его, все ли с ним в порядке, и ему не очень нравилось то, что он чувствовал.

Он открыл рот, чтобы сказать ей, что с ним все в порядке, но тут его мозг начал работать. Вэн и Хлоя. Чезаре Де Сантис… черт. В его тире все еще находился нежеланный гость, с которым ему пришлось иметь дело.

Лукас еще раз допросил парня накануне, но больше ничего не добился, а это означало, что держать его здесь и дальше нет смысла. И особенно когда рядом Грейс.

Господи, и это еще одна причина для беспокойства. Кто бы ни послал этого парня, он все еще ждал отчета, и к этому времени они уже должны были понять, что что-то пошло не так, так как он не вернулся. Это означало, что кто бы это ни был, он будет осведомлен об этом месте.

Блядь. Он действительно должен разобраться с этим и как можно скорее.

У тебя тоже есть свои способы справиться с нежелательными вопросами.

Лукас стиснул зубы, осторожно снял Грейс с себя и выскользнул из постели.

— Лукас? — в ее голосе прозвучало удивление. — Куда ты идешь?

Подойдя к комоду, он начал выдвигать ящики и искать одежду.

— С парнем в подвале нужно разобраться, иначе мы предупредим придурков, что ты здесь.

— О, — за его спиной зашуршали простыни. — Что ты собираешься с ним делать?

Лукас начал одеваться в свою обычную форму — джинсы и футболку с длинными рукавами. В его голове начал формироваться план, но он не хотел сообщать о нем Грейс. По крайней мере, до тех пор, пока ему не удастся разобраться в деталях.

Закончив одеваться, он взял с комода свой «Зиг» и засунул его за пояс джинсов.

— Лукас? — повторила Грейс. — Ты… ты ведь не собираешься его убивать?

Он обернулся.

Она сидела в его постели, завернувшись в белую простыню, с абрикосовым облаком волос на бледных плечах, с беспокойством глядя на него золотисто-карими глазами. Было что-то уязвимое в том, как она сидела там, в том, как она смотрела на него, что проникло в его грудь и задержалось там. Снова наполняя его желанием успокоить ее.

Не задавая вопросов, он подошел к кровати и наклонился, чтобы взять ее лицо в ладони.

— Нет, — сказал он. — Вовсе нет. У меня на уме кое-что другое.

Она посмотрела ему в глаза, и он увидел в них вопрос. Но вопрос, который она задала, был не тем, которого он ожидал.

— Мы закончили? Все кончено?

Ему не нужно было спрашивать, что она имела в виду.

— Ты хочешь, чтобы это было так? — он уже знал ответ, но хотел услышать его от нее.

— Нет, — пробормотала она. — Нет, не знаю.

— Хорошо, — он наклонился и крепко поцеловал ее в губы. — Потому что, как я сказал тебе вчера вечером, я еще не закончил.

От него не ускользнуло облегчение в ее глазах, и это заставило его дико обрадоваться, потому что он не знал, что бы он сделал, если бы она сказала, что хочет, чтобы все закончилось. Искра, которую он выпустил из коробки, не вернется в нее, и он был чертовски уверен, что она не сгорит ни с кем другим.

Это должна быть Грейс. Грейс или никто.

— Между прочим, — добавил он, вспомнив о том, что прогнал из головы прошлой ночью. — Ты знаешь, что у нас был незащищенный секс прошлой ночью, не так ли?

— О… э-э… да, — краска залила ее щеки. — Послушай, тебе не о чем беспокоиться. Я сделала последнюю инъекцию противозачаточных как раз перед смертью Гриффина. Это было шесть месяцев назад, но эффект может продлиться некоторое время.

Но он не волновался. И это было самое странное.

— Хорошо. Ну, я чист. Последний раз меня проверяли пару месяцев назад.

Она все еще была сильно покрасневшей. Это было восхитительно.

— Я тоже. Как я уже говорила, я ни с кем не была.

Черт, а теперь он хотел прижать ее к простыням, раствориться в ней, забыть об этом засранце в подвале.

Но он не мог, ограничившись еще одним крепким поцелуем.

Когда он, наконец, вернулся в тир, парень был в ярости от того, что его заперли. Настолько разъяренный, что проигнорировал еду, которую дал ему Лукас, и, очевидно, не заботясь о собственной безопасности, начал сыпать проклятиями.

Лукас размышлял, стоит ли вырубить этого мудака, чтобы заткнуть ему рот, когда зазвонил его телефон. Он почти ожидал, что это Вэн, и пытался решить, ответить или нет, когда взглянул на экран и увидел, что это не Вэн, а Вульф, его младший брат.

Нажав кнопку ответа, Лукас поднес телефон к уху и вышел из тира, чтобы не слышать проклятий пленника.

— В чем дело? — коротко спросил он.

— Вэн прислал тебе видео? — спросил Вульф без предисловий.

— Да. Я видел это.

— Что, черт возьми, происходит? Ты что-нибудь об этом знаешь? — его брат был в ярости.

— Нет, конечно, нет.

— Господи Иисусе, — пробормотал Вульф. — Она на десять лет моложе его и плюс его приемная сестра. И женитьба на ней не делает это правильным.

Лукас замер.

— Женитьба на ней? Что ты имеешь в виду?

— Ты не видел сегодня первую полосу газеты? Вэн женится на Хлое и займет пост генерального директора «Тейт Ойл».

Лукас уставился на жесткую кирпичную стену перед собой. Он очень редко был застигнут врасплох, но не мог отрицать шока, который пронзил его сейчас.

Чувства были словно перекрытый кран. Ты не можешь просто повернуть ручку, чтобы выпустить одну каплю, оставив остальные в трубе. Они все выходят, хочешь ты этого или нет…

Края телефона впились в ладонь.

— Объясни, — потребовал он.

Вульф пробормотал еще одно проклятие.

— Сам прочитай чертову газету.

— Дай мне краткую версию.

Должно быть, что-то в его голосе выдало его потрясение, потому что Вульф вздохнул.

— Хорошо, я знаю только то, что читал, и еще было видео в Сети, где Вэн и Хлоя целуются, но, по-видимому, это не такое уж большое дело, потому что они были любовниками какое-то время и на самом деле женятся. О, и Вэн уходит из флота и берет на себя контроль над «Тейт Ойл».

— Нет, — ответил Лукас, потому что Вэн ни словом не обмолвился об этом за все время спасения Хлои. — Этого не может быть.

— Так и есть, приятель. Прочитай эту гребаную бумажку. Все написано черным по белому.

— Вэн ничего мне не говорил, — знакомый гнев начал подниматься в нем, гнев, который он почувствовал вчера, когда увидел это видео, и на этот раз он возник очень быстро. Пугающе легко. Он попытался оттолкнуть его. — Я понятия не имел, что он спит с Хлоей.

— Да, но теперь уже поздно, — голос Вульфа стал еще более грубым и хриплым, чем обычно. — Это де Сантис виноват. Если бы Хлоя не была в опасности, этого бы никогда не случилось, — он сделал паузу. — Мы должны убрать этого сукина сына.

Вульф не ошибся. Только Лукас не мог тратить время на разговоры с братом.

— И мы это сделаем, — холодно сказал он. — Но сейчас у меня своя ситуация.

— Да, да, — пробормотал Вульф. — Я понял. Черт, если ты хочешь сделать что-то правильно, ты должен сделать это сам.

Звонок резко оборвался.

Лукас посмотрел на свой телефон, часть его хотела снова позвонить брату и потребовать, чтобы он сказал ему, что, черт возьми, он хотел этим сказать.

Но из-за двери в тир донеслось приглушенное ругательство, напомнившее Лукасу, что у него нет времени возиться с братом. Ему нужно было разобраться со своим дерьмом.

Выбросив из головы мысли о братьях, Лукас сунул телефон в карман и вернулся в тир. Лже-коп сидел на полу, спиной к стене, а его форма была заляпана засохшей кровью от выстрела Лукаса.

Лукас подошел и встал прямо перед ним, глядя на мужчину.

— У тебя два варианта, — сказал он. — Или я позвоню в полицию, и ты получишь отдельную камеру. Или ты вернешься к своим работодателям и передашь сообщение от меня.

Глаза парня сузились.

— Какого хрена мне это делать?

— Я уже говорил, что у тебя два варианта? Вообще-то есть и третий, — Лукас выхватил оружие и направил дуло прямо ему в лоб, прямо между глаз. — Это пуля с твоим именем.

Мужчина стиснул зубы.

— Как я уже говорил, ты сумасшедший ублюдок. Я лучше умру здесь, чем вернусь к ним с пустыми руками.

— Но ты не останешься с пустыми руками, — Лукас наклонил голову. — Я хочу, чтобы ты сказал им, что у Грейс Райли нет их денег, — он позволил себе легкую улыбку, которая не имела ничего общего с развлечением. — Зато они есть у меня.

Глава Тринадцатая

Среди ночи Грейс показалось, что она услышала чей-то крик. Затем теплая рука легла между лопаток, и кто-то прошептал ей, чтобы она снова заснула, что она и сделала.

Следующее, что она увидела, была яркая комната, и уже было определенно утро. А простыни рядом с ней были пустыми и холодными.

Итак, Лукас проснулся. Что разочаровывало. Она надеялась на ленивый, сонный утренний секс.

Откинув волосы с лица, она окинула комнату затуманенным взглядом, затем заметила скомканное на полу возле кровати платье, которое было на ней вчера. Потянувшись, она подняла его и надела через голову. Затем выскользнула из-под простыни, слегка задрожав от холодного пола.

Заглянув сначала в ванную, чтобы проверить, там ли он — его там не оказалось, — она вышла в коридор, но услышала звук его голоса, доносящийся снизу.

Все еще полусонная, она спустилась по лестнице и посмотрела вниз, на длинный коридор.

Лукас стоял спиной к ней у большого витражного окна и разговаривал с кем-то по телефону. На нем не было ничего, кроме джинсов, низко сидящих на его стройных бедрах, и она воспользовалась моментом, чтобы восхититься шириной его широких плеч, восхитительными линиями его спины и трапециевидных мышц. Татуировка скелетообразной лягушки на плече казалась такой темной, когда утренний свет падал через витраж на него, окрашивая в яркие цвета.

Ее сердце сжалось в груди.

Прошлая ночь была волшебной. На самом деле, возможно даже, это была лучшая ночь в ее жизни. Конечно, это было лучше всего, что она испытала после смерти Гриффина. Лучше, чем что-либо до этого.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Может быть, когда она уговорила Крейга согласиться на выставку, но на самом деле, если подумать, даже это, возможно, заняло второе место.

Нет, готовить стейк для Лукаса, потом смотреть футбол, пока он сидит на диване и красит ей ногти на ногах… Смертоносный хищник, которого она каким-то образом приручила достаточно, чтобы делать что-то настолько интимное, настолько домашнее.

Гриффин смотрел с ней футбол, потакая ей, поскольку сам был бейсбольным болельщиком. Но он никогда не брал лак и не красил ей ногти. О, конечно, Лукас сказал ей, что это потому, что она отвлекалась, а он не хотел, чтобы подушки были испачканы в лак для ногтей. Но у нее было смутное подозрение, что он взял все в свои руки, потому что хотел этого и даже наслаждался этим.

Он, конечно же, не волновался, когда она оказалась голой под ним после того, что он рассказал ей о ее отце. О ее картинах.

Она понятия не имела, как он догадался, что именно страх удерживает ее от написания картины. Она и сама не понимала, что происходит. Но как только он произнес эти слова, правда проскользнула сквозь нее, как кубик льда, холодный, неожиданный и очень нежеланный.