Он не хотел говорить с ними ни о чем, учитывая все, что он скрывал, но он должен был убедиться, что все в порядке. Он не был так близок к ним, как когда-то - он не мог, он все еще был оружием его отца - но они все еще были его братьями.

Два дня назад он застрелил торговца оружием, который собирался убить цыпочку, которую защищал Лукас, вдову одного из приятелей Лукаса по команде «морских котиков». Это была миссия, которую дал ему де Сантис, потому что де Сантис не хотел, чтобы кто-то остался в живых и обвинил его в сомнительных сделках с оружием. У Вульфа не было с этим проблем, особенно учитывая тот факт, что этот ублюдок приставил пистолет к голове Грейс, и де Сантис сказал ему, что он справится с последствиями, но Вульф не возражал бы узнать, все ли в порядке с Грейс и его братом.

Стиснув зубы, Вульф заставил себя набрать номер Вэна. Разговаривать со старшим братом было легче, чем с холодным как лед Лукасом, хотя, будучи командиром «морских котиков», Вэн предпочитал больше командовать.

Он ответил после второго гудка, его низкий голос был полон подозрения.

- Кто это?

Конечно. Одноразовый телефон. Вэн не смог узнать номер Вульфа.

- Это я, - сказал Вульф.

- Вульф? Где тебя черти носили? - Вэн казался взбешенным. - Я пытался дозвониться до тебя последние два дня.

- Да, да. Я знаю. Я должен был связаться раньше

- Чертовски верно, - проворчал Вэн. - Ты пользуешься одноразовым телефоном?

- Да. Твой телефон под защитой?

- Должен быть. Что происходит? Ты все еще злишься на меня из-за Хлои?

Вульф тихо вздохнул. Его старший брат сошелся с их приемной сестрой, что потрясло всех до чертиков, и Вульф до сих пор не знал, нормально ли это. Хотя, откровенно говоря, отношения Вэна с Хлоей сейчас были наименьшей из проблем Вульфа. Не то чтобы он хотел вдаваться в подробности. Слишком много нужно было сказать, слишком много секретов раскрыть, слишком много лжи разоблачить, и он не мог сейчас иметь с этим дело. По крайней мере, по телефону.

- Я хочу знать, в порядке ли Лукас и Грейс, - коротко сказал он.

- Да. И пресса восприняла все как случайное нападение. Наркотики. Никто не смог тебя опознать. Но черт, Вульф. Что, черт возьми, происходит? Лукас сказал мне, что ты никак не могла знать, что случится с Грейс, и это наводит на вопрос, почему ты вообще там оказался.

Вульф хмуро посмотрел на белую мраморную стену напротив.

- Я не могу тебе сказать.

- Что? Что ты имеешь в виду…

- Я просто, блядь, не могу. Конец истории.

На другом конце провода воцарилось молчание.

- Помощь нужна? - наконец спросил Вэн.

Вульф стиснул зубы. Вэн был командиром насквозь - ни один человек не останется позади и все такое дерьмо. И если один из его братьев нуждался в помощи, то он был первым, кто предложит ее.

- Нет, - сказал он, потому что вовлечение Вэна было последним, в чем он нуждался. - Я справлюсь с этим.

Вэн фыркнул.

- Да, конечно. Слушай, что бы с тобой сейчас ни происходило, ты все еще директор «Тейт Ойл», и поскольку мы с Хлоей сейчас в Вайоминге, мне нужно, чтобы ты разобрался с этим дерьмом. Лукас…

- Я не могу, - прервал он его, зная, что это прозвучит как куча дерьма для киски, но работа в «Тейт Ойл» прямо сейчас не была в списке его приоритетов. Во-первых, он никогда не хотел быть директором, и все, о чем он заботился, - это избавиться от де Сантиса, найти свою мать и объявить Ноя своим отцом.

Это могло ослабить положение Вэна с точки зрения наследства, поскольку его приемный брат, как официальный наследник Тейта, унаследовал все состояние Ноя. Но Вульф не собирался свергать Вэна как истинного наследника. Ему было насрать. Он хотел только то немногое, что осталось от его семьи.

- Что значит не можешь? - спросил Вэн. - Ты согласился стать директором. Это означает, что ты подписался…

- Напиши мне подробности, и я посмотрю, что можно сделать, - снова прервал он его, потому что, кроме как повесить трубку, не видел другого выхода из этого разговора.

Снова молчание.

- Хорошо, - сказал Вэн, хотя Вульф и понимал, что это не так. - Но разберись со своим дерьмом или возьми себя в руки и позови кого-нибудь на помощь, потому что в любом случае ты мне нужен на борту «Тейт Ойл». Есть вещи, которые ты должен знать о де Сантисе.

Вульф стиснул зубы. Он уже знал, о чем говорит Вэн. Не то, чтобы он хотел раскрыть то, что знал прямо сейчас, не тогда, когда он был уверен, что ответ Вэна будет военным допросом, по сравнению с которым обучение морских котиков будет казаться прогулкой по пляжу.

-Да, да, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как и прежде. - Как скажешь.

Его брат протяжно выдохнул.

- Вульф, я знаю, тебе было тяжело, когда умер папа, но...

О, черт, нет. У него не было времени на этот разговор.

- Извини, брат, тут такое дерьмо творится. Надо бежать, - и прежде чем брат успел ответить, Вульф отключился.

Ладно, один дерьмовый шторм прошел. Теперь время того, что в настоящее время стоит за дверью ванной.

Как по команде, раздался еще один стук.

- Вульф? Мне действительно нужно идти. Я не хочу, чтобы папа беспокоился о том, где я.

Бросив телефон обратно на туалетный столик, Вульф встал и сбросил полотенце, натянул нижнее белье и джинсы. Потом взял в одну руку термомайку, а другой открыл дверь.

Оливия стояла снаружи и, когда дверь открылась, робко улыбнулась ему. Но затем улыбка исчезла, а ее глаза расширились, пока опускались по всей длине его тела. Она моргнула и быстро отвела взгляд, но на ее щеках появился румянец.

Вот дерьмо. Он достаточно знал женщин, чтобы понять, что это значит.

Странное чувство шевельнулось в его животе, и это было не раздражение от ситуации, которое он должен был почувствовать. Словно ему понравилась ее реакция, что было странно, потому что Оливия была его другом. На самом деле он не хотел ее.

Но ты можешь это использовать.

Эта мысль пронеслась в его голове прежде, чем он смог остановить ее, и его инстинктивным порывом было отмахнуться от нее, потому что он уже выдумал слишком много лжи, и притворяться, что она ему нравится, было просто неправильно. Но мысль застряла в мозгу как заноза.

Оливия густо покраснела и пригладила волосы, ее внимание было приковано к стене позади него. В этой хлопчатобумажной ночной рубашке, с распущенными по спине темными волосами и раскрасневшимися щеками, она выглядела до смешного юной и свежей. Как школьная учительница или гувернантка.

Мгновение он изучал ее, а в голове у него зарождался план.

У нее был доступ к информации, в которой он нуждался, и, если он не собирался угрожать ей, он должен был найти другой способ получить информацию. Если бы она хотела его, это, конечно, дало бы ему рычаг, который он мог бы потянуть. Это означало бы лгать ей, притворяться, что она ему нравится, но у него не было выбора. Ему нужна была информация.

В любом случае, твоя дружба с ней не настоящая. Ты делал это для папы, помнишь?

В груди шевельнулось еще больше неприятных ощущений. Похожих на отрицание. Ему захотелось зарычать. Конечно, она ему нравилась, и он не хотел причинять ей боль, но у него была цель, и ничто не могло помешать. У него не было места для таких нежных эмоций, как сожаление и отрицание.

В любом случае, черт возьми, он был двойным агентом, а лгать - это то, что делают двойные агенты. Значит, использовать ее реакцию на него, чтобы получить от нее больше информации, не хуже, чем он уже сделал, верно?

Что-то нашептывало ему, что хуже, но он не мог позволить себе слушать этот голос.

Быть морским котиком означало игнорировать кучу неудобного дерьма, как умственного, так и физического. И он не пережил бы тренировки, если бы был киской, которая позволяла чему-то добраться до него. Черт возьми, нет, он выжил, потому что у него было все, что нужно. Правильный материал, выносливость, умственная стойкость или любое другое дерьмо, которое вы бы пожелали. У него была миссия, и для него, и для его отца цель оправдывала любые средства.

Она бросила на него быстрый взгляд, как будто боялась смотреть на него слишком долго.

- Эти татуировки, - сказала она, задыхаясь. - Когда ты их сделал?

Значит, ей понравились татуировки. Ну, женщинам часто они нравились, а он был достаточно бесстыден, чтобы наслаждаться вниманием. Особенно когда они предлагали лизать их.

Он посмотрел на чернила на груди и руках.

- За многие годы. Некоторые на заданиях, некоторые на базе, - он встретил ее пристальный взгляд и выдержал его. - Они тебе нравятся?

Она покраснела еще сильнее и отвела взгляд, заправляя прядь волос за ухо, чтобы они не лезли в глаза, и откашлялась.

- Они очень милые.

Хммм. Интересно. Они ей более чем нравились, это было ясно. Хорошо. Он мог бы использовать это, если бы собирался идти вперед с планом, который уже был в значительной степени заключен в его голове.

Медовая ловушка. И мед – это он сам.

- В любом случае, - продолжала она, неловко сложив руки на животе. - Дверь в коридор заперта, и я не могу ее открыть. И мне действительно нужно вернуться домой. Так что, если мы закончили здесь...?

Правильно, например, играть в эти игры. Рассказать ей правду о своей миссии было невозможным, поэтому ему пришлось придумать, как удержать ее здесь, чтобы не отпугнуть и дать ему время осуществить этот план соблазнения.

Может быть, сказать ей, что «это не свидание» было ошибкой.

Он одарил ее одной из своих легких, непринужденных улыбок, от которой обычно цыпочки млели, и бросил свою термомайку на кровать рядом с собой.

- Должно быть, с дверью что-то не так. Я взгляну, в чем дело, через секунду. Но, эй, куда спешить? - ее взгляд вернулся к нему, и он снова задержал его, убедившись, что улыбка прочно приклеилась к его лицу. - Не хочешь присесть и поговорить?

* * *

Он улыбался ей. Впервые с тех пор, как он поднял ее с кровати и вынес из окна, он улыбнулся ей. И Боже... это была та же восхитительная, ленивая, сексуальная улыбка, которую она помнила много лет назад. Словно восход солнца медленно ползет над горизонтом, прогоняя тени и обещая тепло.

Боже милостивый! Ты безнадежна.

О да, так и есть. Полностью. Ее бедное сердце снова и снова билось в груди, и она ничего не могла с этим поделать. Особенно сейчас, когда на нем не было ничего, кроме джинсов, скульптурных мышц, загорелой кожи и татуировок.

Он был воином. Раздетый он был как бог.

Мускулистые плечи и грудь; жесткий, рельефный пресс; мощные бицепсы. Россыпь темных волос на груди. Просто... идеальный мужской образец, созданный специально для того, чтобы сводить с ума женские гормоны и вызывать примитивные реакции. Сила, мужественность, охотник, который будет держать свою пару и их детей сытыми в холодную зиму. Который защитит их от любого, кто захочет причинить им вред.

Возьми себя в руки, идиотка. Как будто ты никогда раньше не видела голого мужчину.

Полуобнаженного. Конечно она видела. По телевизору и в кино. Что, конечно, не в счет, но все же. Это был ее выбор. Свидания никогда не занимали в ее жизни первого места, и она была более чем счастлива.

Она моргнула, не в силах отвести взгляд от него и его завораживающих татуировок. На его груди был изображен орел с распростертыми крыльями и трезубцем позади него, наряду с вьющимся, черным племенным рисунком, который окружал одну грудную мышцу. Там тоже были звезды и какие-то надписи, которые она не могла разобрать. Но это еще не все. На правом бицепсе виднелась еще одна с племенным орнаментом и множеством зазубренных краев, которые обвивались вокруг его локтя, пронзая его длинное мускулистое предплечье. Там было что-то похожее на скелет лягушки, переплетенная орнаментом, что было странно. Его левая рука представляла собой буйство красок в азиатском стиле, с водой, драконом и, как ни странно для такого мужественного парня, цветами. Хвост дракона спускался вниз и обвивался вокруг предплечья, которое, должно быть, было намеком на цвет, который она видела ранее.

Он носил цепочку на шее, и на ней, прямо между грудей, висели... жетоны. Это были его жетоны, потому что он был военным. Господи, почему это так чертовски сексуально?

Ты пялишься. Остановись.

Она снова моргнула. Он что-то сказал, не так ли? Что это было? Черт, она была смешна. Он был просто человеком, а татуировки - просто чернилами. Ничего, что оправдывало бы такую ее реакцию. Конечно, она любила его много лет, но это граничило с глупостью.

Оливия с трудом взяла себя в руки, хотя ей было трудно противостоять этой красивой, сексуальной улыбке, а в его голубых и зеленых глазах блестели веселые искорки.

Что, если он знает, почему она покраснела и уставилась на него? Что, если он догадается, что она за него готова умереть?

Думаешь, он еще не понял этого?

Ее румянец стал еще жарче. О да, он догадался. Нельзя сказать, что мужчина, который так выглядит, не знает, когда он привлекает женщину. Что было совершенно неловко. Особенно когда он не чувствовал того же.

На этот раз она заставила себя выдержать его взгляд и попыталась успокоить сердцебиение.

- Что ты сказал? Прости, я пропустила.

Его улыбка была разрушительной, давая ей понять, что он точно знал, почему она пропустила его вопрос.

- Я сказал, что спешить некуда. Почему бы нам не присесть и не наверстать упущенное?

Оливия, не обращая внимания на румянец на щеках, притворилась, что никогда не замечала, как открыто смотрит на его тело.

- Наверстать упущенное? О, но разве тебе не нужна информация?

Он пожал одним из своих массивных плеч.

- Это может подождать. Сначала я хотел бы услышать все о том, чем ты занималась все это время.

А, точно. Это казалось немного странным после того, как он был так серьезен и настаивал на том, что хотел от нее какую-то информацию. С другой стороны, они не видели друг друга десять лет, и было бы неплохо поговорить с ним.