В конце концов, Ной не нуждался в сыне.

Конечно. Это все из-за того, что ты злишься на папу, и ничего больше.

Вульф зарычал в темноту.

Да, он был зол на Ноя. Он был чертовски взбешен. Но его отец умер, и от него уже не было никакого толка. Остался только де Сантис, чтобы добиться справедливости, и если это делает его эгоистичным ублюдком, то очень плохо.

Разве он не заслуживает того, чтобы взять что-то из всего этого? Разве он не заслужил какого-то проклятого вознаграждения? Это была не та награда, которую он всегда хотел, но все равно это было бы чертовски приятно.

А Оливия? А как же она?

Его сердце сжалось в груди.

Жертвы. Все дело было в жертвах.

Оливия будет всего лишь еще одной.

Приняв решение, Вульф повернулся и вышел из камбуза. Он сошел с «Леди» и вышел из лодочной станции. Солнце вставало, город просыпался, а лед на улицах искрился в лучах восходящего солнца.

Это будет идеальный зимний день.

Он остановил такси и сел в него, чтобы отправиться прямо к входной двери Дд Сантиса. Он обдумывал, не подождать ли несколько часов, прежде чем броситься в атаку, чтобы придумать лучшую стратегию, но ему надоело думать. Надоело спорить с самим собой. Тошнит от стеснения в груди. Он хотел, чтобы это закончилось раз и навсегда. Во всяком случае, он уже знал, что он не стратег. Он действовал, а затем справлялся с последствиями - вот как он действовал всегда.

У двери особняка не было никакой охраны, но Вульф не обманывал себя тем, что это место не охраняется. На самом деле, де Сантис, вероятно, ждал его.

В конце концов, должна же быть причина, по которой его оставили в живых.

Выйдя из такси, он без колебаний направился прямо по ступенькам к внушительным двойным дверям и нажал кнопку звонка. Он посмотрел в камеру над дверью и ухмыльнулся. Да, это я, придурок. Но ты ведь это уже знаешь, не так ли?

Он не знал, чего хочет де Сантис, то ли просто разыграть его после того, как он схватил Оливию не один, а два раза, то ли ему уготовано наказание, но что бы это ни было, Вульфа это не волновало.

Пока он был внутри, он был в порядке.

Дверь щелкнула и распахнулась, в дверях появился один из охранников де Сантиса. К сожалению, это был не тот парень, с которым он встречался раньше.

- Доброе утро, мистер Тейт, - бесстрастно произнес мудак. - Мистер де Сантис ждет вас.

- Что, уже? – усмехнулся Вульф. - Но у меня даже не было времени привести себя в порядок.

Выражение лица мужчины не изменилось. Вместо этого он просто повернулся, очевидно ожидая, что Вульф последует за ним.

Вульф подчинился, позволив мудаку провести себя в дом и жестом указал на дверь справа, которая была рядом с главным вестибюлем.

Не то чтобы Вульф не знал, что это за комната. Он бывал здесь уже много раз и знал, что это официальная гостиная, где де Сантис принимал людей, которые ему не особенно нравились.

Еще раз усмехнувшись охраннику, Вульф подошел к двери, открыл ее и вошел внутрь.

Комната была белой и голой, неудобные диваны и стулья покрыты белым льном, единственный цвет от некоторых абстракций на стене, окрашенных в темные, угрожающие оттенки.

Чезаре стоял у белого мраморного камина, облокотившись одной рукой на каминную полку, и улыбался, когда Вульф вошел. Но его голубые глаза были холоднее, чем зимнее небо за окном.

На кресле у камина сидела Оливия.

Она явно приняла душ и переоделась, ее длинные блестящие каштановые волосы больше не спадали на спину спутанным ото сна клубком на спину, а гладко лежали на плечах. Она сменила его рубашку на простую белую блузку и аккуратную темно-синюю юбку-карандаш, которая облегала ее округлые бедра.

Он предпочитал, чтобы она носила его рубашку без нижнего белья, но он одобрил юбку-карандаш. Он даже хотел увидеть больше.

Лицо Оливии ничего не выражало, она сложила руки на коленях. Она выглядела далекой и очень странной, хотя ее взгляд нисколько не был таким же холодным, как у ее отца. Нет, было тепло, пламя плясало в них, когда их глаза встретились.

Она ничего не сказала, но в этом и не было необходимости. Пламя в ее голубых глазах сказало ему все, что он хотел знать.

Да, она рада видеть тебя сейчас, но как долго это продлится? Пока ты не убьешь ее отца?

Вульф проигнорировал эту мысль, глядя на де Сантиса и раскинув руки.

- Ты даже не заставишь какого-нибудь придурка обыскать меня?

- Конечно, нет. Это было бы не очень вежливо с моей стороны, не так ли, Вульф? Особенно после того, как ты был частью нашего дома в течение стольких лет, - улыбка, искривившая его рот, исчезла. - С другой стороны, похищение моей дочери было не очень вежливо с твоей стороны.

- В первый раз это было определенно похищение, - поправил Вульф. - Но во второй раз она пошла со мной сама, - он бросил на нее быстрый взгляд. - Разве не так, детка?

Она пристально смотрела на него, и он вдруг почувствовал напряжение в ее теле, как будто готовясь к нападению.

Имеет смысл. Поскольку он был здесь, и она знала, что он намеревался сделать. Но... она рассказала об этом отцу?

- Да, Вульф, - пробормотал Чезаре, словно прочитав его мысли. - Она мне сказала. Как ты думаешь, кто дал нам знать, где найти тебя и твою очаровательную яхту?

Что-то острое пронзило его насквозь.

Она обещала ему, что не свяжется с отцом, пока не найдет необходимые доказательства того, что он не убивал Ноя. Необходимость в этих доказательствах отпала после того, что случилось с обнаружением свидетельства о смерти его матери, но она все равно дала ему это обещание.

Он пристально посмотрел на нее, зная, что Чезаре, скорее всего, сказал это только для того, чтобы вызвать реакцию, и все же не мог ничего с собой поделать.

Оливия даже не вздрогнула.

- Я предупредила его, что ты придешь за ним, - тихо сказала она. - Я не сказал ему, где мы находимся.

Может, она и не сказала, но конечный результат был все тот же. Ну, она всегда была откровенна в том, что собирается остановить его.

Впрочем, это не имело значения.

Не видя никакой необходимости тянуть это больше, чем он должен был, Вульф потянулся и схватил Зиг из-за его поясницы. Чезаре не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить его, просто наблюдал с явным интересом, как Вульф направил на него пистолет.

Оливия напряглась.

-Мне все равно, что она сделала, - сказал Вульф, глядя в грубое, но все еще красивое лицо Чезаре де Сантиса, врага его отца более тридцати лет. - Ты все равно умрешь.

Чезаре перевел взгляд на пистолет и снова поднял на него.

- Интересно. Так это моя расплата после десяти лет поддержки?

Вульф коротко рассмеялся.

- Поддержки? Например, должность уборщика в «DS Corp»? Спасибо, но нет.

- Но это честная работа, - сказал Чезаре. - И это привело бы к определенным результатам. Лучше, чем там, где ты сейчас, не так ли?

- Но я доволен тем, где я сейчас, - это не было ложью. Флот был его жизнью, хотя после всего случившегося, возможно, уже нет. Может быть, вместо этого ему грозит тюремный срок. - Военные были для меня лучшей семьей, чем все вы, ублюдки.

- Семья, - пробормотал Чезаре, его холодные голубые глаза смотрели прямо в него. - Да, именно этого ты и хотел, не так ли? Быть частью семьи.

Эти слова ударили Вульфа прямо в грудь, неожиданно и болезненно, глубоко вонзившись в него.

Он не мог вспомнить - говорил ли он все это Чезаре? Должно быть, в один из тех вечеров в его кабинете, когда старик слушал, как он перечисляет свои выдуманные обиды на Ноя. Ему дали стакан виски, потому что в семнадцать лет он был мужчиной, а Чезаре сидел и слушал, что он говорил. Он не перебивал его, не говорил, что его мнения не спрашивают и не требуют. Он не сказал ему, что слишком много думает, слишком много говорит. Он не велел ему заткнуться и делать то, что ему сказали.

Нет, он просто сидел и слушал. Потом, когда он закончил, Чезаре спросил его, чего он хочет больше всего на свете, и Вульф, впервые в жизни пьяный, подавленный своими запретами, дал ему этот ответ прежде, чем он успел подумать.

Потому что ты дурак.

- Я могу дать тебе эту семью, Вульф, - продолжал Чезаре, понизив голос. - Я могу дать тебе то, что ты хочешь. Нет, я не твой отец и знаю, что не могу занять его место, но я могу быть тебе как отец. И у меня есть Оливия. Я знаю, что ты хочешь ее. Она может быть твоей, у тебя может быть семья с ней. Я бы с гордостью назвал тебя своим сыном.

Что-то горячее и отчаянное свернулось в груди Вульфа. Тоска, боль.

- Я не хочу быть частью твоей семьи, - сказал он сквозь стиснутые зубы, отрицая это чувство. - Я Тейт.

- Ты уверен, что не хочешь этого? - Чезаре наклонил голову, и Вульфу показалось, что его голубые глаза немного смягчились? - Отец, который любит тебя, стоит рядом с тобой? Отец, чтобы поддержать тебя, чтобы гордиться тобой?

- Папа, - голос Оливии был тихим, предупреждающим.

- Что? Ты думаешь, после всех этих лет у меня нет чувств к мальчику?

- Он знал, Вульф, - сказала Оливия, не обращая внимания на отца. -Он все время знал, что ты пытаешься сблизиться с ним только ради Ноя.

Это должно было удивить его, может быть, шокировать. Конечно, Чезаре знал все это время. Этот ублюдок был умен, а Вульф, как семнадцатилетний мальчишка, - нет. Он был одиноким мальчиком, ищущим отца.

Они использовали тебя. Они оба использовали тебя. Потому что ты был слишком глуп.

Его пальцы крепче сжали пистолет.

- Думаешь, это что-то меняет? Это не так.

Оливия внезапно встала.

- Оливия, - пробормотал Чезаре с предупреждающей ноткой в голосе.

Спустить курок сейчас.

А потом Оливия оказалась перед своим отцом, лицом к лицу с Вульфом. Полностью блокируя его линию огня.

Ты облажался. Ты даже не можешь убить человека как следует.

Ужасный гнев разочарования, который кипел внутри него, завязался узлом и запутался в его груди. Но все, что он мог видеть - это ее голубые глаза, которые смотрели на него, заглядывая внутрь. Видя все, чем он был.

Чезаре что-то говорил, но в это же время говорила и Оливия, и это было все, что он мог слышать.

- Не слушай его, Вульф. Ты же знаешь, что он просто пытается манипулировать тобой. Но тебе и не нужно его убивать. Есть и другие способы покончить с этим. Всегда есть другие способы.

Каким-то образом он переместился, хотя и не осознавал этого, сделав несколько быстрых шагов, так что оказался прямо перед Оливией, возвышаясь над ней, когда она стояла между ним и ее отцом. Он тоже возвышался над Чезаре, хотя тот не двигался и не отворачивался.

Она раскинула руки в стороны, пытаясь отгородить его от отца как можно дальше. А потом пистолет нацелился в грудь Оливии, как будто он мог выстрелить сквозь нее, чтобы добраться до урода позади нее.

Его сердцебиение было слишком быстрым, а узел в груди затягивался все сильнее и сильнее. Ствол пистолета был направлен прямо между грудей Оливии. Если он сейчас нажмет на курок, то убьет ее и де Сантиса.

- Ничто стоящее не приходит без жертв, Вульф. Ничто, за что стоит бороться, не берется без крови.

Она даже не взглянула на пистолет. Как будто это было не важно. Как будто нажатие на курок в упор не убьет ее. Она только смотрела ему в глаза, спокойно и твердо. Как будто ничего не случилось.

- Тебе не нужно этого делать, - ее голос был ровным и бесстрашным. - Ты не машина, Вульф. Ты же не безмозглый солдат. Ты не оружие. Ты же умный, помнишь? Ты такой умный. Подумай.

Он должен был сосредоточиться на мужчине позади нее, мужчине, который каким-то образом стал символом всего, из-за чего что-то испортилось в его жизни. Смерть его матери. Ложь его отца. Все эти годы он думал, что у него все хорошо, что ему удалось завоевать доверие де Сантиса. Но этот ублюдок обо всем знал все это время.

Они оба, Ной и Чезаре, знали об этом с самого начала. Они не нуждались в нем. Им нужен был только нож, чтобы заколоть друг друга.

- Нет, - его голос был хриплым, грубым. Сломанная версия его собственной. - Ты ошибаешься. Я чертово оружие, вот и все. Это все, чем я когда-либо буду. А ты знаешь, в чем смысл оружия? Это чтобы убивать людей.

Он протянул руку, схватил Оливию и с силой оттолкнул в сторону, потому что, если бы не было ничего другого, он мог бы двигаться быстрее, чем кто-либо другой, когда он этого хотел. Затем он приставил дуло пистолета к груди Чезаре Дд Сантиса, прижав старика к каминной полке.

Единственным звуком, который издал Чезаре, было едва слышное дыхание, но Вульф не пропустил вспышку страха в глазах мудака.

- Да, - прорычал он. - Самое время, блядь, чтобы ты начал воспринимать меня всерьез, ублюдок.

- Вульф! - Оливия отчаянно звала его по имени. - Ты умнее этого. Ты лучше, чем это. Я знаю, что это так.

Он проигнорировал ее, глядя в другую пару голубых глаз. Холоднее и гораздо опаснее. Полные секретов.

- Я тебе никогда не нравился, чертов придурок. Ты никогда не хотел меня. Ты просто хотел использовать меня, как Ной, чертов, Тейт, - он еще сильнее прижал «Зиг» к груди де Сантиса. - Ты хотел использовать меня. Признайся, ублюдок. Признайся, что это то, что ты хотел сделать.

Чезаре молчал.

- Ты мог бы быть намного большим, - тихо сказал он через некоторое время. - Ты мог бы быть лучшим из них, если бы не был в таком отчаянии. От тебя несло этим за версту, ты знал об этом? Ты так сильно хотел признания, хотел похвалы. Хотел любви. Это позволило использовать тебя так легко. Неудивительно, что ты был любимцем Ноя. Ты был идеальным инструментом, просто ждущим чьей-то руки.

Кто-то дергал его за спину, сильно дергал и кричал на него. Но он не слушал. Он видел только голубые глаза Чезаре де Сантиса и правду в них.

Так прост в использовании. Кем так легко было манипулировать. Это все, чем ты когда-либо был для любого из них, тупой ублюдок.