Он наклонил голову, его холодный взгляд скользнул по ней, глядя на нее так, словно она была чем-то новым, незнакомкой, которую он никогда не встречал и все же находил интригующей.

- Что за ложь он тебе наговорил?

- Кто? Вульф? Никакой лжи вообще. Он сказал мне правду. И я нашла доказательства этого в некоторых письмах, которые ты отправил Мэю, - она выдержала его взгляд, находя в себе силы, о которых даже не подозревала. Ярость раскалилась в ней добела. - Ты, должно быть, был в восторге от меня все эти годы. Как прекрасно я вписалась в роль хорошей дочери. Которая никогда не задавала тебе вопросов, которая только и хотела угодить тебе. Я была идеальным инструментом для тебя, идеальным прикрытием, - она не позволила ярости проявиться в своем голосе. Держала его совершенно холодным. - Как долго ты собирался меня так использовать, папа? Скажи мне, я действительно хочу знать.

Выражение лица ее отца не изменилось.

- Ты сказала, что он придет за мной. Не хочешь уточнить?

Ах, так он не собирался говорить ей об этом. Он собирался притвориться, что ничего этого не существует. Но это было нормально, он знал, что она знает. Возможно, было бы лучше продолжать играть роль идеальной дочери, но ярость внутри нее не позволяла ей этого. Она играла эту роль последние десять лет, скрываясь от правды. Боясь ее. Ей нужна была ложь, чтобы защитить себя, чтобы заставить себя чувствовать, что она не одна. Что ее любят.

Что ж, это время прошло. Она знала правду и больше не боялась. И она тоже была не одна.

Вульф Тейт может и не любил ее, но ему было не все равно. Он все еще был ее другом после всего, что произошло между ними, и это имело значение.

- Прежде всего, расскажи, как ты меня нашел, - попросила она. - Я не сказала тебе, где нахожусь.

- Нет, но мы смогли отследить IP-адрес ноутбука, которым ты пользовалась, - небрежно ответил отец. - Достаточно легко сделать, если есть правильный человек с правильными навыками.

Ах, так вот как он это сделал.

Твоя вина.

Да, хорошо. Когда придет время, ей придется с этим смириться.

- Он придет, чтобы убить тебя, папа, - решительно сказала она. - Все это время он был двойным агентом Ноя Тейта. Его миссия состояла в том, чтобы проникнуть в нашу семью, передавать информацию Ною, а затем, когда придет время, убить тебя.

Ее отец откинулся на спинку сиденья и выдохнул.

- Да, я знаю.

Оливия отказалась показать свое потрясение.

- Ты знаешь?

- Конечно, - он пожал плечом. - Очевидная и глупая уловка Ноя, но она была полезна для меня. Я давал Вульфу информацию, чтобы он предал ее Ною, чтобы сделать вид, что у него есть мои секреты, и взамен я получал секреты от Вульфа. Все это было чушью, но даже чушь все равно остается информацией, - губы ее отца изогнулись в холодной улыбке. - У него была Хлоя, и я решил попробовать заманить Вульфа.

Хлоя, приемная сестра Вульфа.

Она нахмурилась.

- Какое отношение Хлоя Тейт имеет к Вульфу?

- Хлоя Тейт - моя дочь, Оливия. Видишь ли, у меня их две.

Еще одна волна шока пробежала по ее спине, кончики пальцев онемели. Хлоя Тейт была... ее сводной сестрой. Она даже не могла думать об этом.

- Ной забрал ее ребенком после смерти матери, - продолжал отец. - Я счел благоразумным оставить ее ему. Мой собственный внутренний человек, так сказать. И вот однажды Вульф появился у моей двери с какой-то явно выдуманной историей о том, как Ной его избил. И я подумал, почему бы не завербовать и его?

Она изо всех сил старалась не шевелиться, глядя на мужчину напротив, ярость билась внутри нее, как заключенный в комнате, и кричала, чтобы выйти наружу.

- Почему папа? - она услышала свой вопрос, хотя и не собиралась его задавать. - Зачем ты это сделал? Ты и Ной Тэйт, причиняли друг другу боль и не заботились о том, кого вы используете для этого.

Глаза Чезаре сверкнули в свете уличных фонарей, внезапная ярость отразилась на его лице.

- Ты знаешь, почему. Он обокрал меня, Оливия. Он украл у меня все.

- Нет. Он украл твою нефть. Вот и все, - ее голос уже не был холодным, он был полон жара, ярости, которую она больше не могла сдерживать. - У тебя была жена. У тебя были дети. У тебя была семья, которая любила тебя, а ты использовал их всех, отстраняясь ото всех, и для чего? Тридцать лет бессмысленных интриг и манипуляций, и все потому, что твой друг украл у тебя немного нефти.

Выражение лица ее отца исказилось.

- Ты не понимаешь…

- Нет, - отрезала она, не дожидаясь, пока он закончит. - Я не понимаю и никогда не пойму. У тебя было все. Огромная компания, которую ты создал из ничего, деньги, чтобы тратить. Жена, которая любила тебя, дети, которые обожали тебя. И все же этого было недостаточно. Ты не мог отпустить то, что сделал Ной, не так ли? Итак, ты пожертвовал всем, что у тебя было, твоей компанией, женой и детьми, и ради чего? Из-за денег? Из-за твоих оскорбленных чувств?

Краткая вспышка ярости исчезла с лица ее отца, как будто никогда и не было.

- Ты не понимаешь, - сказал он, продолжая, как будто она ничего не говорила. - Ной никогда не признавал своей вины. Он никогда не признавал, что поступил неправильно. Он украл у меня, украл мое будущее. Он предал меня, Оливия. И я никогда не прощу ему этого.

Нет, она поняла одно.

Он никогда не передумает.

Вся ярость внезапно вытекла из нее, оставив ощущение пустоты и тошноты. Спорить с ним было бессмысленно. Нет смысла говорить. Ничто из того, что она говорила, не имело для него никакого значения.

Как и у Вульфа, у него была миссия, и он не отступит от нее.

Ты ведь знаешь, что тебе нужно делать, не так ли?

Эта вражда никогда не закончится, пока ее отец не умрет, теперь она это знала. Но она не могла убить его и не позволить Вульфу сделать это. Его нужно было остановить каким-то другим способом, посадить в тюрьму на очень долгое время, где он больше никогда не сможет никому навредить. Где у него было бы время подумать о том, что он сделал, и, возможно, смириться с этим. Или, может быть, он никогда не обретет покоя. Может быть, все, что когда-либо останется - это ярость.

Но по крайней мере, его не будет рядом, чтобы выместить эту ярость на ком-то еще.

Приняв решение, Оливия откинулась на спинку сиденья и сложила ледяные руки на коленях.

- Что ты собираешься делать с Вульфом?

- Но почему ты спрашиваешь? - взгляд ее отца был острым. - Ты заботишься о нем, не так ли?

- Да. Он мой друг.

- И даже больше, судя по твоей внешности прямо сейчас.

Она почти дотронулась рукой до волос, чтобы пригладить их, но не стала этого делать. Все было итак очевидно. Врать ему бессмысленно.

- Да.

Чезаре только кивнул.

- Если он тебе нужен, я могу кое-что устроить. Это может быть даже полезно быть в союзе с Тэйтами.

- Он хочет твоей смерти, папа.

- Ты мне это уже говорила. Но всегда есть способы обойти эти вещи. Всегда есть способы изменить мнение людей.

Она выдержала его взгляд.

- Я не позволю тебе убить его.

Чезаре коротко и резко рассмеялся.

- С чего ты взяла, что я хочу его убить? Какой в этом смысл? Он полезен. И если он хочет тебя, то он еще полезнее.

Ах, так вот что он задумал. Он собирался использовать ее, чтобы добраться до Вульфа.

Это должно было бы встревожить ее или, по крайней мере, вернуть ее ярость, но она не чувствовала ни того, ни другого. Только... странное успокоение. Потому что это было ожидаемое поведение от ее отца. Конечно, он использует все, что было между ней и Вульфом, в своих интересах, но по крайней мере не причинит ему вреда. И это также означало, что, возможно, она сможет использовать его собственную предсказуемость против него.

Она еще не знала, как это сделать, но была уверена, что сможет что-нибудь придумать. В эту игру могут играть двое.

Она бы была не она, если бы не была дочерью своего отца.

* * *

Вульф пришел в себя с ужасной головной болью и ощущением, что его бросили в морозильник на пару часов. Что, учитывая, что он лежал полуголый на палубе своей лодки в середине зимы так долго, по крайней мере, было в значительной степени правдивым.

Также он был в бешенстве.

Последнее, что он помнил, это как он уложил двух засранцев замертво на палубу, а третьего ударил кулаком в лицо, потом поднял его и бросил в реку. Он как раз приступал к четвертому, когда кто-то сильно ударил его по затылку. Ошеломленный, он развернулся и выдернул дубинку, которой его ударили, из руки ублюдка, надеясь сломать этому ублюдку пальцы в процессе, но кто-то другой ударил его снова. И на этот раз он вырубился.

Обычно он мог уложить пятерых парней. Но эти парни были обучены военному делу, и тот, кто ударил его в первый раз, вероятно, из спецотряда, что означало, что они были на класс выше обычного мудака из службы безопасности.

Может, он и морской котик, но не сверхчеловек, и как бы ни было обидно признавать, что его ударили, им определенно удалось вырубить его.

Но самым странным было то, что они оставили его в живых. Он не мог понять, почему. Потому что он сразу понял, когда шум на палубе лодки разбудил его, что де Сантис каким-то образом нашел их.

Тем не менее, убить Тейта и оставить его мертвым на своей лодке посреди Манхэттена было не совсем разумным шагом. Были и более изощренные способы убить человека, и такие, которые не оставляли следов.

А это означало, что де Сантис по какой-то причине хотел оставить его в живых.

Ты не забыл еще кое-что?

Под кипящим жаром его ярости что-то ледяное сжало его грудь.

Оливия.

Не обращая внимания на холод, боль в голове и затуманенное зрение, Вульф спотыкаясь спустился с палубы вниз по лестнице, сорвав дверь в каюту.

Но она была пуста.

Оливии там не было.

Он прислонился спиной к дверному косяку, и его желудок сжался.

Она исчезла. Блядь.

Он закрыл глаза, стиснув зубы, когда болезненная пустота пронзила его. Не то чтобы она исчезла с лица планеты. Вряд ли ей грозила какая-то опасность, потому что было ясно, что ее отец забрал ее и не причинит вреда своей дочери.

Как они тебя нашли?

Хороший. Блядь. Вопрос.

Де Сантис нашел его и нанес упреждающий удар, забрав Оливию, оставив Вульфа ни с чем, чтобы выманить его снова.

Святое дерьмо, сколько еще раз он собирался все испортить? Все, что ему нужно было сделать, так это убить ублюдка. Как это может быть трудно?

Да, да, перестань ныть и подумай, что ты теперь будешь делать.

Рыча, он оттолкнулся от дверного косяка и подошел к комоду, открывая ящики и натягивая одежду, чтобы согреться. Утепленная кожаная куртка, сапоги. Затем он порылся в дне ящика и вытащил 9-миллиметровый «Зиг-Зауэр», который спрятал здесь, засунув пистолет за пояс джинсов на пояснице.

Не было никаких сомнений в том, что он собирается делать сейчас. Цель миссии не изменились. Да, теперь это будет сложнее, но у него была та же проблема, когда Оливия сбежала от него в первый раз и он преодолел ее.

Он преодолеет и это тоже. И у него была идея, как это сделать.

Выйдя из каюты обратно в камбуз, он подошел к столу, где стоял ноутбук, и нажал кнопку питания. Голубое свечение мгновенно осветило кабину, когда включился ноутбук.

Там уже лежало несколько открытых файлов, и, просматривая их, он улыбнулся, когда нашел тот, который был ему особенно нужен. Одно из писем Оливии, с прикрепленными зашифрованными файлами. Очевидно, она загрузила их в надежде расшифровать.

Его улыбка стала безумной, когда он вошел в электронную почту и набрал адрес электронной почты Вэна. Затем в строке темы он поставил: расшифровать их как можно скорее.

Он не был уверен, что Вэн сможет это сделать, но если кто и мог, то это был он.

Нажав кнопку «Отправить», Вульф закрыл ноутбук и на мгновение замер в постепенно сгущающейся темноте камбуза.

Был только один способ сделать это - идти дальше или вернуться назад.

Больше никаких подкрадываний. Он больше не будет выслеживать, чтобы потом прийти в глухую ночь и украсть дочь мудака. Он больше не будет прятаться.

Он придет прямо к двери де Сантиса.

Заставить придурка впустить его может и будет проблемой - с другой стороны, может и так, если бы у него не было никакого рычага. Но у него их было много. Достаточно того, что он был почти уверен, что, если постучит в особняк де Сантиса, тот не только широко откроет дверь, но и пригласит его войти.

Именно этого и хотел Вульф. Как только он войдет, все будет кончено. Де Сантис будет его.

Что насчет того, чтобы никто не узнал, что это твоих рук дело?

Да, это будет самая сложная часть, не так ли? Схватить Оливию и сбежать будет трудно, а еще труднее избежать обвинения в убийстве.

Может быть, тебе придется остаться и взять на себя вину. Может быть, это стоило бы того, чтобы все закончилось.

Это было бы нечестно. Не для его братьев, которым придется иметь дело с последствиями ареста одного из Тейтов за убийство, особенно когда у них уже было более чем достаточно дерьма в их жизни. И не для Оливии тоже.

Ты ищешь причину не делать этого сейчас?

Нет, он не искал. Это было необходимо. Этому не будет конца, пока Чезаре де Сантис не присоединится к Ною Тейту, мертвому и лежащему в могиле. Слишком много людей пострадало, и слишком много жизней было разрушено, чтобы позволить этому продолжаться.

Оливия никогда не пойдет с ним после этого, но, возможно, ему придется с этим жить.

- Ничто стоящее не приходит без жертвы, Вульф. Ничто, за что стоит бороться, не берется без крови.

Да, это то, что этот гребаный старый мудак продолжал говорить ему, и черт, Вульф теперь знал все о жертвах, не так ли? Он пожертвовал своими собственными потребностями и желаниями на фоне мечты Ноя Тейта о мести. Он пролил кровь, превратив себя в оружие, которым его хотел видеть отец, чтобы он был в надежде стать сыном, в котором нуждался Ной. Но все это было ложью.